Андрей Умин – Киберрайх (страница 11)

Алан окончательно берет себя в руки и вспоминает, что его первейший гражданский долг – подать гостям чай. Это снимет общее напряжение и зарядит энергией для выхода из щекотливого положения. Он встает со стула, убирает его в прихожую, тем самым открывая себе пространство для шага к плите. Энтони тоже вынужден пройти ближе к остальным, ведь его прежнее место теперь занимает стул. Трое человек в комнате также сдвигаются сообразно новому положению вещей, как в карманной игре «пятнашки». Алан ставит чайник на огонь и несколько раз глубоко вздыхает, успокаивая сбившийся пульс.

– Что вы теперь докажете? Без единого свидетеля.

Гай инстинктивно пытается сделать шаг, но ничего не получается. Вместо этого он выпрямляет спину и подается грудью вперед.

– Ким нашел русскую партизанку, – говорит он. – В вирте. Она знает про концлагеря…

– И мы подумали, – продолжает эту мысль Ким, – ты поможешь нам настроить передачу видео из России. Ведь это возможно?

Алан смотрит на них как на сумасшедших.

– Только в сертифицированных румах Киберрайха. В приватных комнатах это даже теоретически неисполнимо.

Гости не замечают фатализма в его словах и загораются надеждой.

– Значит, ты нам поможешь? – спрашивает из-за голов Энтони. Чисто технически он находится в другом конце квартиры, так что ему простительно упущение из вида мимических намеков Тьюринга на абсолютную глупость этой затеи.

Градусы кипения Алана и чайника синхронизируются, и он выключает газ, чтобы свистом не разбудить соседей. Начинает доставать кружки, чтобы выиграть время на продышаться и успокоиться. Минуту стоит гробовая тишина и по цепочке передается чай. Когда у всех в руках оказывается согревающий душу и тело напиток, Алан вынужден отвечать.

– Плюнуть в лицо Гитлеру и то менее рискованно, – заявляет он. – Передавать видео про концлагеря через официальную и контролируемую рейхом сеть? Да там буквально ВСË создано для надзора! Они следят за каждым битом!

– Ну ты же хакер, – угрюмо улыбается Дональд. – Ты создал свои собственные румы!

– И еще отвязал ки-шлемы от залов виртуальной реальности, – подхватывает Гай.

Алана так просто не разведешь. Он резко мотает головой.

– Я сделал только то, что было возможно! Я не волшебник, чтобы творить все, что душа пожелает.

Традиции предков вынуждают их сделать паузу на чай. Откуда-то из-за стены слышится храп соседа. Это хорошая новость – значит, он не подслушивает с диктофоном, чтобы сдать своего соседа нацистам ради внеочередного талона в мир виртуальной реальности. Хотя никогда нельзя недооценивать фрицев. Вполне возможно, это записанный на диктофон храп и сейчас за стеной стоит целая готовая к бою дивизия СС с пулеметами, фаустпатронами и пятью карманными газовыми камерами для заговорщиков.

– Ты не меньше нашего хочешь, чтобы старушка Британия, а за ней и Штаты открыли глаза на творящийся произвол! Как только рейх победит единственного врага в лице Советов, жизнь станет еще тяжелее! Пока что наци нуждаются в нашей военной помощи, но что будет потом? Мы катимся в бездну, но никто этого не понимает! Надо достать доказательства и предъявить их миру!

– Ну не знаю… – Одна-единственная из десятков мышц на лице Алана предательски дергается и открывает перед ним долгую и тернистую дорогу на эшафот, но гости хватаются за его минутную слабость и продолжают наседать.

Он уже и не рад, что связался с этой компанией, но уж лучше водиться с ущербными патриотами, чем с гордыми захватчиками-фашистами. Как жаль, что большинство не разделяет их озабоченности – иначе оккупации бы не случилось.

– Ты ведь придумаешь выход, правда? – давит на жалость Гай. Этому малому палец в рот не клади.

– Ну… Даже если представить, что фрицы не заметят, как сеть просела от перекачки видео… – задумывается Алан. Он перечисляет причины, по которым это невозможно, но гости слышат только то, что хотят слышать, а именно «Будь проклят Гитлер, я это сделаю!». – Всегда остается самый сильный заслон – Feurig Wand, в переводе с немецкого «Огненная стена». Эта система защищает от несанкционированного доступа всю внутреннюю сеть.

Ким больше не может тратить время на теорию. Его распирает желание помочь английскому народу, всему миру в целом и коммунистке Вере в частности. К своему счастью, он не забыл частоту ее рума и рвется вновь с ней увидеться.

– Будем решать проблемы по мере поступления, – рассуждает он. – Для начала надо выстроить надежный мост между нами и нашими русскими друзьями.

– Если это не подсадные фашисты, – между делом произносит Энтони и быстро пригубливает чай с таким отстраненным лицом, словно ничего сейчас не говорил.

Ким аккуратно, чтобы не перевернуть мебель и никого не зашибить, разворачивается к нему.

– Насчет Арнольда тоже были сомнения. А его убили настолько безжалостно, насколько это вообще возможно! Со своими агентами немцы так не поступают!

– Я просто пытаюсь сохранять бдительность, – пожимает плечами Блант.

Часы бьют пять, значит, у них еще есть время до начала нового дня. Ким возвращается к Алану, делая рискованный поворот в критически тесном помещении.

– Время играет против нас, – говорит он. – Надо поскорее связаться с Верой и убираться отсюда. У тебя ведь есть взломанные ки-шлемы.

Алан качает головой, как осознавший свой скользкий путь камикадзе, но ничего не может поделать с антифашистскими принципами и указывает рукой на комнату. Ох уж эта предательская рука.

– За шкафом есть две штуки, – выдыхает он. – Подключаются точно так же, через телефонные провода, но никак не фиксируются фашистами.

Ким расцветает весенним васильком и впервые за долгое время ощущает прилив свежих сил. Эти силы сразу же тратятся на то, чтобы удержать себя в руках и не броситься обнимать Алана. У хакера своеобразная репутация, и такой безобидный жест может быть истолкован превратно.

Все пятеро совершают одновременное перемещение, и Тьюринг оказывается за шкафом. В остальной части квартиры теперь на одного человека меньше, то есть достаточно свободно, чтобы нормально дышать. За шкафом сразу слышится скрип отвертки – дело пошло.

– Слушай, Алан, у тебя есть еда? – урчит Гай.

– В верхнем ящике должен быть хлеб, а в холодильнике майонез, – бросает тот навесом из-за укрытия. – Только тише. Ни звука!

Берджесс в этом профессионал. За свою жизнь он тысячу раз украдкой покидал спальни девушек, с которыми не хотел общаться при свете дня, и делал это настолько тихо, что у большинства их них складывалось впечатление, что Гая вовсе не существовало и все это было дурным сном. Он проводит манипуляции с хлебом, ножом и холодильником, как попавший в наш мир призрак шеф-повара, не издающий ни единого звука. Через минуту у каждого в руке питательный завтрак.

– Вроде готово, – сообщает Алан. Ему завтрак не нужен, ведь он плотно поужинал всего пару часов назад. – Кто пойдет? Я так понимаю, Ким?

Ким кивает и шагает за шкаф. Там он видит стол с двумя ки-шлемами, сложное электронное оборудование и рядом с этим край растянувшегося во всю стену дивана.

– Вторым буду я, – вздыхает Алан. – Надо обследовать Киберрайх на предмет уязвимостей. Сидеть будем тут. Дай только подложу упор.

Диван с двумя твердыми подушками под поясницу не может сравниться удобством с каминными креслами в зале виртуальной реальности, но выбирать не приходится. Истинные герои-патриоты во все времена шли на подобного рода жертвы. Эта мысль подбадривает Кима, когда в первую же минуту на диване у него начинает ломить спина. Пока он доедает бутерброд, Алан раздает команды:

– К сожалению, находясь в вирте, я не смогу контролировать обстановку дома и вокруг него. Я максимально защитил ки-шлемы от радаров жнецов, но лишняя подстраховка не помешает. Дональд, карауль улицу. Под окнами есть большие клумбы, можешь спрятаться в них. Возьми камешки. Что случится, бросай в окно. – Алан поворачивается к двум другим гостям и делает трудный выбор. – Энтони, следи за лестницей.

Оставшийся без сложных поручений по охране квартиры Гай с надеждой и предвкушением смотрит на Алана, как последний не поздравленный ребенок на мешок с одним-единственным подарком.

– Так уж и быть, – закатывает глаза Тьюринг. – Останешься здесь. Следи за приборами и, если что, срочно буди нас. Только ради всего святого не трогай ничего без моего на то указания!

– И даже музыку не включать?

Алан закипает. Он знает, что Гай любит разные выходки, поэтому не поставил его на критически важные посты под окном или на лестнице, но другой причиной этого мудрого решения является беспокойство и сомнение насчет того, шутит Гай, говоря о музыке, или нет.

– Да ладно, шучу.

Все еще непонятно, о чем именно шутит Берджесс, но время тает с каждой минутой, поэтому Алану придется пойти на риск.

– Следи за показателями и слушай, что я говорю!

– Конечно, шеф.

Тьюринг и Филби устраиваются максимально удобно и берут в руки шлемы.

– Какая, говоришь, частота?

– 3058 на 2100, – отвечает Ким, и волшебство начинается.

Сколько бы раз человек ни заходил в Киберрайх, каждое новое посещение вызывает в нем новую гамму чувств. И это не просто фигура речи. Сама суть виртуального мира подразумевает именно такой эффект. Уже прошедшие инициацию в кибермире нейроны принимают его как должное, а значит, не возбудятся столь же сильно во второй раз. Отсюда и уникальные ощущения, ведь при новом заходе невольно задействуются новые нейроны. Такова суть работы мозга. Ведь мы почти никогда не видим один и тот же сон дважды.