Андрей Уланов – Все как у людей (страница 7)
— Послушай-ка, Молодой Конь. Допустим на миг… просто допустим… мы сделали так, чтобы барабан в этом твоем револьвере можно было быстро менять. Допустим даже, что найдутся те дураки, кто решит этим свойством попытаться воспользоваться. Что из этого следует для нас, а, зеленый?
— Мы продадим по несколько барабанов для каждого револьвера, — тут же сказал я.
— Во-от! А если барабан быстро не поменять, а выстрелить хочется больше, чем пять раз, то…
— … мы продадим одному покупателю несколько револьверов!
— Именно! — довольно кивнул Дорин. — Вы, гоблины, в деньгах толк знаете. Прям как драконы!
— Кстати о деньгах, — я сделал вид, что только что вспомнил, а гном ожидаемо помрачнел. — Нам нужны деньги.
— Всем нужны деньги…
— Ты не дослушал меня, уважаемый длиннобородый, — укоризненно сказал я. — Нам нужны деньги, чтобы купить приличную одежду к завтрашнему визиту. Не сомневаюсь, что лично у тебя найдется кафтан, достойный приёма у торгового барона… да что там, у самого короля! Однако у меня и Лейна ничего подобного нет, да и нашему Молодому Коню не помешает обновление гардероба.
— Сколько?
— Полсотни талеров.
— Сколько-о-о⁉ — я и не ожидал, что Дорин умеет брать такие высокие ноты. Понятно, что ему сейчас щемят самую святую ценность любого гнома. Можно сказать, смысл их жизни, подвешенный между ног — кошелек. Но все же…
— Да за такие деньги можно дюжину, нет, две дюжины орков переодеть в паучий шёлк и еще на шарфы отрезы останутся!
— Не самом деле, — тихо шепнул эльф, — у меня есть…
— Заткнись.
Вот ведь… чуть мне все дело не испортил. Костюм-то у него действительно есть, только даже не дедовский — пра-прадедушкин. Если пыль выбить, неизвестно, что в руках останется. Подозреваю, что дохлая моль.
— Ты хоть знаешь, сколько приходится корячиться у горна, чтобы заработать хоть дюжину талеров⁈ Декаду, слышишь! Де-ка-ду! И это я еще щедр к своим подмастерьям!
— Угу, — проворчал орк, — Целый один выходной день им дает и работать заставляет всего лишь по десять часов в день.
— Ну да, — подтвердил гном, — больше моего в нашем предместье подмастерьям разве что Бальдур Награрссон платит, но и работать заставляет от заката до рассвета… летом. А у меня все строго! Как на зиккурате в гонги ударили, клади молот, кончай работу! Понятное дело, бывают и срочные заказы, когда сам у горна ночуешь. Но за переработку плачу отдельно, как предками завещано. Мы, гномы…
— В любом случае, — перебивать, конечно, не вежливо. Только вот если гнома не перебить, он о своих великих предках может рассказывать, пока сам дедушкой не станет, — я ведь не придумал эти цифры, достопочтенный Дорин. Вот, — вырезка из газеты в кармане слегка потрепалась, но еще была вполне читаема, — цены из ателье вашего уважаемого соклановца, считайте сами. Брючная пара, сюртук, жилет, шляпа, рубашка и галстук, умножаем на три и сколько выходит?
— У Гильбо ценники, как будто он из паучьего шёлка все шьет… — гном, едва глянув на газетный обрывок, потянулся за кружкой. — Дёрет втридорога, как за лёд в жару. И ведь находятся дурни, что покупают. Я-то у него и платок носовой не возьму, за такие-то деньжищи.
— Совершенно согласен, ну просто полностью. Поэтому и цифру я назвал в два раза ниже, чем у него бы вышла. Вы же понимаете, что есть предел, опускаться ниже которого будет просто неприлично.
Тяжело вздохнув, Дорин потянулся за кошельком.
— Все равно много! Полсотни талеров… вот еще. Можно подумать, я их чеканю! У меня тут не драконья сокровищница! Каждый талер потом и мозолями добываю, в тяжком труде подле горна.
— А кстати, почему не чеканите? — с любопытством спросил эльф. — Магистрат недавно снизил годовой сбор за лицензию.
— Потому и снизили, что никто не брал и брать не будет, — объяснил гном. — Штампы-то все равно у них покупать, а там сталь… прямо скажу, дерьмо, а не сталь, я бы такую на цепочки для часов пускать постыдился. Сотню-две монет начеканил, уже рисунок поплыл, изволь за новыми бежать. Сплошное надувательство, как всегда у вас, гоблинов…
— Вообще-то бургомистром сейчас как раз гном. — напомнил я.
— А городским казначеем гоблин, сейчас и последние лет двадцать, — Дорин справился, наконец, с завязками кошелька и принялся выуживать монеты. — Пятьдесят, это много. Двадцать пять, не больше.
— Нам орка одевать, — напомнил я. — На него больше ткани уйдет, чем на нас обоих, вместе взятых.
— Так и быть, тридцать… все равно много…
— Послушайте, мастер Петтерссон, — вкрадчиво произнес я. — Поверьте, в целом глубоко понимаю и разделяю ваши чувства, но… сейчас не тот случай, когда нужно трястись над каждой монетой, подобно вашим сказочным драконам.
— Драконы не сказочные. Они реально существовали, у нас записано…
— … хорошо, подобно вашим не-сказочным драконам, которых в сказках как раз погубила собственная жадность…
…и любовь неких бородатых коротышек к золоту и прочим камушкам. В межвидовой конкуренции летающим рептилиям не подфартило.
— Вы уже сколько копите на жену? Десять лет? Пятнадцать? — Гном засопел, но промолчал и я повысил голос. — Если завтра у нас все получится, мы эти талеры будем кидать на чай за завтраком. И вообще, вычтете их у меня из жалования.
— Какого еще жалования?
— Главного бухгалтера компании «Молодой конь».
— А если завтра, — после долгого молчания тихо произнес гном, — не того… не выгорит.
— Тогда, — я постарался, чтобы мой голос звучал как можно проникновенней, — мы все потеряем гораздо больше, чем сорок…
— Тридцать пять!
— Сорок талеров. Мы потеряем надежду, нет, мечту! Дорин Петтерссон! Неужели ваша мечта не стоит сорок талеров⁉
— Куда это мы идем? — недоверчиво спросил эльф, разглядывая улицу. Вид был не очень, признаю. Вместо нормальной мостовой пара досок вдоль домов. Посреди проезжей части лужа с двумя свиньями — как только не боятся их из двора выпускать, у нас бы и пять минут не пролежали! — и пятком тощих куриц. В полусотне ярдов к забору привалилась телега без колес — а вот это уже по-нашему, колеса с заблудившейся повозки снять — святое дело. Ну и запахи… хорошо в краю родном, пахнет сеном и… даже орк рожу кривит, а Лейну-то шибает в два раза сильнее. Да… и насчет сена я просто стишок вспомнил, на самом деле сеном-то здесь не особо благоухает!
— К портному, разумеется. Вон даже вывеска болтается, ножницы с ниткой. Все как положено.
— Шмерлинг не портной, а скупщик краденого!
— Слушай, Темносвет, давай без этих ваших полицейских штучек. Во-первых, ты не дежурстве, во-вторых, это вообще не твой участок. В-третьих, Дядюшку Цви «Три медяка» на скупке краденого не ловили. Нет доказательств — нет и преступления.
— Два месяца не ловили.
— Три… почти.
— Ты хоть понимаешь, что будет, если меня тут с вами накроют?
— Ой, да брось! — отмахнулся я. — Скажешь, что сам проводил операцию по розыску краденых вещей, героически, на собственные средства решил провести эту… как там у вас… контрольную закупку.
— А потом?
— А что потом? С тебя сейчас только мерку снимут, а пакет с тряпьем утром принесут.
— И мне придется идти в краденом через пол-города!
— Да что ты заладил «в краденом, краденом!», — теперь уже я начал злиться. Еще бы! Два дня носился, как пришпоренный чокибо, вынюхивал, упрашивал… а теперь этот эльф чистоплюя корчит. — Нормальная будет одежда, не в переулке снятая.
— Да неужели⁈ — не поверил Лейн. — И цена будет низкая за твои красивые желтые глаза?
— Нет, за твои синие. — мы уже почти дошли, осталось только вспомнить условный стук. Вроде два раза, подождать и еще два раза. Или один?
— Я договорился, правый выковыряют в залог.
— Шуточки у тебя… — начал эльф, но тут дверь открыла одна из дочурок Шмерлинга. Девка из тех, что именуют «разбитными». Рост и фигура почти как у орчанки, платье — ни одного лоскута больше трех дюймов, и чтобы совпадали по цвету… ну и, понятное дело, выгодно подчеркивает и дает оценить фигуру. А оценивать есть чего, Сёма как нырнул глазами к ней в декольте, так там и остался.
Очнулся он только уже внутри, почему-то при виде зеркала — большого, в полный рост, все, как и положено в приличных ателье. Подошёл к нему и уставился с видом: что я здесь делаю и почему я орк⁉
Минут пять я за ним наблюдал, потом не выдержал.
— О чем задумался⁈
— Да это… странные вы какие-то.
— Мы⁈
— Ну, вы все, — орк широко развел руки, словно собрался обнять портновский манекен в углу. — Ты, сестра твоя… эти, — он мотнул головой в сторону облепивших эльфа дочек и прочих родственниц Дядюшки Цви, — вы же гоблины, верно? Дорин вас так называл.
Прежде чем ответить, я на всякий случай тоже в зеркало заглянул. Вроде все на месте — нос, уши, глаза не на лбу…
— Ну да, гоблины. А что не так? Только не говори, что гоблинов никогда раньше не видел.
— Видел, но… — Сёма замялся, — представлял вас… иначе.