Андрей Уланов – Глубокая охота: Империя наносит ответный удар (страница 8)
— И… что мы можем сделать?
— Практически ничего. Если все же рванет… остров недалеко, волны и ветер попутные. Главное, выбраться из отсека.
— Ты именно поэтому затеял эту пересменку с «подышать свежим воздухом»? — догадалась комиссар. — Чтобы хоть у кого-то был шанс?
— И поэтому тоже, — подтвердил фрегат-капитан. — Только это не главное.
— А что главное?
— Да просто чтобы девчонки выбрались наружу и посмотрели на это! Ночь, небо, звезды, океан. Пусть вспомнят, ради чего стоит жить.
— Строго говоря, — наставительно произнесла Татьяна, — для этого достаточно было бы пронести по лодке портрет Императора. Которого у нас, кстати, говоря, нет. Хотя по инструкциям они положены всем боевым кораблям, до шестого ранга включительно.
Фон Хартманн с трудом сдержал приступ нервного смеха. Однажды ему довелось наблюдать процедуру спасения императорского портрета с «боевого корабля шестого ранга» — напоровшегося на сваю портового буксира, по случаю войны произведенного в рейдовые тральщики.
Спасательная шлюпка на тральщике имелась, но её размеры позволили разместить лишь тот самый портрет, с надлежащим почтением размещенный на подпорке из весел. Что касается капитана и матросов, то для них нашлось место лишь за бортом, в по-осеннему холодной и очень грязной воде военного порта.
— Что такое?
— Нет, просто вспомнилось… ты права, портреты Императора на подводные лодки не выдают. Есть какой-то вид плесени, который с особым упоением жрет «Имперский янтарный». Как не старались герметизировать, через месяц похода вместо краски сплошное оскорбление Его Величества действием. А фотографии в большом формате, сколько не ретушируй, не… передают величия в должной степени, как это умеют придворные художники.
— Понятно.
Командир ждал еще чего-то, но комиссар молчала. Просто сидела рядом с ним, глядя на ночной океан. Потом — через пять, десять или все двадцать минут, — положила ему голову на плечо. Ярослав несмело, словно школьник на первом свидании, обнял её и прижал к себе.
А ещё вечность спустя он понял, что Татьяна уснула.
Глава третья. Целеполагание.
Й. Менгеле. Нарколог.
— Типичное имперское качество, — прокомментировала Анна Тояма. Ожоги на лице уже заросли, но полосы разноцветной кожи, загорелой и болезненно-розовой, придавали девушке вид дворовой кошки. Особенно заметным это становилось, когда Тояма улыбалась. — Удивительно, что он вообще до нас пикировал столько времени на такой скорости и не развалился.
В кают-компании лётного состава, разумеется, обсуждали недавный имперский бомбовый удар — почти успешный, если не считать того факта, что имперская бомба легла на палубу «Кайзер бэй» вместе с вырванным и слегка помятым крепежом внутреннего бомбового отсека «янтарного рыбака», и, разумеется, в таком виде, с тремя болтами и чекой на своих законных транспортных местах, сработать не могла в принципе.
— Я тут прикинула на колёнке, — Верзохина-Джурай помахала исчерканным карандашом листом на доске планшета, — ничего удивительного. Пикировать имперец начал крепко так из-за горизонта. Миль восемьдесят. Даже с учётом высоты пикирования, скоростной режим у него был щадящий.
— Но как тогда эта штука настолько позорно развалилась? — не поверила Тояма.
За иллюминатором безразлично шумел порт. Две первые группы уже покинули борт на законные сутки отдыха на суше, и теперь командному составу лётной полусотни только и оставалось, что скучать в ожидании своей очереди.
— Воровство. Экономия. Нарушение регламента обслуживания. Безалаберность. Нам повезло, — Нанами-Джура демонстративно выставила пальцы с родовыми перстнями. — Выбирай. Такая большая девочка, а до сих пор веришь, что у кого-то где-то может быть порядок.
— Я, — Тояма запнулась. — Айвен Иванович!
— Минна-сан, — Такэда переступил комингс. — Одну минуту внимания, пожалуйста.
Разговоры в кают-компании послушно смолкли.
— Могу я попросить у кого-нибудь подушку? — задал совершенно неожиданный вопрос Такэда.
— Держите, командир, — первой, как ни странно, успела в своём дальнем углу кают-компании Джура.
Айвен невозмутимо поймал вышитую подушку на лету, какое-то время разглядывал родовую монограмму, а потом решительно поднял двумя руками на уровень лица и уткнулся прямо в неё.
— А-а-а! — крик души Такэды, пусть и слегка заглушенный, отлично расслышала вся кают-компания.
— Вы прослушали краткое обращение командира судна к лётному составу, — Айвен опустил руки с подушкой. — Отрядные головы с заместителями в отсек планирования лётных заданий к шестнадцати ноль-ноль, всем остальным разрешаю продолжать заслуженный отдых. Порядок выхода на сушу без изменений.
Метнул подушку обратно и невозмутимо вышел.
— Кажется, — Нанами-Джура вернула подушку на её законное место у себя за спиной — это наиболее точное описание боевой ситуации, которое только прозвучало на любой стороне фронта за все годы войны.
— Я искренне боюсь, что оно, при всей точности, недостаточное, - вздохнула Анна Тояма.
***
— Как вы знаете, мы вышибли из патрульной сети Империи довольно большой и значимый участок, — Такэда махнул над картой в сторону хорошо знакомого всем атолла. — С патрулём всякой дешёвой мошкарой у имперцев теперь серьёзные проблемы. Устранить их сейчас невозможно.
— Да им в целом и незачем, — из куцего строя лётных голов прозвучало крамольное высказывание.
— Было, — уточнил Такэда. — До недавнего времени. Подсказать, что изменилось?
— Конвой? — поинтересовалась Анна Тояма.
— Конвой, — подтвердил Такэда. — Многие десятки новых ударных машин для частей архипелага, пополнение экипажей, четыре наших систершипа.
По рядам прошло загадочное шевеление.
— Радоваться преждевременно, — уточнил командир для своих подчинённых. — Я, к сожалению, пока что не адмирал. Даже временное подчинение совершенно исключено. С другой стороны, у крупной ударной операции может быть только один командир, и в этот раз нам повезло. Насколько это вообще можно считать везением, разумеется. Но всё же, командовать налётом объединённых воздушных ударных групп буду я.
На стол легли несколько фотографий.
— Да ладно? — вслух удивился кто-то из подчинённых Такэды.
— Склад горюче-смазочных материалов в бухте Синдзюван, — подтвердил командир. — И портовая инфраструктура, включая тяжёлую.
— Они что, лучше цели не отыскали? — возмутилась Газель Стиллман. — Командир! У нас тут половина девчонок из семей нефтепромышленников! Ну бахнем мы даже прямое в ту банку с раскройкой по швам, а толку? Дальше обваловки мазут не разольётся даже в идеальном случае, потушить наверняка тоже есть чем.
— Три слова, — поднял Такэда пальцы.
— Ну? — послушно смолкла Газель.
— Эвномия. Мариса. Стиллман. — прочеканил Такэда и с удовольствием посмотрел, как скривилась Газель.
Её подруги хором застонали. Отношение к высокородной тётке своего непосредственного командира у всех было примерно одинаковое.
К сожалению, гениальные видения самой экстравагантной из всех женщин семейства чаще сбывались, чем наоборот. И уж если такое видение прошло все барьеры флота до приказа о непосредственном исполнении, торпедировать его практически не представлялось возможным.
— Я вижу, глубина и тяжесть ситуации понятна всем, — прокомментировал Такэда. — Ну что же, тогда переходим к обсуждению.
— Расстрелять, — предложила Анна Тояма. Шрамы ожогов на её лице сложились так, что даже озорная улыбка превратилась в хищный тигриный оскал.
— Ну, — Такэда задумался. — Да. С пролёта трассерами из крупняка выйдет лучше бомб. Хотя бы точно попадёте. Штурмовку на усмотрение экипажей разрешаю.
— Командир! — возмутилась Газель.
— Я вас отлично знаю, — пояснил Такэда. - Проблема не в том, что вы промажете. Проблема в том, что попадёте. Несколько удачных пике — и там гарью половину бухты затянет. Всё остальное даже на родовых силах видящих бомбить придётся с эффективностью «или получится, или нет» Поэтому да, стреляйте. От истребителей, если что, винтовочным калибром отмашетесь. Бомб у вас три, а бронебойных зажигалок в ленте несколько сотен. А соваться в столбы дыма я вам запрещаю даже с полностью исправным высотомером и постоянным контролем высоты бортстрелками.
— Но… — озвучить возражение до конца Такэда не дал.
— Ни единого «но», — отрезал командир. — Возражения не принимаются. Моя главная задача, как вашего командира, при виде явно бессмысленной задачи — сохранить настолько много жизней и техники, сколько получится. Бомби мы флот Империи в той же бухте, я бы ещё подумал. Но его наличие именно там и в момент нашего удара не гарантирует никто и никак. Пара эсминцев у стенки не в счёт. Раз мы не можем саботировать прямой боевой приказ, нам вполне по силам продумать его исполнение так, чтобы операция прошла с минимальными потерями.
— Командир, — вмешалась Сабурова-Сакаенко. — — А как быть с небоевыми потерями? Насколько я понимаю боевую задачу, мы сводим воедино четыре воздушных группы. Над океаном. Без ориентиров. Ну, может эсминцы немного помогут, но это не гарантия.
— Пять, — уточнил Такэда. — Ваши подруги из сухопутной ударной группы участвуют в налёте. Подвесные баки и порядок заброски на приоритетные взлётки прифронтовой области им уже выделены. Они ещё и в промежуточной точке собираются по отдельности минимум с трёх разных атоллов.