Андрей Уланов – Глубокая охота: Империя наносит ответный удар (страница 7)
— Ну? — рвущийся из глубин души вопрос экипажа слился в многоголосый вой.
— Две левее борта, две в палубу! — обречённо подтвердил стрелок. — Без срабатываний!
На какое-то мгновение показалось, что разочарованно смолкли даже одиннадцать двигателей бомбардировщика.
— Полностью ожидаемо, — к общему изумлению прокомментировал комиссар. — Первый закон имперского выездного инспектора. Если с первых шагов всё идёт как должно, значит ты просто не знаешь, насколько диким и беспомощным окажется твой окончательный рапорт о причинах неудачи. Продолжайте вылет, командир. Оценка действий экипажа — высшая!
Глава 3. Подводник в кризисе.
Морская пехота США, 1943.
— А если всё-таки ебанёт?
— Вроде не должно! — заявил фон Хартманн с уверенностью, которой на самом деле не испытывал.
— А всё-таки…
— Отставить разговоры, лейтенант Неринг. Командуйте всплытие.
Сам фрегат-капитан оптимистично давал себе и своему экипажу на выживание процентов с полсотни. Складывались те из надежды, что неведомые имперские научные гении не полные идиоты, и знают, что в океане различные звуки могут издавать не только винты подводных лодок, но и многое другое.
Например, буксируемые шумогенераторы типа «связка труб с дырками». Новые модели акустических торпед считались помехозащищенными, поскольку их гидрофоны умели отсекать слишком громкие и «неправильные» звуки. По идее, противолодочные «мины» тоже должны были это уметь. Увы, проверить это Ярослав не мог. Точнее, мог бы, но вероятность успешно пережить вскрытие блока управления новейшего и секретного пока ещё оружия силами Эмилии фон Браун составляла, по его прикидкам, процентов пять-шесть. Уж чего-чего, а засунуть туда систему самоликвидации всей мины заодно с вражескими саперами догадались бы даже полные идиоты.
— Продуть главный балласт!
— Есть продуть главный балласт!
После долгих часов безмолвия, нарушаемого лишь капаньем конденсата с труб и потолка, рёв сжатого воздуха и шум вытесняемой из цистерн воды казался особенно громким. Оглохнуть можно… наверняка его и на берегу слышат.
— Дифферент на корму… выравниваю!
В бледном свете аварийных ламп фрегат-капитан отчетливо видел, как шевелятся губы Верзохиной. Тёмные… хотя на самом деле ярко-алые, тюбик «трофейной» помады из приснопамятного саквояжа стал предметом зависти всего экипажа, за вычетом кота Завхоза и самого фон Хартманна. Тут даже и способностей чтеца особо не требовалось: «десять, одиннадцать, двенадцать…». А мы по-прежнему живы и, похоже, эта демонами трахнутая хрень действительно не реагирует на звук всплывающей подводной лодки.
— Глубина двадцать саженей… пятнадцать…
— Остановимся на перископной?
— А смысл? — фон Хартманн снял пилотку и вытер пот со лба, — запустить дизеля, чтобы начать сосать воздух через «хобот» мы все равно не можем. Всплываем полностью.
— Но… а если с берега заметят?
— Мы же не зря тут восемь часов мариновались, — фрегат-капитан вернул пилотку на место и почувствовал, как из-под ней тут же потянулись вниз капли пота… горячие, — в собственном соку. По всем бортовым хронометрам наверху сейчас ночь. Вряд ли на местной базе найдется настолько глазастый тип, чтобы за пять миль заметить среди волн рубку подводной лодки, пусть и белую.
— Глаза им вряд ли помогут, командир, — согласилась Герда. — Но ведь на базе может быть и радиолокатор.
«Может», мысленно кивнул Ярослав — не столько лейтенанту Неринг, сколько собственному «мозговому штурму» в капитанской каюте. Вариант за вариантом, пока мозги не потекли из ушей от напряжения. Локатор для обнаружения воздушных целей почти наверняка есть.
За последние два года конфедератов неплохо приучили к мысли, что имперские ударники могут внезапно появиться почти в любой точке Архипелага. А вот надводный… здесь все-таки не передовая, а тыловой район второго уровня. Воткнуть сюда новый поисковый локатор даже для богатенькой Конфедерации жирно выйдет. В лучшем случае снятая при модернизации с боевых кораблей станция одной из предыдущих серий, с такой же второсортной обслугой.
Если она есть и работает, если они вообще поймут, что именно видят, если смогут хоть кого-то убедить в своей правоте… и в этих «если» — наше спасение.
— Всплытие!
— Вахте мостика приготовиться! Открыть люк!
— Командир…
Хлынувший из люка свежий воздух был похож на тропический водопад среди джунглей. Ледяной поток, пьянящий, словно неразбавленный спирт, разом смывающий с тела и души пот, грязь, усталость и все мысли. Кроме одной — распахнуть рот и пить, пить эту божественную жидкость, захлебываясь от наслаждения и восторга.
— Герда… вы когда-нибудь слышали выражение: «перед смертью не надышишься»?
— Да, приходилось. Но…
— Так вот, лейтенант Неринг, — почти торжественно произнес Ярослав. — Это не про глубинников. Нам за глоток свежего воздуха и умереть не страшно.
— П-понятно.
— А раз понятно, — подхватил фрегат-капитан, — займитесь организацией выхода «на подышать». Устроить нормальную продувку в отсеках мы не можем, значит, нужно доставить экипаж к воздуху. Группы по десять человек, двадцать минут на палубе каждая, начать с торпедного. Спасжилеты обязательны, увижу кого без жилета, лично вые… заставлю пожалеть, что родилась. Задача ясна? Действуйте. Я на мостик.
Наверху действительно была ночь. Обычное для Архипелага, но все равно потрясающее по красоте и величественности зрелище. Только здесь и можно увидеть россыпь планктонных пятен под волнами, а выше — сине-черный бархат небесной тверди, алые полотнища экваториального сияния вдали над самым горизонтом и щедро усыпавшую небо звездную пыль, небрежно сметенную космическим дворником в туманность.
Если повезет — еще и росчерки метеорного потока, ну да, самый разгар Южных Псов, еще три ночи все небо будет в иллюминации. Отличная ночь для всплывшей подводной лодки. Даже имейся на острове локатор, он сейчас или слепнет от засветок или вообще обесточен от греха подальше.
Отойдя подальше в корму — и отгородившись рубкой от детского сада у орудия — Ярослав стянул противно липнущие к подошвам шлепанцы и сел прямо на палубу, свесив ноги прямо в шипение набежавшей волны. Почти божественные ощущения. Лучше могла быть разве что горячая купальня — натуральная, из минеральных источников, например, Новы Сечени… и отмокать часа три, не меньше. А потом, заново переродившимся, надеть заново выглаженный и пахнущий крахмалом китель, вызвать такси… а можно и пешком, до набережной с ресторанами через парк десять минут неспешного хода. Кто-то сейчас наверняка именно так и делает — за полмира от войны.
Стук он услышал даже раньше, чем шаги, даже сквозь плеск. Характерное быстрое постукивание лакированных деревяшек. Танечка-сан, спускаясь с рубки, опять сумела что-то чем-то задеть. По крайней мере, от привычки носить на борту форменные сапоги она избавилась так же, как и от фуражки — набрав у Ярослава и всего экипажа еще сотню пунктов на шкале «человечность».
— Присаживайтесь, Танечка-сан. Вам еще не надоело таскать на поясе этот антиквариат?
— Ярик… что ты собираешься делать дальше?
— Ничего, — после короткой паузы признался фрегат-капитан. — И это самое тяжелое.
— Ты опять начал говорить военно-морскими загадками, — уверенно констатировала комиссар. — Переведи на нормальный человеческий, будь любезен.
— Да в общем, все просто, — пожал плечами Ярослав. — Главный вопрос в чувствительности гидрофонов этой долбанной самонаводящейся гадины. Она не может быть сильно больше, чем у наших акустических торпед, скорее всего, там ровно та же каша из ламп, реле и проводов. Мы, конечно, не парусник с картинки, но волны и ветер нас кое-как тащат. За пять часов темноты в дрейфе отойдем на достаточное расстояние, чтобы спокойно запустить электромоторы в режиме подкрадывания. Дальше понятно…
— Дальше понятно, — согласилась Татьяна. — Но не понятно, что тебя еще грызет, как голодная мурена. Выкладывай, Хан Глубины.
Фон Хартманн тяжело вздохнул. Комиссару пока еще остро не хватало знаний и опыта настоящего глубинника. Но вот по части «опять этот мужик от меня что-то скрывает» у неё все было в порядке. Интересно, это фамильное чтение ауры играет или пресловутая женская интуиция?
— Есть один очень тонкий вопрос. Где-то там, — Ярослав махнул рукой на гребни волн между подводной лодкой и островом, — должно быть минное заграждение. Обязано быть. Это как Аксиома Пифагора, прикрыть проход в рифе от всяких любителей порезвиться на фарватере, вроде нас. И чем дальше мы от нашей мины, тем ближе к их минному полю. Донные мины, магнитные, акустические, контактные повышенной чувствительности… в общем, вся дрянь, которую можно представить, глядя в разведсводки. Тонкость вопроса как раз и заключается в том, уйдем ли мы из радиуса обнаружения раньше, чем заползем с ногами на эту адскую сковородку.