Андрей Уланов – Глубокая охота: Империя наносит ответный удар (страница 6)

Не удивительно, что когда чуть ли не от подножия Янтарного Трона прибыл имперский генеральный комиссар и потребовал вылет на самом проблемном борту в части, Беден вызвался работать громоотводом для своих боевых товарищей совершенно добровольно.

Как показал сам вылет, генеральный комиссар Абель Нахтштрассе опасениям экипажа совершенно не соответствовал. Удивительно молодой, явно из «новых имперских», если чем комиссар и беспокоил экипаж, так это своим неуёмным любопытством.

Комиссару повезло оказаться там, где на всю империю успели побывать единичные сотни человек — сами экипажи, редкие стажёры, немного конструкторов с инженерами, ещё меньше представителей имперской династии, и... да и всё.

Вылет грозил запомниться надолго. Всем и без исключения.

— Значит, говорите, обнаружение и контроль? — генеральный комиссар недовольно провожал взглядом крохотное пятнышко авианесущего судна Конфедерации. Двигалось то почти на смычке моря с горизонтом, но солнце архипелага делало его убедительно контрастным. При некотором старании получалось разглядеть даже одинокий эсминец сопровождения.

— В основном, — подтвердил радист. — И то... здесь мы уже за вторым радиусом. Многомоторники вряд ли достанут. Я передал, но пока сообщение получат, да пока расшифруют, да конечному адресату пока оно дойдёт... конфедерат в полной безопасности.

— Но у вас же есть бомбы на борту? — упрекнул комиссар. — На осмотре приняты как исправные.

Экипаж переглянулся.

— Молодым лейтенантам, только что из учебки, — мягко пояснил Ю-Жень Беден, — затруднительность подобного удара доступными борту средствами доносят в максимально грубой и максимально ироничной форме. Намеренно.

— Ну хотя бы как гипотетическая вероятность? — переспросил Абель Нахтштрассе.

— Даже как гипотетическая, — отрезал штурман. — Да и как вы себе это представляете, чисто технически?

— Чисто технически можно, — к искреннему удивлению экипажа Ю-Жень Беден выступил адвокатом дьявола. — Просто очень труднореализуемо.

Экипаж потрясённо смолк. Такой подставы от командира на борту просто не ждали.

— А можно чуточку подробностей? — вкрадчиво поинтересовался комиссар.

— Лейтёха с «Небесного дракона», — пояснил Беден. — Только что из учебки, закусился на вылете с бомбардиром. Тот ему отшутился как всегда, таракана обоссать с крыши офицерской столовой предложил для начала. Парню ретивое взыграло. Наши все ждали, что правда на крышу полезет, некоторые даже ставки успели сделать. А пошёл он вместо этого в библиотеку, и не один пошёл, а с тетрадочкой, а как за столик присел, так ещё и вынул из планшетика линеечку...

— Командир, не томи! — простонал второй пилот.

— Что больше всего мешает попадать точно в цель? — задал вместо ответа риторический вопрос командир «Опоссума». — От чего больше всего помеха работе бомбардира? Комиссар?

— Ветер, — рискнул предположить генеральный комиссар и угадал.

— Совершенно верно! — Ю-Жень воздел палец в лётной перчатке к потолку кабины. — А на какую бомбу ветер оказывает минимальную помеху?

— На тяжёлую? — экипаж переглянулся. Судя ответам, комиссар совершенно честно проштудировал от корки до корки несколько «спутников имперского бомбардировщика» прежде чем лезть в кабину.

— Увы, мы навсегда прикованы к пятисоткам, — развёл бомбардир руками. — Чудес не бывает, комиссар.

— На быструю, — последовал незамедлительный второй ответ. — На пикировании.

— А тут «нет» скажу уже я, — мрачно усмехнулся второй пилот. — Наш «Сердитый опоссум» может очень многое, но клевать носом в пол ниже его достоинства.

— Значит, бомба должна быть очень тяжёлой и лететь очень быстро, — подвёл итог Ю-Жень Беден. — Но она этого делать не может, потому что лёгкая и намертво привязана к скорости нашего борта. Какой отсюда вывод?

Экипаж переглянулся.

— Катушку тонкого провода, двухкоординатные рули и телевизионный прицел? — несмело предположил радист.

— Вам, наверное, будет интересно узнать, что в тематической переписке очередная схема планирующей бомбы на дистанционном управлении появляется в среднем раз в месяц, — Абель Нахтштрассе чуть заметно улыбнулся. — К сожалению, никто из авторов этого, в целом очевидного любому пытливому уму, предложения так и не смог ответить, как именно при нынешнем дефиците изготовить достаточно точные и достаточно надёжные компактные управляющие компоненты из тех материалов, что доступны Империи. Хотя бы вообще изготовить, а уж тем более в тактически заметных количествах.

Экипаж переглянулся.

— Командир, не томи! — потребовал за всех штурман.

— Но это же совершенно очевидно? — удивился комиссар.

Экипаж посмотрел на комиссара так, будто тот внезапно признался, что на самом деле он женщина.

— Если бомба-пятисотка для точного бомбометания в надводную цель должна быть очень тяжёлой и очень быстрой, — начал комиссар, — то она должна потяжелеть на массу самолёта и приобрести скорость очень пологого снижения от штатной высоты полёта до уровня моря. С помощью всё того же самолёта. Теория решения изобретательских задач для инженерных университетов, том первый, глава «Сумма возможностей».

Взорвись посреди кабины снаряд тяжёлой зенитной пятидюймовки конфедерации, он и то не произвёл бы настолько шокирующий эффект.

— Да ладно? — первым не выдержал второй пилот. — С тридцати шести ангелов? Это ж сколько по горизонтали придётся снижаться, миль шестьдесят?

— Лучше семьдесят пять, — меланхолично влез старший механик. — А то есть все шансы долететь без крыльев.

— Это что же, — прикинул штурман — заходить на цель из-за горизонта надо? А конфедерат нас вежливо подождёт?

— Согласно большинству донесений воздушной разведки и подводников, — комиссар усмехнулся, — вспомогательные суда Конфедерации на своей территории крайне часто игнорируют как противоторпедный зигзаг, так и короткие отрезки ложного курса.

— А целиться как? — скептически поинтересовался бомбардир. — У нас будет в районе цели около минуты, реального боевого контакта — секунд шесть. И то если всё идеально.

— У командира в свадебном кольце алмаз настоящий, — предложил радист. — Можно по остеклению кабины по штурманской линейке рамку процарапать...

— Не думаю, что нам придётся наносить повреждения ценному имперскому военному имуществу, — комиссар неторопливо достал из планшета короткий серебряный цилиндрик с тонкой золотой полоской и насыщенно-фиолетовыми иероглифами в торцах. — Но общее направление этой дискуссии меня, как представителя комиссариата, определённо устраивает.

— Да ладно? — не поверил бомбардир. — Конфедератская «Ночь лунной девы»? Та самая? Как в кино?

— Конфискат, — невозмутимо пояснил комиссар. — Иногда помогает в неформальной работе с женщинами на местах. Но я думаю, для наших задач куда важнее стойкость и яркость этой незаслуженно переоценённой косметики. Других препятствий не осталось, я верно понимаю?

— Заложите круг, — подтвердил Ю-Жень Беден. — Стомильного, думаю, хватит. Если конфедерат продолжит двигаться примерно тем же курсом на примерно той же скорости, я бы сказал, время на примерку рамки эрзац-прицела у нас есть. Начните с замеров остекления и бумажной линейки, а когда будет полностью готово, начертим уже по-настоящему.

— Авантюра, — недовольно прокомментировал второй пилот, но исправно зафиксировал рули в новом положении.

— Кто-нибудь ещё помнит азы школьной геометрии? — пошутил бомбардир.

Какое-то время прошло в напряжённом ожидании. Немного скрашивала его возня комиссара и бомбардира с помадой и лобовым остеклением кабины.

— Начинаю снижение, — предупредил, наконец, второй пилот. Самолёт тяжеловесно провалился вниз.

— Комиссар? — поинтересовался Ю-Жень Беден.

— У нас давно всё готово, командир! — подтвердил бомбардир. — Мой старик-художник мной бы гордился. Я назову эту работу «Фиолетовый вираж над ультрамариновой гладью!»

— Вон он! — выкрикнул навигатор. — На циркуляцию уходит, гад!

Крохотная мошка конфедерата в сопровождении ещё более крохотного эсминца действительно закладывала поворот куда-то на юг по своим конфедератским делам.

— Продолжаем боевой заход, — невозмутимо приказал Ю-Жень. — За минуту до цели отдашь.

— Командир! — обиделся второй пилот.

— Это приказ! — отрезал Ю-Жень Беден.

В фиолетовой сетке помадного бомбового прицела неторопливо росла перекособоченная на один бок палуба конфедератского авианесущего судна с лесенкой пушечных башен и командного острова.

Боевого захода от «Янтарного рыбака» конфедераты явно не ждали. Только на последней минуте пикирования эсминец дёрнулся, пошёл наперерез, и выплюнул с кормы сразу три плотных снопа дымопостановки.

Лети «Сердитый опоссум» ниже и медленнее, это бы даже могло сработать, но вместо этого огромная, чуть ли не с палубу конфедерата, похожая на ската туша сверхдальнего бомбардировщика проскочила над облаком и стремительным бумерангом понеслась к цели.

— Три! Два! Один! Сброс! — выкрикнул Ю-Жень Беден, когда прицельную сетку почти целиком заполнил силуэт конфедерата.

Самолёт чуть заметно тряхнуло, когда четыре бомбы покинули свои гнёзда в корпусе и на всей набранной скорости отрикошетили прямо от воды по направлению к обрубленной тупой корме цели.

— По нам стреляют! -выкрикнул кормовой стрелок и тут же умолк. Ровно одна конфедератская пушка успела разразится вдогонку «Сердитому опоссуму» короткой, в одну кассету, очередью. Совершенно ожидаемо безрезультатной.