Андрей Уланов – Чудеса в раскрутке (страница 59)

— Ты не понимаешь…

— О да! — гном картинно закатил глаза и уронил голову набок, — типичный ответ настоящего Перворожденного. Где уж нам, низшим расам, постичь вашу бесконечную мудрость.

— Ори, — я чуть нажала голосом, — раз ты затеял этот разговор, послушай меня, а не обиду своего народа. Вы рассуждаете по-гномски, механистично. Мы думаем… живем иначе. Наши висячие сады, все живое, сплетенное в одно целое с кронами мэллорнов и дальше, вширь и в глубину… ты сам сказал про тысячи лет. Даже сейчас вырастить новую рощу мэллорнов займет не меньше трех веков! И не просто высадить ростки, чтобы вернуться через три сотни лет! Вы, гномы, считаете себя великими тружениками, но, — я обвиняющее вытянула палец, — знаешь ли ты, Ори Грориссон, сколько сил и труда вложено в наши рощи⁈

— Нет, — после долгой паузы отозвался гном, — не знаю.

— Каждая из Ветвей, — уже нормальным голосом произнесла я, — плетет в кроне свою Эл-Саэллин, дыхание связанной жизни. Грибы, лианы, солнечный свет, дождевая вода, подземная вода, насекомые, птицы… Всё связано со всем. Это не паровая машина, которую можно разобрать, перенести под гору и собрать обратно. Вы ведь пытались много раз, верно, гном? Покупали, крали, пытались захватить «мастеров». Но под горой нет солнца, там иной воздух, и ты сам сказал про вкус воды. В лучшем случае наши растения там просто погибнут.

— В лучшем? — не открывая глаз, переспросил Аллан.

— В худшем они станут опасными, — пояснила я, — особенно те, что уже больше, чем просто растения.

— Знаешь, что забавно, ушастая, — гном встряхнул стакан и опрокинул в себя очередную порцию виски, — ты впрямь веришь в сказанное.

— Я сказала правду.

— Правда, знаешь ли, Дочь Леса, бывает разная, — голос гнома стал ниже, — ты сказала много слов, а теперь задай себе всего лишь один вопрос: выгодна ли твоему Лесу зависимость подгорных кланов от внешних поставок продовольствия?

«Случиться может всякое», припомнила я слова Керуана, «даже с пещерными грибными плантациями».

— То-то же, — не дождавшись ответа, удовлетворенно кивнул гном.

Я почувствовала, как уши прижимаются к голове. Надеюсь, в полумраке это было незаметно.

— Кхм-кхм, — нарочито громко прокашлялся Макфарлейн. — Вообще-то я пригласил вас быть свидетелями моего спора с достопочтенным Грориссоном, а не перетягивать все одеяло на себя.

— Серьезно, Патрик? — лейтенант приоткрыл один глаз, но менять позу не стал. — Чтобы эльф и гном оказались рядом с бутылкой бухла и не сцепились⁈

— До сих пор эти конкретные эльф и гном как-то уживались? — уточнил кобольд. — Так почему бы им не проявить еще немного мудрости, признав, что их народы умеют быть неправыми с большим историческим размахом. И раз они веками обвиняют друг друга, у обоих наверняка хватает доказательств

— Говоришь как политик.

— Попрошу без грязных ругательств, — чопорно произнес майор, — все же среди нас присутствует дама.

Он задумчиво посмотрел на свой стакан — и поставил на стол, так и не сделав глотка.

— Если подумать, — сказал он, — то я скорее из тех, кого мистер Грориссон относит к везунчикам.

— Ты-то, Патрик⁈ — лейтенант открыл второй глаз и даже приподнял голову, — не смеши мои запонки. Уж я-то повидал родившихся в шелковой рубашке и с золотой ложкой во рту.

— Тем не менее, — кобольд шевельнул ушами, — наш клан сравнительно богат, даже для долинных. Неплохая земля, пастбища для овец, лес, мельница на реке. Во время Тёмных лет, когда холмовые кланы ели овсяную шелуху пополам с корой, мы не голодали. Во время Погибели урожая у нас было скверно, но и тогда от голода смертей не случилось. Моя мать до сих пор говорит об этом так, будто сам Творец благословил наш клан. Хотя на самом деле у Макфарлейнов просто нашлось больше запасов. А также денег, чтобы купить продовольствие в Арании, когда запасы кончились.

Ори молча протянул ему свой стакан. Стекло тонко звякнуло, соприкоснувшись и на этот раз майор тоже залпом выпил свой виски до дна.

— Аллан знает, — продолжил он, — у меня есть родня и среди людей. В одиннадцать… или тринадцать, уже точно не помню, я с братом на несколько месяцев оказался в гостях у троюродной тетки по материнской линии. Маленькая деревушка в центральной части королевства, чуть больше двухсот миль до столицы, но… — он тряхнул головой, — дело даже не бедности, те же наши холмовые кланы тоже иной раз живут не очень-то богато. Но в той деревушке все пропахло безнадежностью. Помнишь Скаузер, Фейри? Старый город, кварталы рыбаков? — я молча кивнула, — так вот, в той деревушке пахло хуже.

Он снова взялся за виски, но в этот раз отпил несколько маленьких глотков, подолгу задерживая каждый на языке.

— Вы «столичные штучки», — мы с Алланом улыбнулись, и даже Ори хмыкнул что-то неразборчивое, — наверняка не раз и не два слышали о визитах благотворителей в фабричные кварталы. Ох и ах, сырые подвалы, по два десятка человек в комнатушке, копоть, сырость, плесень, дети у станков и взрослые, которые в сорок выглядят глубокими стариками. Не подумайте только, я не против филантропов, они даже иной раз могут сделать что-нибудь полезное, но… сколько ни интересовался, не встречал, чтобы хоть кто-то из них задался простейшим, как амёба, вопросом.

— Откуда все эти люди взялись?

— Верно, Аллан. Почему крестьянин, который вроде бы жил на свежем воздухе среди пасторальных пейзажей, продаёт свою последнюю козу и тащит семью в город, в дым, грязь и угол в сыром подвале. Почему орки и гоблины из колоний так охотно вербуются на работы в Аранию или даже на плантации?

Пламя в камине дернулось, пустив по комнате волну тепла с привкусом пепла. Ручной, укрощенный огонь… первое время в Клавдиуме находиться рядом с источником открытого пламени получалось… тяжело. Для эльфа нормально воспринимать любое пламя как источник опасности. Люди воспринимаю его двояко, а для гномов он источник света и тепла в их подземельях.

— Так откуда или почему? — лейтенант вытянул руки, хрустнув сцепленными пальцами. — Если «откуда», ты ответил сам. А почему… подозреваю, это уже будет не философия, а политика.

— Или сельское хозяйство, — вставил Ори.

— Или философия. В любом случае, про это можно спорить долго, упорно и бессмысленно. А у нас, — Аллан потряс бутылкой, — заканчивается виски, засыпает, — он кивнул на меня, — эльфийка и вообще время позднее. Кто хочет продолжить, советую перебраться в паб, а я хочу отправить нашего пилота баиньки.

— И за это стоит выпить остатки «черной лошадки», — добавил Ори, поднимая стакан. — Ваше здоровье!

В незнакомых местах мы обычно спим плохо. Новые, непривычные звуки, запахи, ощущения… Мозг пытается анализировать их, определить степень угрозы и не дает сознанию уйти в сон, заставляя вскидываться на каждый подозрительный шорох. Но то ли мое чувство тревожности уже отрастило прочную скорлупу, то ли смесь гномских напитков с баккеландским виски погрузили его в сон раньше остального тела — я чувствовала себя выспавшейся и бодрой, а слишком твёрдый матрац, кусачее одеяло и сырный запах в комнате казались досадными мелочами.

Зевнув и сев на кровати, я вслушалась в мир. Где-то внизу скрипнула дверь, затем тяжело прогнулись доски пола. На кухне нож с быстрым стуком рубил что-то мягкое, судя по запаху — лук-порей. Где-то внизу лязгнул чугун, и очередная порция дров со стуком отправилась в печь. За дверью конце коридора кто-то шумно перевернулся на бок и захрапел дальше.

Открыв ставни, я в первый момент шарахнулась от окна, зацепившись взглядом за белые кружева инея. Не может быть, нас бы тут выморозило… да и структура неправильная. Утренняя влага, но почему-то собравшаяся в левом нижнем углу в странный геометрический узор, сверкающий в лучах утреннего солнца. Непривычного яркого — в Лесу к жилыми ярусам доходят уже разбавленные зеленью лучи, в Клавдиуме же даже в ясные вроде бы дни над городом висит аэрозольная пелена. В предгорьях Глен-Мора воздух казался чист, как гномская кристальная чаша из цельной друзы.

Снизу донесся аромат жарящихся гренок, и я сообразила, что не успевшие первыми к завтраку будут довольствоваться объедками. Чулки, блузка, юбка… чудеса продолжались: я сумела не запутаться в шнурках, рукавах, завязках и прочей мишуре, придуманной аранийскими портнихами в перерыве между изобретением силков для эльфов. Жаль, вода в умывальнике не просто холодная, а ниже точки замерзания, хотя и притворяется жидкостью.

— Доброе утро, мисс Грин.

Полковник словно перенесся в кресло за столиком прямиком из кабинета в «Четырех банках». Разве что пиджак он обычно уже с утра вешал на спинку стула, сейчас же просто расстегнул две верхние пуговицы. А еще утренняя газета в руке отличалась шрифтом, и кофе в чашке заваривал явно не Тайлер.

Хотя все равно горькая гадость.

— Вы не смотрели на меня.

— Узнал по звуку шагов, — отозвался из-за газеты полковник. — У людей, знаете ли, тоже имеются уши, хотя и не такие изящные.

— Шутить изволите, сэр?

— Вовсе нет, — опустив газету, Кард потянулся за корзинкой с тостами. — Третья сверху ступенька скрипит. Люди на неё наступают всей подошвой, а у вас даже в ботинках шаг легкий, с пятки на носок.

— Точно шутите.

— А еще, — все так же невозмутимо добавил полковник, — на второй этаж поселили вас, Аллана, майора и мистера Грориссона. Поверьте, ваши шаги трудно спутать с поступью двухсотфунтового гнома.