Андрей Уланов – Чудеса в раскрутке (страница 58)
— Кард уже приехал.
— Тоже заметила трость?
— И сапоги. А еще где-то в глубине висит его плащ и пахнет любимыми сигарами полковника.
Перед второй дверью я замешкалась. В щель тянуло не только каминным теплом, но добавились и новые запахи. Свечной воск и… пожалуй, виски. Смутно знакомые ноты, мёд, мята, оттенок дубовой бочки… «Полпальца каждой, не больше», сказал тогда лорд Реджинальд, наливая мне и Марилене баккеландский виски.
Сейчас в низких креслах у столика с пузатой бутылкой тоже сидели двое. Ори Грориссон к вечеру заплел бороду в три десятка косичек, стянутых тяжёлыми золотыми кольцами. Крайние слева пахли свежей смазкой: видимо, гном вытер о них руку во время работы и не заметил. Или заметил, но счёл это естественным состоянием бороды у порядочного мастера. Но присутствие Ори объяснений не требовало, а вот уже не скрытые форменным кепи уши его собеседника с характерными кисточками…
— О, — Грориссон заметил меня первым. — Вот и героиня Королевских гонок.
— Если ещё кто-нибудь сегодня назовёт меня героиней, — пообещала я, — начну кусаться и кидать посуду. А эльфы умеют очень точно кидать разные предметы.
— Прямо день встреч старых друзей, — отодвинув меня в сторону, Аллан помахал рукой, — добрый вечер, Патрик. Рад, что ты выбрался целым из Скаузера.
— Сам удивлён, — отозвался майор Патрик Макфарлейн. — Мисс Грин свидетель, моей заслуги в том довольно мало. Скорее наоборот, благодаря полковнику Карду я получил возможность героически пасть к вящей славе Её Величества множеством разных способов.
— Но все же ты здесь.
— Полковник сказал: тебе стоит воспользоваться шансом проветриться, другого не будет, — спародировал голос Карда майор, — а кто я такой, чтобы спорить с начальством. И вот я здесь. Не очень, правда, понимаю, зачем?
— Кард ведь тоже явился?
— Уже ушёл спать, — подтвердил кобольд, — редкий дар — засыпать, когда большинство только начинают пить.
— Угу, полковник умеет и не только это, — Аллан посмотрел на бутылку, — виски из Баккеланда?
— Ага. Правильный, выдержанный, а не отрава, которой мои сородичи пытаются травить клопов и младших офицеров. Присаживайтесь, у нас тут почти философская дискуссия, и пара трезвых взглядов со стороны не помешает.
— Ты вот кого сейчас обозвал трезвым, пехота?
— А ты уже? Значит, хорошо держишься, флотский.
— О чем спор? — спросила я, забираясь в кресло. Широкое и низкое, поэтому я, наплевав на приличия, скинула надоевшую обувь, закутала колени пледом и, обняв их, принялась наблюдать за языками пламени в камине.
— Мистер Грориссон, — указал кобольд на гнома, — ругательски ругает свою подгорную родину, а я в меру своих слабых сил пытаюсь ему возражать.
— Вовсе я не… в общем не это самое, — недовольно буркнул Ори.
— Серьезно? — Патрик приподнял бровь, точнее, я догадалась, что данная кривая гримаса обозначала именно этот жест. — Вы только что назвали Глен-мор каменной задницей мира, где, цитирую:
— Это не ругань, человек, а констатация факта.
О'Шиннах опустился в соседнее кресло и сразу откинулся на спинку, закрыв глаза.
Ори сцапал бутылку, плеснул виски в третий стакан и пододвинул ко мне.
— Нет!
— Это не «Жар сердца горы».
— Я всё равно не доверяю жидкостям, которые могут растворить ложку.
— Ложку не растворит.
— Все равно нет!
— Отстань от ребенка, — не открывая глаз, произнес Аллан, — и оставь бухло мне. Выдумал тоже… переводить хороший напиток на тех, кто не сможет оценить его вкус.
— Это я-то не смогу⁈ — схватив бутылку и чистый стакан, я нацедила себе янтарной жидкости. Вот! Полпальца, не больше.
— Тонковаты у тебя пальчики, ушастая, — хмыкнул гном, но пытаться доливать не стал.
На некоторое время стало тихо — для людей и гномов. Мой мир остался наполненными звуками. Где-то за стеной или в самой стене торопливо шуршали мыши, время от времени тонко попискивая. Полено в камине треснуло, выпустив дюжину крохотных искр. Пролетавший мимо ветер качнул ставню, вывеску и висевший на соседнем доме фонарь.
— Городок слишком близко к горам, — глядя в огонь, произнес Ори. — Всё здесь такое… знакомое. Камень. Дым. Даже вкус воды.
— Вкус воды? — уточнил Аллан. — От Фейри я такое готов был услышать и даже поверить, но гном…
Мы с Патриком и Ори обменялись понимающими взглядами.
— Люди…
Тяжело вздохнув, Грориссон резким движением опрокинул виски в рот и с треском впечатал опустевший стакан в лакированную столешницу.
— Молодым под горой, — медленно и тихо заговори он, — жить… сложно. Если родился в богатом клане, да поближе к Главе, а не так, что родство только по летописям сверять, то… Нет, мы-то не люди, из пещеры никого не выкинем. Не принято, да и, — подняв голову, гном криво усмехнулся, — нерациональный расход полезных ресурсов. Тебе найдут место у наковальни, а дальше все зависит лишь от самого тебя. Откроешь в себе незаурядный талант или просто будешь рвать жилы и расталкивать локтями таких же неудачников — глядишь, выберешься чуть повыше, будешь получать кусок мяса по праздникам. Если очень повезет, скопишь «выход» на жену к сорока. Нет — жри грибную кашу, крысу по большим дням, свинину нюхай через чужую дверь. Старейшины скажут: мы всегда так жили, не смей думать иначе. Бабушки добавят: веди себя, как подобает гному. Мастера усмехнутся: сначала докажи. Ну а клан, — Ори стиснул кулак, — клан заявит: всё твоё — наше, всё наше — не твоё!
— Напомните, мистер Грориссон, — пальцы майора неторопливо вращали стакан, словно человек целиком сосредоточился на отблесках огня в янтаре, — что такое «выход» за жену? Правильно я помню, что у вас жених платит выкуп, а не жена приносит в дом приданое?
— Еще как правильно, — сказал Ори. — Под горой гномка, способная рожать, — большая ценность. Тут не до романтики, которую так любите вы и эти ушастые, — он махнул рукой в мою сторону, — брачный договор составляют порой длиннее иного соглашения между кланами. Родишься бедным — есть шанс всю жизнь так и остаться мальчишкой при бороде. Без семьи ты никто. В Совет не попасть, голос на клановом собрании вроде бы есть, но его никто никогда не станет учитывать. Старшие смотрят на тебя, как на молоток без рукояти: железо вроде бы есть, а пользы нет.
— Тем не менее, — вкрадчиво произнес Макфарлейн, — ваше общество нашло способ сохранять стабильность. Вы сумели направить энергию молодых и не очень бунтарей вовне, на поверхность. Бери топор, сходи, добудь на «выход», если повезет, будет и не одна жена…
— Насчет многоженства у гномов — это людские байки, — Ори набулькал себе новую порцию виски, — Прямого запрета нет, и те же Старейшины могли б себе позволить, но… не рационально.
— А в остальном?
— В остальном верно. Вот мисс Грин опять не даст соврать, наши к ним в старые времена ходили не реже, чем к людям!
— И потом продавали захваченных эльфиек этим самым людям! — не выдержала я.
— Под горой они быстро дохли, — без тени раскаянии произнес Грориссон, — так что да, было и такое. Сами виноваты, вы давно уже могли бы нам помочь, но не захотели, ни тогда, ни сейчас. Хотя сейчас-то уже не больно-то и надо. Нет смысла воевать, когда у людей полно работы для гнома с руками. Заводы, шахты, мосты, паровые гиганты, летающие корабли… — Ори ткнул пальцем в стену, хотя и не ту, за которой находилось летное поле с катерами. — Человек сначала гордится, что придумал машину, а потом зовёт гнома, чтобы машина не убила его в первый же день.
— Грубовато, — пробормотал Макфарлейн, — но в главном верно.
— А разве в твоем Баккеланде не так же было? — развернулся к нему гном. — Скажи, кобольд, только честно, глядя в глаза… вот ушастой в её гляделки, они видят ложь! Еще до Раскола, или как оно у вас там? Северная земля много ртов не прокормит, верно? А плодитесь вы чуть похуже людей, но тоже быстро. Дробить наделы долго не выйдет, рано или поздно младшие сыновья пойдут искать добычу в чужой стороне. Лучше подальше, не у соседнего клана — там и родня, там и кровная месть, да и нищие они.
Макфарлейн на мгновение улыбнулся
— В наших песнях говорят о походах за славой.
— В наших тоже, — буркнул Ори. — Песни всегда врут лучше бухгалтерии!
Глава 27
Мне вдруг стало холодно — несмотря на плед, пуховую шаль, горящие поленья в камине и остаточное действие глинтвейна. Шум ветра за ставнями стал чуть громче, но вряд ли в этом причина — каменные стены ночному ветру с гор не по зубам. Здесь тепло, уютно и надежно, огоньки свечей, и те колеблются скорее в такт нашему дыханью.
Но все же я почувствовала холод.
— Ты сказал, мы могли бы помочь, но не захотели.
— Было такое, — Ори развернулся ко мне вместе с креслом, легко приподняв его над ковром, — вы же умеете договариваться не только с животными, но и с растениями.
— Людские байки, — не без удовольствия повторила я его же недавние слова. — Ни один эльф не уговорит пшеницу расти под землей.
— Не пшеницу, так что-то другое, — глаза Ори горели ярче пламени камина, и я с опозданием осознала, что Грориссон выпил не так уж мало. Конечно, гномы устойчивы к алкоголю, и речь у него пока достаточно связная, но все же опасная грань уже не так далека.
— Ваши легендарные висячие сады, террасы в кронах мэллорнов, мука из мха, каменная лоза и все такое. Сколько времени вы живете там, наверху? Я видел рисунки в старых книгах, Дочь Леса… Тысячи лет вы учились кормить ваши селения в кронах деревьев, где земли под ногами меньше, чем терпения у человека.