Андрей Уланов – Чудеса в раскрутке (страница 61)
— … я и не доставал эту карту до сегодняшнего утра, — закончил фразу Сибрук. — Итак, смотрим внимательно все, особенно — Старый Шкипер выразительно глянул на лейтенанта, — штурман. Хотя для гор нам бы пригодился гоблинский шаман.
— Могу взять в полёт бубен, стучать и жутко завывать, — предложил Аллан. — Перья в зад вставлять не буду, и не просите, все равно их ветром сразу сдует.
— Перья они к волосам привязывают и приклеивают.
— Тем более не буду.
— Тишина на палубе! — дождавшись, пока все испуганно замолкнут, Сибрук взял вилку и ткнул в один из красных кружков, словно собрался нанизать его на зубцы. — Старт отсюда, из Норнлокка. Набор высоты до тысячи футов, идём к перевалу Кальтенхорн. По-гномски — Кар-Ун-Дрог, «ворота холодного зуба».
— Встречный холодный ветер с хребта, — расшифровал Тайлер.
— Дальше вниз по долине Зонненматт, она же, — Старый Шкипер сделал многозначительную паузу, — Долина Тысячи Мельниц. На самом деле их давно уже больше тысячи. Догадываешься, — он внимательно посмотрел на меня, — девочка, что для вас означает это название?
— Воздушные потоки, — сказала я. — Раз там такое количество мельниц, их чем-то крутит.
— Ответ… верный! — похоже, в мысленном рейтинге Шкипера я заработала пару баллов, — учти, там будет не один стабильный поток, а мешанина, изрядно пережеванная рельефом. Далее первое ущелье — Грах-Нар, «глотка камня», узкое, но короткое. Из него выходите к водопаду Урум-Бел, «белый молот». По правилам, начать набор высоты надо будет не дальше, чем за милю от водопада. Настоятельно рекомендую, — Сибрук постучал черенком вилки по синей закорючке, — ближе к нему не подлетать. Штука коварная и бурлит, словно котёл у забывчивого кока.
— А вообще у гномов бывают милые и нежные названия? — осведомился Аллан. — Гора Белая Подушка или Долина Мягкой Постели.
— Нет! — одновременно рявкнули Том и Ори Грориссон.
— После водопада, — невозмутимо продолжил Старый Шкипер, — облетаете группу пиков: Малый Ротхорн, Чёрный Шпиц и Два Брата. Гномские названия длиннее, красивее и неприличнее, поэтому запоминать не будем. Затем второе ущелье, длинное и извилистое: Зур-Дах-Вир, «трещина, где ветер смеётся». Гарантирую, что вам будет не до смеха.
— Мне уже не смешно.
— Выход через соседний перевал Нар-Тул-Кег, «серебряная спина», там последняя контрольная точка этапа. Ну и возвращение в Норнлокк. Как видите, — Сибрук передвинул карту ближе ко мне и Аллану, — по сравнению со вторым этапом лететь вроде бы немного. Но бьется на третьем куда больше. И еще, — он снова пристально глянул на меня, — специально для пилотов с доверчивыми глазами. Не верь воздуху в горах.
— В горах вообще ничему и никому не стоит верить, — добавил Ори, — с тем, что ты сам сделал и проверил, шанс еще имеется. А все остальное… Люди говорят, мол, горы для гномов… Чушь! Горы не для гномов, людей, эльфов, птиц или букашек. Они свои собственные. И завтра, — он оглянулся на окно, где между домами виднелся край ледника, — возьмут щедрую плату с дураков, кто верит в иное.
Глава 28
Только сейчас я осознала, как скучала по звездам.
Многие почему-то считают, что звездами лучше всего любоваться с верхушек мэллорнов. Глупость, конечно же, учитывая, как светятся кроны по ночам. Лучше всего подойдет поляна в «дикой» части Великого Леса, подальше от рощ — там ночное небо сможет раскрыться во всей полноте, особенно в краткий период безлуния. Разноцветные огоньки звезд, росчерки метеоров, переливающиеся полотнища туманностей, с их оранжевыми струями и черными провалами, а если очень-очень повезет — красные пучки высотных молний. Мне везло дважды, второй раз уже перед самом отъездом, когда бушевавшая где-то вдали гроза зажигала ветвистые пучки на четверть небосвода.
Но в самом «диком» Лесу звезд на небе все же виднелось меньше, чем над Норнлокком. Все же мы находились в предгорьях Глен-Мора. Ни огней, ни смога — только чистый горный воздух и усыпанный огнями небосвод. Обманчиво близкий, кажется — руку протяни, на ладонь тут же свалится несколько звезд.
Любоваться звездами можно почти бесконечно…
…пока чуть дальше на крыше не распахивается окошко мансарды, и оттуда не высовывается встрепанная голова.
— Не спится? — прежде чем я придумала язвительный ответ на очевидный вопрос, лейтенант ухватился за край окна и тоже начал вылезать на крышу.
— Ты куда⁈ Упадешь!
— Ты же не падаешь, — возразил Аллан таким тоном, что мне стало ясно — проще помочь и втащить его наверх, чем пытаться отговорить. По части глупого упрямства отдельные люди могут дать фору гномам.
— А здесь красиво.
— Да.
Некоторое время мы молча сидели рядом. Оказывается, некоторые люди тоже могут проявлять подобие деликатности. То есть молчать, даже когда им очень хочется не молчать.
Правда, помогает не очень.
— Спрашивай уже.
— Фейри, я…
— Ты очень хочешь что-то спросить. Я такие вещи вижу и чувствую. Спрашивай.
— Что ты видишь, когда смотришь туда, — Аллан указал на небо. — Я вижу звёзды. Много звёзд. Красиво, конечно. Но ты смотришь так, словно книгу читаешь.
Я невольно улыбнулась.
— Отличная аналогия. Только книга очень старая, очень большая и написана красками, светом и расстоянием.
— Звучит по-эльфийски.
— А ты как хотел, по-гномски? Хорошо. Вон там — просто яркая звезда. Для тебя. А я вижу, что она чуть синее соседних, и свет у неё острее, холоднее. Вон тот красноватый клубок — туманность. Яркое ядро, вокруг оранжевая дымка, потом тёмные провалы. Если смотреть долго, кажется, будто она медленно течёт. Иллюзия, конечно же, — добавила я, — эта штука непредставимо громадна, и любые изменения в ней длятся не тысячи, а сотни тысяч, даже миллионы лет. Наши глаза тоже обманываются, но смотреть на неё интересно.
— Как на огонь?
— Ну… наверное. У эльфов с огнем сложные отношения. И там ведь тоже огонь, просто далекий. Язык пламени, который мог давно рассеяться в пространстве и погаснуть. Но для нас он еще горит.
— Я вижу только пятно.
— Люди вообще многое видят как пятна.
А некоторые Перворожденные слишком часто сводят все к превосходству нашей расы над прочими. Хотя, если подумать, какая разница, что мы всегда знали: там, наверху, не какой-то хрустальный купол с гвоздями, а бесконечность.
Аллан заёрзал. Вдохнул, почти решился, передумал говорить, выдохнул через нос. Потом снова вздохнул.
— Спрашивай уже второй раз.
— Это… неудобный вопрос.
— Тогда тем более спрашивай. Неудобные вопросы имеют дурную привычку становиться ещё неудобнее, если их долго носить внутри головы.
— Фейри… пойми, я не хочу тебя обидеть.
— Уже настораживает.
— Ты выглядишь… — лейтенант запнулся, явно подбирая слова так осторожно, словно шёл по тонкому льду. — Ты выглядишь как девушка. Почти взрослая женщина. По человеческим меркам, во всяком случае. Но при этом ещё ребёнок… ну, в интимном смысле.
— Да, все так. А в чем вопрос?
Аллан смутился еще сильнее.
— Как ты сама это… воспринимаешь?
Теперь настала моя очередь вздыхать. Вариантов ответов имелось множество. Умно, грубо или просто ударить.
Аллан спросил тихо, смущённо и пах не похотью, а неловкостью, тревогой и искренним желанием понять.
Поэтому вариант с ударом пока отложился.
— Тебе каждый день бриться приходится. Ты как это воспринимаешь?
— Му… мы так устроены.
— Вот тебе и ответ.
В глазах лейтенанта отчётливо читалась надпись: «ничего не понял».
— Эльфам требуется больше жизненного пространства, чем людям. Вернее, не нам, а Великому Лесу. Наша жизнь связана с Лесом куда сильнее, чем кажется со стороны. С мэллорнами, с длинными циклами растений, почв, грибов, воды, света. Мы не можем просто поставить десяток домов, набиться по дюжине в каждую комнатушку и заявить: ну вот, город вырос.
— Люди тоже не всегда могут, — тихо сказал Аллан.
— Могут-могут. Люди, гоблины, орки, вот насчет гномов не уверена, эти скорее себе нужное подземелье выкопают. Но мы про людей сейчас. Плохо, мучительно, с болезнями и нищетой, но вы сможете в таких условиях выжить. А эльфы сдохнут.
— Но ты-то вроде не дохнешь?
— Это другое и прямо связано с твоим вопросом. У меня сейчас высокая адаптивность, гибкая психика, и вообще я любопытная. Могу, как вы говорите, покуролесить в юности.
— Гибкая психика — это такой эльфийский способ сказать «с придурью»? — уточнил Аллан.