Андрей Уланов – Чудеса в раскрутке (страница 62)

— Только сейчас догадался? — оскаленную улыбку я тренировала перед зеркалом, но ловить человека не потребовалось. Аллан вздрогнул, но не отшатнулся, когда из-под маски милой девочки выглянула хищная тварь.

Да, я и такое умею.

— Нормальные, то есть сформировавшие и закрепившие ядро личности эльфы живут в Лесу. А Великий Лес органичен. Даже не беря в расчёт гномов, людей, войны и эту вашу замечательную склонность рубить, копать и дымить, новая роща мэллорнов — это не поле репы. Её нельзя вырастить за год. И за десять не выйдет. Когда-то на создание нового Леса уходила Эпоха. Сейчас мы научились делать все быстрее, но это совершенно не ваше «быстрее».

— Сколько?

— Триста лет. Если повезёт. Пятьсот — если делать правильно.

Аллан тихо присвистнул.

— За это время человеческое королевство может родиться, развалиться, снова собраться и забыть, с чего всё началось.

— … а эльф будет все так же меланхолично поливать росток мэллорна, — хихикнула я, припомнив один из человеческих анекдотов. — Потому что для нас «вырастить мэллорн» и «построить дом» — тождественные понятия. И твой «интимный вопрос» тоже вписан в наш жизненный цикл. Без эффективного сдерживания роста населения эльфы не смогли бы… быть эльфами.

Иная эволюционная стратегия, как сказал бы герцог Молинари.

— Поэтому вы… поздно взрослеете?

— Вы это знаете, но понять упорно не хотите, — уныло сказала я. — Смотрите на лицо, на сиськи….

Даже при свете красной луны прилив крови к щекам у лейтенанта оказался вполне отчетлив.

— … и начинаете делать всякие глупости. Не ты, не полковник, но…

— Поэтому ты злишся?

— Иногда. Иногда устаю. Иногда хочется повесить на шею табличку: «Не трогать, не воспитывать, не предлагать вступать в отношения! Особенно половые!». Но таблички выглядят неэстетично, я все-таки не болонка.

Аллан фыркнул.

— Знаешь, было бы забавно увидеть хоть раз тебя с такой табличкой.

— А еще с ошейником и в наряде горничной?

— Что? — не понял лейтенант. — При чем тут горничная?

— У Марилены спроси.

О'Шиннах в очередной раз жутко смутился. У людей смущение шумное, отчетливо слышно по дыханию.

— Я спросил не из-за…

— Знаю.

— Правда?

— Правда. Иначе ты бы уже лежал внизу, в телеге с сеном.

Аллан, перегнувшись, осторожно заглянул за край крыши.

— Действительно, сено. Это ты по запаху определила?

— По памяти. Она там с вечера стоит.

— Но все равно высоковато.

— Поэтому сено.

Теперь лейтенант засмеялся уже свободнее.

Над нами медленно раскрывалось звёздное небо. Зелёная Айя поднималась выше, её свет ложился на черепицу, на край трубы, на пальцы Аллана, на мои колени. Далеко внизу хлопнула дверь конюшни, сонная лошадь переступила с ноги на ногу, где-то в переулке кошка прошипела на другую кошку. Горы молчали, звёзды горели, ветер пах снегом.

— Спасибо, Фейри.

— За что?

— За ответы.

— Ты сам напросился.

— Всё равно спасибо.

Я пожала плечами, но, кажется, уши всё-таки дрогнули. Совсем немного. Человек, разумеется, ничего не заметил.

— Только не делай теперь вид, будто всё понял.

— Не буду. Я понял только, что ничего не понял полностью.

— Для человека это уже выдающийся результат.

— Ты сегодня добрая.

— Ночное небо благотворно действует на характер.

— Серьезно? Нам с тобой надо чаще забираться на крыши. Ты же в Клавдиуме регулярно по крышам лазала, я помню!

Представив нашу совместную прогулку по столичным крышам, я фыркнула и ткнула лейтенанта кулаком в плечо.

— Только если привяжешься канатом. Объяснять Карду, что я потеряла штурмана из-за философской беседы о звёздах и эльфийской биологии, будет неловко. И уж точно я не захочу говорить об этом с Мариленой.

— Согласен. Особенно если он спросит, зачем я вообще полез на крышу. Кстати, — хитро прищурившись, спросил Аллан, — зачем я, по-твоему, полез на крышу?

От вопроса пахло подвохом примерно за милю.

— Не спалось и захотелось поболтать?

— Почти угадала, — кивнул О'Шиннах, — только заснуть я не могу, потому что ты прямо над моей головой по черепице топталась.

— Выглядишь сонной. — Не открывая глаз, укоризненно произнес Ори Грориссон. — Чашка кофе тебе не помешает.

Сам гном при этом выглядел не сонным, а практически заснувшим. Он, почти как настоящий Король-под-горой, сидел на троне из ящиков, стянув ботинки, носки, расстегнув парусиновую крутку неопределенно-промасленного цвета и подставив бороду светлеющей полоске неба на горизонте.

Запах от него шёл тоже… соответствующий.

— А тебе не помешает горячая ванна. Вы опять за ночь половину катера разобрали?

— Так успели же обратно собрать, — гном пошевелил пальцами ног, словно проверяя, можно ли уже сажать между ними картошку или обождать еще. — Я-то после вашего взлета спать завалюсь, а тебе рулить.

— В полёте проснусь.

— Сколько ты сгрызла каменных пряников?

— Четыре, — призналась я и с подозрением уточнила: — Ты что, с полковником сговорился?

— Понятия не имею, о чем ты, — отозвался Ори, — но прочесть рунную надпись на бумажном пакете, который ты сунула в кабину, я сумел. И даже понять, что пакет уже наполовину пустой. «Не эльф» и «слепой» все же разные понятия, ушастая.

Логично, пакет он действительно мог узнать. После нашей посадки посреди болота я решила: в полет стоит брать запас еды, на случай очередной аварии. А гномские кондитерские изделия… Про них говорят много разного, но почти все сходятся на одном — более калорийный продукт сложно придумать. «Каменные пряники», «ореховые кирпичи», «огненные сухари», «угольные коврижки», «темный камень» из шоколада… Фруктовый пирог, и тот у них сделан из маслянистого и плотного теста — пока проешь дыру к начинке, уже три раза насытишься. Ну, почти. Поскольку мы сегодня проснулись рано, завтрака в гостинице не нашлось, а есть с утра хотелось. Но про «наполовину пустой» наглая ложь, никак не больше трети!

— Вредно есть столько сладкого, дитя Леса, — ехидно добавил гном, — Растолстеешь, потом в родное дупло залезть не сможешь.

— Считай, это мое топливо, для работы мозга. И не переживай, эльфы не толстеют.

— В самом деле? Почему тогда ваши пирожные такие воздушные? Чихнешь над столом, и половина лопнет. Еда, знаешь ли, должна быть более вещественной, как те же каменные пряники. Хороший пряник можно есть, а можно подпирать им дверь.

— А можно сломать о него все зубы, пытаясь раскусить.

— Если каменный пряник не ломает зубы, — лениво возразил гном, — значит, его плохо приготовили. А вообще белки могут сгрызть и не такое.