Андрей Уланов – Чудеса в раскрутке (страница 27)
— После чего все дружно побежали строить новые катера, — понимающе кивнула я, — становится понятней, как и почему Марк Бентинк так легко смог заполучить старый.
А что становиться сильно не понятней — как нам удержаться в составе участников хотя бы до полуфинала. До притащенных Алланом стопки толстенных «сводов правил» и прочего «регламента» я пока не добралась, но даже из тонкой брошюрки получилось узнать: Королевские воздушные гонки проходят, как правило, в пять этапов. После каждого неудачники в нижней части таблицы отправляются сосать лапу и ждать следующего года и следующего шанса.
— Ты чего такая задумчивая и хмурая? — вскочив с ковра, полуэльфка подошла ближе, пытаясь заглянуть мне в лицо. — Хочешь малиновый тортик? От сердца оторву, он мне самой понравился…
— Все нормально.
— Да брось! Давай, ску-ушай то-ортик!
— Будешь приставать, сдам на опыты! — пригрозила я.
— Кому? — скептический прищурилась Клэр. — Этому вашему брату Винсенту, которого мне так и не показали, но все им пугают?
— Нет, Марилене, на опыты по наряжанию. Ты когда-нибудь носила чайный халат?
Глава 13
Муха оказалась на редкость упорной. Катер уже набрал высоту, а она упорно цеплялась растопыренными лапками за стекло. При везении она бы могла вернуться на землю вместе с нами, но удаче ей не хватило. Мы нырнули в низкое облако и ветер, простучав по корпусу дробью водяных капель, сбросил упрямое насекомое вниз.
— Все же, — недовольно произнес лейтенант О'Шиннах, — я считаю, нам стоило начать со Старого Шкипера.
— Нет.
Аллан обиженно надулся и, отвернувшись, принялся разглядывать водяные дорожки на стекле со своей стороны. Я же поудобнее устроилась на сиденье, наслаждаясь ощущением тепла. Лететь нам еще минут десять… а понизу, кэбменом, ушло бы не меньше часа и с куда меньшим комфортом. Все-таки летающие лодки очень удобны, не удивительно, что с каждым годом их становится все больше. Некоторые полицейские уже шутили, что пора и в небе расставлять семафоры для регулировки. Но пока это прогрессивное новшество даже по улицам Клавдиума распространялось весьма неторопливо.
— Где, вы сказали, живет этот профессор?
— Блемондисбери, — надо же, я сумела с первого раза выговорить это зубодробительное название, — возле садовой площади графа Ризли.
Блемондисбери располагался по соседству с Архайном-на-Эффре, предместьем, где я с Мариленой расследовала смерть другого профессора, Морделла. Учитывая близость Королевского Университета и еще нескольких учебных заведений рангом пониже, вряд ли это простое совпадение. Скорее всего, покойный профессор просто не мог позволить себе купить или снимать дом рядом с местом работы. В Архайне-на-Эффре, новая застройка велась довольно бессистемно, по мере продажи обедневшими аристократами фамильных «гнезд». Здесь же поработал один из крупных застройщиков, скупавший крупные участки земли, а затем строивший вдоль скверов целые кварталы. Спокойно, без постоянной оглядки на страдающего особо тяжелой формой отсутствия вкуса заказчика. Результатом стала строгая, рациональная архитектура, с легкой стилизацией под Первую Империю, но без дурацкой барочной пышности. Кирпичные фасады, дополненные деталями белого камня, высокие окна, и, конечно же, множество чугунных деталей — от банальных решеток и узорных ограждений, до весьма затейливых водосточных труб, что характерные коробчатые расширения недовольно таращились на прохожих звериными мордами.
Места для посадки хватало и прямо перед фасадами домов, но рулевой счел за лучшее посадить катер на центральной дорожке сквера — здесь мы могли помешать разве что нескольким случайным прохожим, а не снующим по мостовой экипажам.
— Что вам угодно?
Появившийся из недр особняка привратник, на мой взгляд, прекрасно гармонировал с фасадом. Коричневый вельветовый сюртук считался модным как раз примерно во время застройки Блемондисбери, Да и его носитель, судя по седине и осторожному вышагиванию по дорожке, тоже мог застать эти далекие времена, хотя бы и младенцем.
— Лейтенант О'Шиннах и мисс Грин, — отрекомендовался Аллан, протягивая спустившемуся к калитке слуге белый прямоугольник, — по рекомендации лорда Бентинка.
— Надо же, — восхитилась я, едва дождавшись, пока привратник скроется за дверью, — ты завел собственные визитки!
— Вспомнил, как Винсент в Скаузере лихо подделал приглашения на бал, — шепотом отозвался лейтенант, — и попросил его нарисовать мне несколько штук. А Тайлер обещает их размножить, как только доделает свою трафаретную машинку и…
Дверь в особняк снова распахнулась.
— Прошу в гостиную. Лейтенант… мисс… профессор сейчас к вам выйдет.
Сдав пальто, я двинулась вслед за Алланом, с трудом удерживаясь от жгучего желания начать срочно бегать кругами по полу и потолку, рассматривая и щупая все подряд. Если снаружи особняк профессора ничем особо не выделялся, то внутри он практически от входа превращался в… в… смесь музея естественных наук с библиотекой? В большом зале, помимо кресел и низкого, но широкого столика наличествовал огромный глобус, несколько сравнимых с ним по размерам детальных моделей пароходов и парусников. Занятно, на корпусе одной из моделей среды когтей, а парусное вооружение выглядит потрёпанным. Кошки? Причем две, судя по шерсти на ковре, черная и рыжая. И дети, потому что мачту парохода кошке так не согнуть, а вот повисший ребенок лет шести-семи вполне может.
Справа в углу притаилась еще одна большая, сверкающая медью то ли модель, то ли действующая паровая машина, в левом встал на дыбы скелет ископаемой лошади на проволочном каркасе. Сверху вокруг люстры из потемневшей бронзы парили, широко раскинув крылья, несколько чучел птиц и какие-то странные бумажные конструкции. На стенах — картины, какие-то чертежи, пара охотничьих ружей, потрепанная шкура шерстистого носорога, старые морские карты. А самое вкусное — книжные шкафы вдоль широкой деревянной лестницы на второй этаж. Здорово же, когда вышел из спальни, начал спускаться на завтрак и по пути можешь взять с полки нужную книгу…
— Вспомнил! — обернувшись ко мне, прошептал Аллан. — Сразу, как увидел модель «Голубого потока».
— Что?
— «Голубой поток», трансокеанский пароход, — лейтенант показал рукой на одну из моделей, — я читал про него в «мореходке». На нем установлены паровые машины инженера Фрэнсиса Хэмвена. А еще…
— Итак, вас направил ко мне лорд Бентинк?
До этого момента мое знакомство с человеческими учеными являлось довольно куцым. Профессора Хэмвена я представляла… ну, как более пожилой вариант брата Винсента. Спускавшийся же по лестнице человек в расшитом золотыми змеями шёлковом халате выглядел скорее дальним родственником полковника Карда. Немного за сорок, предпочитает одеколон с лавандой и кедровыми нотами, бриаровая трубка с янтарным мундштуком набита крепкой смесью, а её хозяин явно не чурается поработать руками. Тут и запаха не надо, на тыльной стороне ладони видны не до конца отмытые следы смазочных масел и копоти.
— Признаюсь, несколько удивлен. У меня сложилось впечатление, что возглавляемый им Комитет отреагировал на мои предложения весьма однозначно.
— Тем не менее, Марк Бентинк посоветовал обратиться к вам.
— Что ж, я заинтригован, — подойдя к столу, хозяин дома жестом указал нам на кресла напротив. — Чай, кофе?
— Чай, если можно, — попросила я. — Аллан?
— Кофе со сливками.
— Джейкоб, распорядись, — велел профессор. — Мисс… Грин, я правильно запомнил? Вы так пристально глянули на мою трубку… если вас, как эльфийку, сильно раздражает запах, я могу…
— Нет-нет, — быстро возразила я, — как раз хотела спросить, могу ли достать свою?
— О, разумеется. Джейкоб, пепельницу для леди.
Должно быть, старый слуга успел неплохо изучить потребности курильщиков трубок. Он принес не только пепельницу на высокой подставке, но и небольшой аппарат, оказавшийся зажигалкой, на удивление удобной Почти без противного болотного запаха, с боковым выхлопом и даже особым колёсиком для регулировки размера огненного язычка.
— Один из моих патентов, — снова заметив мой интерес, пояснил Хэмвен. — Так, игрушка, забава для ума. Мой партнер, гном, пытается развернуть производство, но пока получается не очень удачно. Сложный механизм, почти как в часах, к тому же, заправляемый газ требует специальной очистки. Но, полагаю, вы пришли сюда не за этим?
По предварительной договоренности основной разговор должен был вести Аллан — офицер, мужчина и вообще человек. Мне же оставалось лишь слушать и в самом крайнем случае подать пару реплик. Возможно, стоило бы сделать как раз наоборот… но сейчас уже поздно настолько радикально менять план.
Примерно на середине рассказа служанка вкатила столик с чайно-кофейными принадлежностями. Свежезаваренный черный чай, легкие ноты цитруса и кардамона, кофе горьковат, но я в любом случае не понимаю тяги аранийцев к этой жиже. Но главным источником запахов оказались не напитки. На нижнем ярусе традиционного чайного подноса в доме профессора выложили не соленые закуски, как требовал местный оформительский этикет, а фрукты. Яблоки, груши, виноград, ломтики мандарина. Полезная еда там, куда могут дотянуться руками дети?