Андрей Уланов – Чудеса в раскрутке (страница 18)
Насколько я помнила, споры про допустимость использования паровых машин для откачки воды из шахт у Старейшин гномских кланов проходили на протяжении примерно двух сотен лет.
— А ведь есть еще и… — не договорив, гном вдруг резко мотнул головой, словно пытаясь увидеть кого-то позади, — но, т-т-т-с! Тайна! Но… смекаешь теперь, зачем нужны гномы? Конечно, летать могут не все, но сердцем любой команды является её главный механик. Пилоты на публике могут лихо крутить усы, подмигивать млеющим от восторга девицам и поливать друг друга игристым вином на пьедесталах. Они молодцы, настоящие герои неба, любую афишку подхвати, будет размалеванная рожа очередного супер-пупер-чудо-летуна. Но видел бы ты их в шатре перед гонками! Смирнее любого ягненка, стоят и внимают, когда главный механик составляет план прохода трассы! А почему, спросите вы⁈ Да только главный механик досконально знает возможности машины, а значит, всего катера! Ну а пилот… будет слушаться, будет и лететь, а начнет своевольничать, в лучшем случае запорет машину, а в худшем… ну, сам понимаешь. Гоночный воздушный катер, это машина предельных параметров, её надо чувствовать до последней заклёпки, а у людей тут ба-альшие проблемы.
Глядя на лицо Тайлера, я поняла, что внутри нашего полугнома сейчас идет настоящая битва человеческой и гномской половин. Для коротышечной части слова о ведущей роли механиков явно лишись бальзамом на душу. Человеческая же рвалась в бой, отстаивать честь и достоинство лихих усачей с афишек.
— Хороший пилот все же кое-что да значит, — пробормотал Том, — вспомни Жерома де Грасси в прошлом сезоне. Он отыгрывал полста ярдов на каждом вираже, начал в конце первой дюжины, а в итоге поднялся на подиум.
— Жером в том сезоне полетел неплохо, согласен, — пробулькал из-за кружки Алдрик, — но ведь не рукавами он закладывал свои крены? А кто сделал на его катере рули с большей площадью? Кто сделал ему рулевую машинку с гидравлическим усилителем? Кто постарался, чтобы его катер не развалился от перегрузок⁈
Меня охватило странное чувство. Оба гнома вроде бы говорили на чистом аранийском, но смысл произносимого упорно ускользал.
— Да если бы не Даин Белый Дым, — продолжил горячиться гном, — он бы рассыпался еще на первой миле! И вообще, Жером поднялся с одиннадцатого места на третье, а вспомни, кто занял второе! Стивенс и его механик Мангуссен. А все почему⁈
— Потому что вообще отказались от радиаторов на финальном этапе, — теперь настала очередь Тома пренебрежительно махать рукой, — любой мог догадаться, видя, какой шикарный шлейф пара остается за их катером.
— Все так, — хитро прищурился Алдрик, — радиаторы, трубопроводы, насосы… Мангуссен раздел их катер почти что догола. Больше такой номер уже никому не повторить, судейская коллегия изменила правила, но в тот раз у них получилось.
— Получилось-то получилось, — возразил Том, — но где тут красота, где новизна, научная мысль, про которую ты талдычишь? Снять и упростить до предела может любой, а толку? Это даже не тупиковая конструкция, просто машина на один короткий полёт. Вот если бы он догадался использовать хромомолибденовые сплавы…
— Вот же малец! Да что тебе даст хром⁈ На горячие участки надо ставить никелевый сплав!
— Тогда уж медный! Теплопроводность…
— Совсем ума лишился? Тяжелая, мягкая, под нагревом просто потечет…
Тайлер и Алдрик сдвинули кружки в сторону, дружно качнулись вперед и принялись засыпать друг друга технической заумью, где я понимала в лучшем случае каждое десятое слово. Вдобавок, у меня кончился «живой поток».
— По-моему, — шепнула мне Клэр, — нам самое время уйти. Они будут спорить еще часа два, не меньше.
— Согласна, — я начала выбираться из-за стола. Как и ожидалось, увлеченные спором пьяные техноманьяки не заметили нашего исчезновения, продолжая кидаться друг в друга фразами «только насосная подача» и «забор через нижние коллекторы».
Зато бармен, опять что-то увлеченно полировавший, наше отступление засек… и выставил на стойку бочонок с выжженным на досках орнаментом. Небольшой бочонок, вполне можно унести…
— Ты же не думаешь его утащить? — оглянулась на меня полуэльфка. — Фейри, перестань. Дубовый пин сам по себе потянет на дюжину фунтов, а вместе с элем наберется почти полсотни. Ты точно не сможешь его унести.
— А если катить? — жалобно спросила я. — Зима же впереди, нужно будет чем-то греться?
— Зачем такие сложности? — удивилась Клэр. — Просто скажи адрес и заплати за доставку.
Глава 9
Бальный зал дворца Великого Дома Дарнли был поименован «янтарным» и поначалу это меня всерьёз озадачило. Нет, янтарь в нем даже имелся, пусть и в довольно небольшом количестве — несколько декоративных панелей. Но, раз уж вы соизволили поименовать зал «янтарным», и образцы перед глазами наличествуют, почему бы не сделать его целиком в соответствующем цвете? Хотя бы близких оттенков, но не вырвиглазный желтый разнобой, такой отчетливый в ярком электрическом свете. Не понимаю…
— … в полном восхищении. Это так прекрасно, величественно, такие яркие краски.
Точнее, сначала не понимала — потом кто-то наступил мне на ногу, и я как поняла-а-а-а.
— … благодарю за танец, милорд.
Дело в особенностях зрения. Те самые тридцать цветов эльфийской радуги, про которые упоминал брат Винсент. Поговорка, к слову, явно человеческая — мы не просто видим больше, мы видим иначе. Для нас радуга вовсе не набор четко разграниченных полос, а множество цветовых зон, плавно перетекающих друг в друга. А тридцать… подозреваю, однажды какого-то эльфа достали вопросом: «сколько цветов радуги вы видите?» и он принялся перечислять. Так-то там примерно два десятка основных цветов, а если всмотреться, то и полсотни можно насчитать.
— Мисс Грин, вам уже говорили, что платье чудесным образом гармонирует с цветом ваших глаз?
Да!!! Уже раз двадцать!!!
Первые шесть хотелось просто рассмеяться. Затем прочитать лекцию на тему орехового цвета радужки, а заодно и оттенка «молодого золота». Коротышки цвета различают еще хуже людей, но для своего любимого металла придумали полутора десятка слов, попавших в другие языки. Даже Перворожденные решили, что некоторые именования достаточно поэтичны.
— Мне тоже нравится, как они сочетаются, — и похлопать теми самыми глазками. Да, я лесная дурочка с большими ушами. Все посмеялись? Идем дальше…
— … подлинный речной жемчуг?
— Просто мелкий.
Еще увидев «свое» бальное платье в первый раз, я удивилась, сколько драгоценностей навешано ради украшения ткани. Все-таки гномы научили людей плохому — или наоборот? Уверена, что без камней и жемчуга платье оказалось бы в два или даже три раза легче. Но Марилена уверяла, что все сделано «проще некуда» и, выйдя в зал, я убедилась в её правоте. Ладно бы коротышки, но и о наряды некоторых людей тоже можно глаза оцарапать.
— Ваше несравненная красота воистину ослепительна…
— Вы преувеличиваете, милорд…
А еще некоторым стоило бы почаще чистить зубы, подмываться и выливать на себя меньше ведра духов. Наши усилия по прививанию аранийцам элементарных правил гигиены дали определенные плоды. Но, как наглядно продемонстрировал сегодняшний бал, без гнилых и червивых фруктов на этих деревьях тоже не обошлось.
И, конечно же, этим перевозбужденным самцам явно требовалась принудительная стерилизация, чтобы начать думать хоть о чем-то кроме…
— Спаси меня!
Не знаю, сыграла роль служба под руководством Карда или что еще, но Марилена сначала выдернула меня из клубка «поклонников» и лишь затем коротко спросила: — Совсем плохо?
— Красный сектор манометра, как сказал бы Тайлер.
Пока еще я держалась на ногах, но разговоры уже начали сливаться в общий фоновый гул, а фраки, жилеты, сюртуки, гномские кафтаны и бесчисленные платья стали превращаться в разноцветные пятна. На ближайших еще получалось сфокусироваться, но это требовало сознательных усилий.
— Мне срочно надо на свежий воздух. И хотя бы чай. И покурить.
— Так, — прикусив губу и зачем-то стиснув мою ладонь, Марилена огляделась по сторонам. — Следуй за мной, пойдем на прорыв. Потребуется выдержать раунд беседы со старыми клушами, а затем я тебя прикрою, а ты по лестнице поднимешься на второй этаж, для музыкантов. Там по боковой галерее можно выйти на внешний балкон.
— Ты моя спасительница! — шепнула я, пока подруга тащила меня на буксире мимо выставленных у стены зала стульев и кресел, где старшее поколение аранийской знати обсуждало падение нравов, как всеобщее, так и своих потомков персонально. Кажется, «эту жуткую нелюдь» тоже упоминали, но сказать точно… «плоская, как доска», разве это может быть про меня?
Впрочем, основной темой, насколько я расслышала, являлась ширина юбок. «В прежние времена», читая во времена молодости то ли самих старушек, то ли прав-прапрабабушек оных честь неопытных юных леди от коварных соблазнителей надежно защищали стальные клетки, вынуждая всех алчущих юного тела держать дистанцию. Позволить же себе платье без кринолина могли только почтенные дамы, давно уже вышедшие из репродуктивного возраста. Сейчас же на стул может присесть любая вертихвостка, да-да-да…
Сейчас мысль о юбке, не позволяющей обладателям нечищенных зубов подойти ближе двух ярдов, показалась мне в чем-то соблазнительной. В дворце наверняка найдутся платья с кринолином. Надеть, пройтись, осознать, насколько это жуткое творение чуждо эльфам….