Андрей Цебоев – Последний наблюдатель (страница 1)

Андрей Цебоев

Последний наблюдатель

Глава первая

Запись #734. Дата: 14.03.2278. Время: 13:47 по стандартному корабельному.

Когда-то один древний мыслитель сказал, что война — двигатель прогресса. Враньё. Война — это тормоз. Ручной тормоз, который человечество начало намертво затягивать ещё в прошлом тысячелетии и так и не смогло отпустить.

Дед рассказывал, что раньше люди по-настоящему мечтали. О звездах, о полетах, о покорении космоса. Мы мечтали, что на Марсе будут яблони цвести.

Марс… Великая мечта. Илон Маск, наверное, переворачивается в своем криосаркофаге где-то под Аризоной. Мы долетели и даже успели построить несколько куполов для будущих колонистов. А потом начали воевать за его красноватую, никому не нужную пыль. И через какие-то два года люди просто бросили всё и вернулись на Землю. Проект покорения Марса свернули, потому что в очередной раз не смогли договориться и… поделить вакуум. Глупо звучит, да? Но именно так и вышло.

Помню, когда я был еще школьником, наступило «потепление» в международных отношениях и взгляды опять устремились в небо. Международная комиссия под руководством ООН смогла договориться о начале строительства сети космических станций, которые должны были объединить потом в Орбитальное кольцо.

В новостях постоянно показывали репортажи с этой самой дорогой в истории стройки. Помню как сказал отцу: «Я обязательно буду там работать!», а он как-то печально улыбнулся. Я тогда не понимал…

И вот когда до окончания строительства станций оставалось всего-ничего начался конкурс на подготовку персонала, будущей инженерной элиты. Мой диплом архитектора систем дальней космической телеметрии очень пригодился. Только вот телеметрия оказалась не дальней…

День прибытия на «Восточный» для доставки на станцию был, наверное, самым счастливым в моей жизни. Но пока мы взмывали в небеса какие-то политики опять не смогли договориться и началось очередное противостояние.

Я даже не успел прикоснуться к пультам наблюдения за звездами – приоритеты «временно» изменились. Но вы же знаете как у нас говорят? Нет ничего более постоянного, чем временное.

И вот уже 10 лет я здесь. На «передовой» этой затянувшейся «Холодной войны». Орбитальная станция ОКО-4, сектор обороны 12-Г. Нас называют «глазами» системы ПКО, но на самом деле мы — её седативные капли. Все надеются, что мы никогда ничего не обнаружим. Враги — вокруг на таких же орбитах и там, внизу на Земле, такие же люди. А космос… космос мёртв, пуст, нечего там искать. Все это знают.

— Эх, Лёха, попадёшься ты когда-нибудь на этих своих дневниках. Вел бы на личном компе, а не на служебном. А то у Гусева совесть может и дырявая, но логи он смотреть умеет.

Щёлк.

Алексей обернулся, сменив программу на экране. В паре метров, опираясь на выключенный терминал, стоял Василий Ломовой — коллега, друг и единственный человек на орбитальной станции, кому он по-настоящему доверял. Однокашник по ВУЗу, получивший прозвище «Лом» за редкий талант говорить правду в лоб, невзирая на звания и последствия. Вероятно, именно поэтому он и торчит тут, на краю света, который и не мир уже, и не космос, а так — ржавая пробка в бутылке с перебродившим человечеством.

Алексей выдохнул, отвернулся и закончил запись. Он по привычке защитил паролем файл и отправил его в скрытую папку на локальном диске.

— Да кому я нужен? — Алексей махнул рукой, жестом указывая на унылые серые стены отсека, на мигающие лампочки панелей, которые уже выглядели «уставшими». — Ты когда последний раз видел, чтобы Гусеву было дело до чего-то, кроме расписания дежурств и отчётности о расходе кислорода?

Станция скрипнула под ногами, как старый корабль, выдавая очередную микровибрацию. ОКО-4. Орбитальный Командный Опорный пункт. Громкое имя для скопления модулей, часть из которых законсервирована.

Когда станцию начинали строить, полагалось, что Кольцо станет передовым форпостом, будущей верфью, глазами и ушами Земли. Но почти три десятилетия спустя после начала строительства, все 12 орбитальных основных станций и десятки вспомогательных так и наматывают круги вокруг Земли не приближаясь друг к другу. А с тех сторон, где планировалась стыковка с другими такими же станциями, фермы местами торчат как скульптуры из серии «Нашим несбывшимся надеждам».

— Пахнет сегодня жжёной изоляцией особенно рьяно, — сморщился Василий, плюхаясь в кресло рядом. — И не говори, что не чувствуешь. Хотя ты тут сидишь целыми днями, уже привык, наверное.

Алексей действительно привык. К запаху, к вечному гулу вентиляции, выдавливающей почти что земной воздух из рециркуляторов, к ощущению, что ты не покоритель космоса, а сторож на гигантском кладбище амбиций.

— Вась, ты чего хотел-то? — отстранённо спросил Алексей, делая вид, что изучает экран с данными, на которых не было ровным счётом ничего интересного.

— Жалобу на тебя накатать! Ха! — Ломовой широко ухмыльнулся. — Что, не смешно? Ладно, не ворчи. Идёшь есть? Обед уже по расписанию. Говорят, сегодня синтетическая котлета по-киевски. Почти как дома.

Алексей взглянул в угол экрана. И правда — обед. Рутинная скука нагоняла волчий аппетит. А упоминание о котлете по-киевски, пусть и синтетической, заставило желудок предательски сжаться.

— Да, пошли. Только в этот раз обойдёмся без твоих перформансов на кухне? — Алексей поднялся, суставы хрустели после многочасового сидения неподвижно. — Бедолага повар и так, наверное, не понимает, за что ему все это.

— Он должен на коленях молиться, что на космической станции в двадцать третьем веке для него вообще нашлась работа! — фыркнул Василий, выходя в коридор. — На более новых малых станциях сразу поставили фабрикаторы. Нажал кнопку — получил свой питательный брикет со вкусом «условно-мясного». А тут у него целый цех, почёт и уважение!

Они вышли в уже знакомые коридоры станции, где каждый шаг отдавался эхом по композитным стенам.

***

Дверь в столовую с шипением разъехалась в стороны, и на Алексея и Василия обрушилась волна гула голосов, шипения с кухни и густого, навязчивого запаха жареного жира, чая и чего-то сладковато-синтетического. Это была одна из двух работавших столовых, и сейчас она была заполнена людьми наполовину. Алексей знал всех в лицо и по именам, но без необходимости за столы к другим не садился. Этот день не стал исключением. Они с Василием кивнули паре коллег и направились к раздаче.

— Приветствую, Евгений Петрович! — голос Ломового прозвучал с преувеличенной почтительностью. — Сегодня вы сами изволили собственноручно творить кулинарный шедевр? Пахнет... интенсивно.

Повар, мужчина лет пятидесяти с усталым лицом и обвисшими плечами, мрачно взглянул на него из-за стойки.

— Вась, отстань от человека, бери свою порцию и иди, — тихо, но твёрдо сказал Алексей, двигая поднос. — Не обращай внимания, Жень, — добавил он, обращаясь к повару. — Он всё ещё не может пережить тот синтетический бифштекс, после которого полстанции с пищевым отравлением на больничном сидело.

— Да я не виноват! — повар развёл руками, и на его лице мелькнула искренняя обида. — С Земли партия бракованная пришла. Мы ж не рентгеном каждую банку просвечиваем!

— Надо бы! — огрызнулся Василий, уже отходя с подносом.

— Вась, чай-то возьми. И прекрати, серьёзно, — Алексей взял два стакана с бледноватой ароматной жидкостью. — Не принимай близко к сердцу, — кивнул он повару и направился к столу.

Они сели за пустой утилитарный стол из литого металлопласта, имитирующего алюминий, произведённый, скорее всего, тут же, на станционном принтере из порошка. Лавки были жёсткими, не особо удобными, но прочными. Как и всё на ОКО-4, они могли служить практически вечно, напоминая о том, что станция строилась надолго.

— Ну расскажи мне нафига тебе этот дневник, а? — Василий с набитым ртом жевал свою «котлету», смотря на Алексея умоляющими глазами. — Я тебя сколько знаю — всё не пойму. Ладно, Гусева ты не боишься, с этим я смирился. Но неужели нет занятия поинтереснее?

— А я, может, так медитирую, — Алексей усмехнулся, аккуратно разрезая синтетическую котлету. — Между дежурствами по спасению человечества нужно же как-то расслабляться. Или мемуары пишу. Для истории.

— Мемуары? — Ломовой фыркнул. — У тебя работа — пялиться в экран и ждать, пока он не заполнится ракетами, которых никогда не будет! И кому твои мемуары сдались? Ты когда в последний раз настоящую книгу видел? Не отчет, а вот чтоб с сюжетом и героями?

— Зря ты так, — Алексей сделал глоток чая. — Если что-то и случится, первые залпы пойдут с Земли. А мы будем теми, кто первым увидит и предупредит. Возможно, это кому-то спасёт жизни.

Василий многозначительно хмыкнул, не в силах ответить из-за полного рта. Алексей уже собирался продолжить свою мысль о том, что холодная война скоро должна закончиться и у людей снова появится время для книг, но не успел.

— Громче! — кто-то крикнул с дальнего стола. — Сделай громче, говорят!

Шум в столовой на секунду стих, сменившись щелчком пульта. Все взгляды упёрлись в экран плазмы, висевший под потолком, где беззвучно уже несколько минут выступал какой-то чиновник с каменным, непроницаемым лицом.

— …расцениваем это не иначе как преднамеренную провокацию, — лился ровный, лишённый эмоций голос. — Проникновение беспилотных аппаратов в наше воздушное пространство над акваторией Средиземного моря является грубейшим нарушением всех существующих договорённостей. Мы исчерпали лимит на предупреждения. Любые последующие инциденты будут рассматриваться как акт вооружённой агрессии и посягательство на суверенитет Союза. Ответ будет жёстким, симметричным и неотвратимым. Территориальная целостность и безопасность Союза не подлежат обсуждению.