Андрей Цебоев – Код Забвения. Книга третья (страница 7)

Голос Ван дер Вегта прозвучал в общем канале, нарушая гипнотическую тишину их падения. Он был четким и сухим, как техническое руководство.

– Группа, подтвердите стабильность спуска.

Карпов, чей скафандр был ближе всех к ледяной глыбе, ответил первым, его голос, искаженный модулятором, был спокоен.

– Спуск стабилен, «Светлячок». Продолжаем по заданному вектору.

– Принял, – откликнулся Ван дер Вегт. – Основная задача – не разведка и не оценка технологий. Это – процедура безопасности. Мы не можем рисковать «Криптой», пока она связана с энергоархитектурой носителя. Неизвестные принципы, потенциальная нестабильность. Риск исключить нельзя. Вы находите главный распределительный узел и выполняете механическую отсечку. Физическую. Полную.

Арики, летевший следом за Карповым, молча проверял крепление своего инструмента – длинного шеста с изолированными кусаками-«костяной пилой», разработанной специально для перерезания силовых шин.

– Поняли, командир, – Карпов парировал, его взгляд был прикован к темному провалу тоннеля, что стремительно приближался. – Обесточим его похоронную урну, прежде чем забрать саму урну.

– Именно так, инженер, – подтвердил Ван дер Вегт. – Арики, инструмент №4 показал наилучшие результаты. Чин, ваш приоритет – мониторинг эфира. Любой, даже фемтовольт, скачок – немедленное отступление по протоколу «Призрак».

– Так точно, – коротко бросил Чин, не отрывая взгляда от показаний сканера на запястье.

В канале на мгновение воцарилась тишина, нарушаемая лишь ровным дыханием троих людей. Затем раздался голос Звягинцева, низкий и властный.

– Карпов. Связь – каждые пять минут. На подходах к узлу – немедленный доклад. Вы там не одни.

– Понял, капитан, – ответил Карпов. Он сделал шаг к краю пропасти, его ботинок врезался в лед. – Работаем по протоколу. Никакого героизма.

Он посмотрел вниз, на темнеющую в глубине пробоину, затем обернулся к своим людям.

– По тросу. Без лишней скорости. Арики, за мной. Чин, замыкающий.

Карпов первым шагнул в пустоту, страховочный трос с мягким щелчком начал разматываться. Он не падал, а медленно скользил вниз по гладкой ледяной стене, уходя в синеватый мрак. Арики, отдав честь Чину, двинулся следом. Чин остался на секунду наверху, бросая последний взгляд на удаляющийся «Светлячок», прежде чем последовать за ними в глотку ледяного склепа.

Погружение в тоннель было похоже на вползание в гигантскую ледяную вену. Свет от фонарей на их шлемах преломлялся в мириадах кристаллов, создавая слепящее, хаотическое сияние. Гладкие, оплавленные стенки уходили вниз, в непроглядную синеву. Они скользили по тросам почти бесшумно, лишь изредка касаясь ботинками ледяной поверхности, чтобы оттолкнуться и избежать столкновения со стенкой.

– Видимость отличная, – раздался в канале голос Чина, звучавший неестественно громко в этой давящей тишине. – Туннель чист. Дроны поработали на совесть.

Карпов, шедший первым, лишь хрипло кряхтел в ответ, экономя воздух. Его взгляд был прикован к темнеющей внизу цели. С каждым метром пробоина в корпусе корабля-призрака становилась все четче. Она была огромной, с рваными, зазубренными краями, словно гигантский кусок обшивки вырвало изнутри чудовищным взрывом. Металл вокруг нее был почерневшим и покрытым толстым слоем инея.

– Контроль, группа на подходе к объекту, – доложил Карпов, замедляя спуск. – Расстояние пятьдесят метров. Вижу точку входа. Выглядит… негостеприимно.

– Принято, – ответил Звягинцев. – Продолжайте.

Они зависли в нескольких метрах от пробоины. Оттуда, из черной глотки, веяло холодом, который казался еще глубже, чем космический вакуум вокруг. Это был холод смерти, законсервированной на миллионы лет.

– Сканеры ничего не показывают, – монотонно прокомментировал Чин. – Ни радиации, ни энергоизлучений. Абсолютный ноль. Как и доложили дроны.

– Тем лучше, – буркнул Карпов. – Арики, готовь инструмент. Чин, ты с нами. Страховку закрепи за выступ у входа. Нам не нужен неконтролируемый уход на орбиту из-за тупой неловкости.

Арики отстегнул от пояса свой шест с «костяной пилой», его движения были выверенными и спокойными, но сквозь визор было видно, как он сглотнул. Чин, тем временем, закрепил карабин троса за массивный выступ оплавленного металла у самого края пробоины.

Карпов сделал последний рывок и мягко приземлился на наклонную, покрытую инеем палубу прямо у входа. Его ботинок с хрустом провалился в ледяную пыль. Он замер на секунду, вслушиваясь в тишину, будто ожидая, что из тьмы ему что-то ответит.

– Я внутри, – его голос прозвучал приглушенно, поглощенный гнетущей массой корабля.

Повернувшись, Алексей подал руку Арики, помогая тому перебраться через опасный край пробоины. Чин последовал за ними, последним отстегнув трос, но оставив его как путь к отступлению.

Три фонаря, словно щупальца света, впервые за миллионы лет пронзили внутреннюю тьму корабля-призрака. Они освещали длинный, уходящий вглубь коридор. Стены были покрыты инеем, с потолка свисали странные, обледеневшие конструкции. Повсюду валялись обломки, застывшие в хаотичных позах.

– Господи, – тихо выдохнул кто-то на «Светлячке», его голос был тут же заглушен шиканием отключенного микрофона.

Карпов медленно провел лучом фонаря по стенам, выискивая знакомые очертания в аномальной архитектуре.

– Ладно, призраки, – прошептал он так, чтобы слышали только его команда. – Где у вас тут сердце бьется? Вернее… где оно перестало биться. Арики, веди.

Арики, уже оправившись от первого шока, кивнул и, достав свой сканер, уверенно двинулся вперед, в глотку ледяного склепа. Его тень, уродливо искаженная, поползла по стенам рядом с тенями давно исчезнувших хозяев этого корабля.

Они двигались медленно, как во сне, где каждое движение дается с усилием. Низкая гравитация заставляла их слегка взлетать над полом с каждым шагом, лишь ненадолго касаясь его ботинками, которые оставляли четкие следы в вековой ледяной пыли. Три луча фонарей метались по коридору, выхватывая из мрака фрагменты кошмара.

Заиндевевшие стены были покрыты сложными, нечеловеческими барельефами, теперь изуродованными трещинами и слоем инея. Повсюду валялись обломки – искривленные балки, разорванные панели, непонятные агрегаты, покрытые белым пухом замерзшего конденсата. Воздух (вернее, его полное отсутствие) казался густым от вековой пыли, висящей в невесомости.

– Никакой органики, – констатировал Чин, его голос был ровным, как у хирурга, констатирующего смерть на операционном столе. – Сканеры не фиксируют следов биологического разложения. Только металл, лед и вакуум.

– Может, они и не были органическими? – предположил Арики, его луч скользнул по странному, похожему на сросшиеся кристаллы, узору на стене.

– Неважно, кем они были, – оборвал его Карпов. – Важно, где у этого динозавра был спинной мозг. Ведешь, Арики?

– Ведем, – тот внимательно смотрел на свой планшет, где схема, построенная дронами, накладывалась на тепловизор. – Архитектура… странная. Не иерархическая, как у нас. Больше похоже на нейронную сеть. Но основные силовые магистрали должны сходиться к центру корпуса. Следуйте за мной.

Они поплыли дальше, глубже в лабиринт. Коридоры раздваивались, уходили вверх и вниз, создавая ощущение, что они внутри гигантского, замороженного организма. В одном из отсеков их лучи выхватили из тьмы несколько застывших силуэтов. Существа в некоем подобии скафандров или просто экзоскелетов, намертво вмёрзшие в лед. Их позы были неестественными, конечности вывернуты. Один из них, самый крупный, словно заслонял собой проход, его «рука» с растопыренными щупальцами-пальцами была вытянута вперед.

– Матерь божья… – сдавленно выдохнул кто-то на «Светлячке».

Чин на секунду задержал на них луч.

– Причина смерти – быстрая разгерметизация и последующая заморозка. Видны множественные кристаллические повреждения в тканях… или в том, что их заменяет.

– Не отвлекайся, – жестко сказал Карпов, но и сам не мог оторвать взгляда от этого ледяного памятника агонии. – Они уже ничего нам не сделают. Ищем узел.

Арики, побледневший, отвёл взгляд и увереннее ткнул пальцем в планшет.

– Вот. Следующее ответвление налево. Кабельные каналы здесь самые массивные. И посмотрите на стены.

Они свернули в новый коридор, более широкий. На стенах здесь была видна та самая символика, что и на Артефакте из Пояса Койпера – сложные спирали и точки. Она повторялась с навязчивой частотой, как мантра, и была выполнена из какого-то иного материала, не покрытого инеем.

– Маркировка, – сказал Арики. – Как на земных электрощитовых. Мы на правильном пути. Приближаемся.

Карпов остановился, подняв руку в сигнале «стоп». Они стояли перед массивным арочным проемом, ведущим в огромное, темное пространство. Из него, словно щупальца, выходили десятки толстых, оплетенных кабельных шин, уходящих в разные концы корабля.

– Контроль, группа на подходах к главному распределительному узлу, – доложил Карпов, и в его голосе впервые прозвучала не просто усталость, а тяжесть момента. – Входим для осмотра и выполнения протокола отсечки.

– Принято, – ответил Звягинцев, и в его голосе тоже не было привычной твердости, лишь сдержанное напряжение. – Будьте готовы ко всему.

Карпов перевел взгляд на Арики, потом на Чина.