Андрей Трушкин – По ту сторону чуда (страница 2)

Что попробовать на этот раз? Нужно было найти какой-нибудь гибкий и сухой материал. Может быть, что-нибудь срубленное в прошлом году? Или отпилить кусок вон от того шеста? Васька вертел головой, пока не заметил наверху, под потолком, засунутую на пару прибитых реек груду деревянных грабель и лопат. Может, там спрятано что-то вроде шеста? Васька, пыхтя, подкатил старую бочку к интересующему его месту, запрыгнул на нее и принялся рыться в садовом инвентаре.

– А это что такое? – вытянул он на себя широкую лыжу, обломанную ближе к краю. – А, старые охотничьи лыжи! Интересно, почему дед их не выбросил? Наверное, хотел снять ремешки и крепления, да было все недосуг, поэтому так и положил. Помочь что ли деду снять крепления? – задумался Васька.

И тут его осенило. Васька придумал, как сделать классный лук! Торопясь, будто мысль могла выскочить из его головы и белым голубем упорхнуть в небо, Васька вытянул из кучи обе покалеченные лыжи. И помчался вместе с ними под навес, где у деда стояли тиски и был разложен всякий инструмент. Напевая мотивчик из Пятой героической симфонии Бетховена, Васька с помощью отвертки и плоскогубцев живо оторвал кожаные крепления и повесил их на гвоздик. Потом настал черед плотницкой пилы. Ею Васька отхватил отломанные концы лыж. Те концы, которые были загнуты вверх, у лыж уцелели. И это было самое главное! Прищурившись, Васька совместил две лыжи. Да, именно так и нужно поступить. Загнутые концы станут рогами лука, а серединку надо бы чем-нибудь скрепить. Ваське понравилась идея, поэтому он решил воплотить ее как можно качественнее. Рубаночком он подстрогал те места, которые собирался соединять, потом крепко перевязал их проволокой, просверлил в двух местах и скрепил короткими болтами. Пошуровав у деда в ящиках, он нашел толстый моток бечевки и аккуратно обмотал ею место, где он соединил лыжи. Лук получился достаточно увесистый, но это Ваську не пугало. Главное, как он будет стрелять!

Галопом сменив репертуар с серьезного Бетховена на более легкомысленного Штрауса, Васька помчался на кухню, где он видел кусок веревки. Конечно, по-хорошему нужно было спросить у бабушки, а не нужен ли ей этот кусок веревки, положенный туда еще в 1967 году, когда в здешнем доме выписывали газету «За рубежом»? Но ясно было наперед, что бабушка всплеснет руками и скажет, что именно с 1967 года она именно этот моточек веревки и ищет, наконец-то нашла и его нужно положить именно на то самое место, где Васька его взял, и забыть о нем навсегда. Поэтому Васька не стал никому ничего говорить, вернулся с веревкой под навес, сделал петлю, зацепил ее на один рог лука и, перегнув его через бедро, принялся натягивать тетиву.

Вскоре веревка, будто басовая струна контрабаса, загудела в воздухе. Уже сейчас Васька с замиранием сердца понимал, что он держит в руках лучшее произведение оружейных дел мастера XXI века Василия Карасёва. Оставалось изготовить две-три стрелы, и можно было идти стрелять.

Со стрелами Васька разобрался быстро. Еще с прошлого лета оставались у него заготовочки – длинные камышины, спрятанные на чердаке сарая. Притащив лестницу, Васька залез в тайник и принялся прорубаться к нему сквозь остатки прошлогоднего сена. Но вот, наконец-то! Камышины лежали на месте. Хотя они высохли и сменили свой зеленый прошлогодний цвет на желтый, но остались по-прежнему ровными и были достаточно легкими. Васька быстро привернул к ним наконечники из проволоки, закрепил их проскогубцами и пошел в огород.

– Тэк-с, – прищурил он левый глаз и натянул лук. – Какого бы врага поразить в первую очередь? Может быть, сбить вон то масенькое зеленое яблоко?

Но стрелять в такую маленькую мишень из неопробованного лука Васька не рискнул. Тут на глаза ему попалось пугало, обряженное в старое довоенные пальто, застегнутое на две чудом уцелевшие пуговицы, со ржавым ведром вместо головы, в фетровой, побитой молью, шляпе и множеством консервных банок, навешанных со всех сторон. При каждом порыве ветра консервные банки вздрагивали, звенели, отгоняя от огорода прожорливых пернатых.

Васька прицелился, натянул, что было сил, тетиву и резко отпустил ее. Стрела чуть слышно свистнула в воздухе и ударила пугало в лоб с такой силой, что переломилась пополам. Пугало изумленно крякнуло и стремительно повалилось на землю. Грохнулось оно так, что, казалось, все колорадские жуки на картофельном поле с испугу попадали вниз и поползли прочь – на историческую родину в Америку.

На шум из коровника выглянул дел и погрозил Ваське черенком вил. Испуганный младший Карасёв подбежал к пугалу, кое-как водрузил его на место и с уважением посмотрел на лук. Вот это да! С тридцати шагов камышовой стрелой пробило пусть и ржавое, но все-таки железо, из которого было сделано ведро. Да, с этой штукой нужно обращаться бережно. Задумавшись, Васька решил в пределах двора больше не стрелять, а то, не дай бог, попадешь в окно или еще куда-нибудь. Тогда взбучки от деда точно не избежать. Лучше всего пойти в лес…

БУКИ, бяки и заброшенный скит

Васька взял оставшиеся две стрелы, закинул лук за плечо и зашагал в сторону сосняка, кивающего ему молодой пушисто-изумрудной кроной. Приветливость леса, однако, оказалась обманной, потому что очень скоро Ваське пришлось пробираться сквозь завешенный паутиной орешник, который вскоре уступил место черному торфянику. Прыгая с кочки на кочку, Васька оглядывал расстилавшееся перед ним болотце. Ну вот, еще два прыжка, и он оказался на сухом месте. Васька, исследовавший этот близкий лес прошлым летом, шел вперед медленно, но уверенно. То и дело он подбирал с земли шишки и пулялся ими в ближние деревья. Наконец, он вышел на поляну, где совсем недавно, лет пять назад, выгорел лес. Теперь вместо могучих сосен здесь росла низкая курчавая травка, из которой высоко выпрыгивали вверх зеленые шесты люпина, обвешанные нежно-розовыми цветами. Васька достал стрелу, натянул тетиву до груди и послал стрелу вдаль, к концу полянки.

Лук превзошел все его ожидания. Стрела, легко преодолев длину поляны, унеслась в лес и беззвучно в нем сгинула.

Искал стрелу Васька целых полчаса. Правда, с перерывами, поскольку на пригорках манили красными ягодами, похожие на жирненьких божьих коровок, земляничины. Васька уже был весь перепачкан зеленым соком травы на коленках и красным соком ягоды вокруг рта, но стрелу так и не нашел. Решив поискать поляну побольше, поскольку стрела у него осталась последняя, он весело зашагал вперед. Раза три ему попадались полянки, но были они еще меньше той, на которой он посеял первую стрелу, и поэтому Васька упорно шел и шел вперед. Если бы он более внимательно присматривался к теням, которые густо отбрасывали встречающиеся на пути ели, он бы заметил в них какое-то шевеление и суетню. Казалось, там, у торфяных болотах, бегала на мягких лапах компания каких-то проказливых существ. Но, наверное, предположить такое мог бы только человек, обладающий богатой фантазией. Фантазии же Васьки простирались сейчас не далее какой-нибудь широ-окой и дли-инной поляны. Конечно, хорошо бы, чтобы посредине этой поляны стояло бы примерно такое же пугало, как было в огороде. Но это, вздохнул Васька, невозможно.

Мало-помалу лес становился все более угрюмым и неприветливым. Если раньше Васька мог свернуть совершенно спокойно хоть налево, хоть направо, поскольку янтарные стволы сосен росли на некотором удалении друг от друга, то теперь еловый лес словно вел его куда-то, открывая ему путь строго на север. От того, что все кругом стало как-то серо и хмуро, и настроение у Васьки несколько упало. К тому же ему все казалось, что кто-то чавкает кругом по болотцам. Васька даже приостановился на секунду, крутя головой. Ну да, действительно, будто кто-то то ли воду лакает, то ли переходит с места на место.

– А, ладно! – Васька пожал плечами. – Наверное, лосенок бродит. Это даже интересно. Может быть, удастся его увидеть.

Жаль, что он с собой из города фотоаппарат не привез. Сфотать бы какую-нибудь животину! Вот бы ребята завидовали! Да они б, наверное, завидовали, если бы он привез снимок обыкновенной коровы или козы, которых большинство его одноклассников никогда живьем не видели.

Васька прошагал вперед еще шагов пятьдесят и уже было решил возвращаться домой, так и не найдя заветную поляну, как впереди замаячил прогал.

– Ага! – заинтересовался Васька и ускорил шаг.

Будто почтительно расступаясь перед хозяином, толпа елей в темно-зеленых, сафьяновых кафтанах разошлась, открывая большую плоскую проплешину в лесу. В середине ее стоял остаток огромного обугленного дуба. Видимо, совсем недавно молния ударила в это гигантское дерево, спалила его дотла, а заодно и весь окружающий лес. С тех пор здесь даже не выросла молодая поросль деревьев, что Ваське было на руку. И цель стояла почти в середине поля, и за судьбу стрелы можно было не волноваться. Васька выстрелил по дубу, но промазал. Обошел дуб с другой стороны, нашел стрелу, выстрели второй раз. И опять мимо цели. Пожал плечами и, осмотрев лук, он снова, как Иван-царевич, двинулся искать стрелу. Решив попробовать в последний раз, он тщательно прицелился, натянул лук до отказа и резко отпустил тетиву. Та сердито гуднула; стрела, будто прощаясь, залихвастски свистнула и, подхваченная потоком ветра, поднялась чуть не выше вековых елей, плотными рядами стоящими вокруг поляны.