Андрей Трушкин – Первая борьба за МИР. Книга первая (страница 4)
Улыбка Фабия из легкой стала чуть ли не ласковой.
– Ну что же, ты уверенно подвел меня к законам гостеприимства. Конечно, я мог бы дождаться, пока ты выйдешь из дома, а потом уже приказать убить тебя, либо передать моим политическим противникам. Но мне несвойственно то, что в сенате и на форуме мы именуем пунийским вероломством. Возможно, твое богатое воображение уже нарисовало тебе то послание, которое я хочу направить Ганнибалу, в виде мешка с твоей головой. Но я не столь кровожаден. Да и простой разговор сам по себе может стать лучшим посланием.
Богатое воображение Карталона рисовало ему не только голову, но и мелкую рыбешку в зубах как знак того, что в римские сети попалась мелюзга. Ему стало стыдно за то, что его так легко прочитал римлянин, видевший его впервые в жизни. Мысли упорядочивались, но продолжали прокручиваться в голове. С другой стороны, если они собирали сведения о римлянах, то и римляне обязаны были поступать так же. Особенно это касается Ганнибала и его ближайшего окружения. Значит, надо играть в открытую, насколько это возможно.
– Я чрезвычайно рад, что могу разговаривать с мудрейшим из римлян. Это означает, что путешествие предпринято не зря. Но почему же ты пригласил меня одного?
– Ты говоришь о сыне старейшины Гасдрубала. Он тоже способный юноша. Но он плоть от плоти вашей торговой партии. А ей нужна свобода, свобода от тех ограничений, что накладываем мы. Мы же не сможем поступиться своими интересами, а он этого не услышит. Зачем мне терять время, оно весьма дорого. Ты же сын Гисгона, с которым мы пытались обхитрить друг друга в предыдущей… беседе наших держав. Ты настоящий аристократ и поймешь меня.
Карталон уже окончательно успокоился и взял себя в руки. Его поначалу несколько раздражало высокомерие, сквозившее в голосе патриция, пока он не понял, что оно напускное. Фабий намеренно провоцировал его на ошибку, пытаясь проникнуть в замыслы молодых аристократов. Римлянин справедливо предполагал, что оперившиеся птенцы готовы вылететь из гнезда, и опасался этого. Опасался гораздо больше, нежели показывал.
– Я слушаю тебя, о мудрейший, – яда в голосе Карталона хватило бы на отравление большого отряда.
– А вот это уже невежливо. Я пытаюсь лишь предупредить, и мое послание будет очень кратким. Рим не хочет войны. А Ганнибал со своей клятвой и намерениями оставить на семи холмах пепелище не оставляет нам выбора. Наши боги милосерднее тех, которых почитают в ханаанской религии, они предоставляют нам свободу выбора. Вот и я хочу, чтобы Ганнибал следовал этой свободе. Пусть зарастут раны предыдущей войны. Возможно, наши дети уже не захотят сражаться друг с другом. Быть может, им это уже не понадобится, и они будут жить в
Карталон прочувствовал то выражение, с которым римлянин проговорил общность будущего мира. Да, римлянин видит этот мир римским, а потому желает дойти до него с минимальными потерями. Ну что же, он будет сурово наказан за это заблуждение.
– Уверяю тебя, даже в мыслях Ганнибал не тянется к войне. Его желания заключаются лишь в том, чтобы воздать все почести своему доблестному отцу.
Карталон заметил, что Фабий прекрасно понял, какие именно почести желает воздать новое поколение карфагенских аристократов своим отцам, но виду патриций не подал. Римлянин переменил тему и некоторое время расспрашивал своего гостя о его отце. В конце концов глава ведущей сенатской партии вздохнул и попрощался.
– Очень жаль, что наше время было столь коротким. Думаю, что в будущем мы еще увидимся. Надеюсь, что тогда мы доведем наш диалог до логического завершения.
– И я приготовлю что-нибудь запоминающееся к нашей новой встрече, – не остался в долгу Карталон.
Но странности визита в Рим на этом не закончились. Практически на выходе из дома Фабия, который юноше пришлось также покинуть с черного хода, его схватили двое дюжих мужчин. Карталон не успел испугаться, поскольку затащили они его в ближайшую таверну и усадили за грязный стол. В таверне пахло дымом, прожаренной едой, вином и уксусом, но было на удивление мало народу. Видимо, она использовалась для подобных специфических встреч.
За столом карфагенянина уже ждал очередной приглашающий, обладавший физиономией типичного грека. Судя по говору, он и был греком. Так что Карталон даже поверил в то, что его действительно звали Клеон. Грек выгодно отличался от Фабия тем, что задавал вопросы напрямую и довольно напористо. Его также интересовали намерения Ганнибала. Но внимание свое он концентрировал на другом. И Карталону стало очевидно, что партия Корнелиев, интересы которой на встрече явно представлял греческий пройдоха, заинтересована в скорейшей войне.
Выйдя из таверны, юноша поспешил к своим. Теперь вернуться на родину можно было уже не с пустыми руками.
На Карфаген опустилась ночь. Большинство жителей, утомленные дневными делами, крепко спали. Но не до сна было в доме Ганнибала, расположившемся в живописных садах Мегары. Баркид и два его ближайших сподвижника, только что вернувшиеся из Рима, расположились втроем в покоях Ганнибала. Даже вино они разливали сами, дабы рабы не могли подслушать их разговор. Не стоило столь деликатному обсуждению привлекать лишние уши. Даже младшие братья Ганнибала крепко спали.
– Надо сказать, что римляне откликнулись на предложение встретиться. Не зря я разыгрывал этот дешевый маскарад, – рассмеялся Карталон, завершив свой рассказ о состоявшихся встречах.
– Не думаю, что тебе удалось обмануть Фабия, – с сомнением протянул Адгербал. – Тем не менее разговоры действительно получились поучительными.
Карталон хотел было возразить, лишний раз подчеркнуть, что он и не стремился обмануть опытного патриция, задачей было вывести на разговор, но все трое прекрасно понимали, что и Адгербал говорит не в укор ему, а чтобы озвучить общее видение ситуации. Поначалу Ганнибал не перебивал и не вмешивался в их рассказы, но в этот момент показал, почему именно он является лидером и претендует на первую роль в Республике.
– Главное для нас то, что теперь мы четко понимаем: даже в римской элите нет единого мнения о войне с нами. Есть раскол, пусть, возможно, и не такой глубокий, как между нами и Ганноном, – произнес он задумчиво.
«Опять он думает о войне, – пронеслось в голове Карталона. – Но до войны надо еще дожить – наши внутренние недруги не дремлют. И многое отдадут за то, чтобы в бой карфагенскую армию вел не Ганнибал».
– Ганнибал, сейчас наша проблема не в том, что и как думают конкретные римляне, пусть они и выражают интересы своих партий. Проблема сейчас – Красавчик, сидящий в своем Новом Карфагене, – Карталон мысленно скривился от того, что не смог унять тревогу в своем голосе, а ведь он знает, как плохо относится к эмоциям Ганнибал. Но тот не подал виду.
– Да, Гасдрубал набрал большую силу. И его молодая жена нас также беспокоит. Если у них будет сын, то это станет дополнительной проблемой для нас. Красавчику не нужна война, – промолвил Ганнибал.
Сердце Карталона одобрительно взметнулось. Да, взошли семена, которые и он, и Адгербал с любовью высеивали, поливали, охраняли от капризов погоды. Впрочем, наверняка и у самого Ганнибала были сомнения, которые советники только усиливали, но не создавали. Странная измена ориссов, гибель Гамилькара, удивительно быстрое утверждение Гасдрубала командующим испанской армией. Да и последующие события: ориссы перебиты армией Красавчика, они теперь ничего не расскажут даже под пытками, при этом с другими племенами Гасдрубал договаривается мирно. Берит, который принес Красавчик, обязуясь хранить свободу Сагунта. Многое вызывает вопросы, тем большие, чем дальше уходят по реке времени события, повлекшие за собой спешный отъезд из Испании. Конечно, зачем Красавчику конкурент, а храбрости устранить Ганнибала у него нет. Неправильно – не нет, а не было. Теперь имя Гасдрубала славит народ – не зря же он выкидывает столько серебра с рудников на потеху толпы.
Впрочем, берит нам даже на руку. Ведь ни Ганнибала, ни Республику он не связывает. Римляне тоже не дураки – специально так долго оговаривали Сагунт в договорах. Знают ведь, что очень скоро Карфаген не потерпит такое изъятие из собственных владений. Повод для войны создают, верят в свою силу. А чего бы им не верить – все сухопутные сражения в предыдущую войну кроме одного они выиграли или свели вничью. Единственная победа на счету спартанца Ксантиппа. И чем же ему отплатила Республика? Отправила в Египет на корабле с пробитым днищем. Чем же она заплатит нам?
– Думаю, Красавчик поддерживает связь и с Ганноном, и с Фабием, – продолжал Ганнибал. – Ненависть ко мне их объединяет. Каждый из них надеется упрочить свое влияние в интересующей его области: Африка, Испания, Италия. Ну а я должен остаться не у дел и сгинуть в какой-нибудь стычке. Скажи мне, Карталон, как ты думаешь, что предпримет Красавчик, когда мы прибудем в Испанию?
– Трудно проникнуть в мысли Красавчика, ведь он старательно избегает встреч со всеми, кто, как он считает, может правдиво рассказать нам о нем. Но я бы на его месте нанес удар немедленно по прибытии. Отрава, кинжал убийцы, неожиданное нападение иберов – вариантов много. С точки зрения безопасности вообще не стоит высаживаться в Новом Карфагене. Но, как мы уже неоднократно говорили, такого варианта для нас не существует. Сейчас главный наш козырь – то, что ты сын Гамилькара. И именно таким ты должен предстать перед войском.