Андрей Трушкин – Первая борьба за МИР. Книга первая (страница 11)
А ведь есть вариант развития событий и гораздо хуже. На фоне гражданской неразберихи, сражений банд к власти придет какой-нибудь подлый демагог, подобный Фламинию, который увлечет за собой плебеев. Он выплеснет накопленную поколениями ненависть на патрициев, на аристократов. И не поймет, когда пройдет точку невозврата. Следом за патрициями пойдут всадники. И в конце концов гибель Республики. Так Сципионы, борясь за власть, похоронят и собственный дом под обломками римского величия. Вот так ценой амбиций Сципиона станет гибель и собственного рода, и всей Республики. Но понимает ли это глава их партии Публий Корнелий, который, оставаясь формально в тени старшего брата, ловко дергает за ниточки, или жажда наживы затмила ему взор?
Вот и толкают Сципионы к скорейшей войне с Карфагеном. А надо ждать. Борьба у наследников Элиссы не утихает. Пусть Геркулес, которого они на своем варварском наречии называют Мелькартом, поможет всем участвующим в ней сторонам. Ганнон совершенно обезумел. Он считает, что смирением выгадает себе сохранение богатств и величия. Полезно поддерживать в нем эти надежды. Гасдрубал Красавчик считает, что воевать не стоит – он и в Испании решал все дипломатией. А вот звереныш Гамилькара беспокоит. Шпионы доносят, что мальчишка крайне талантлив во всем, за что берется. Такой враг может заставить Республику перенапрячься в борьбе с ним. В такой схватке может не оказаться победителей, пусть наш крах и будет несколько отложен. Да и ближайшие его друзья опасны. С одним из них Фабий даже встречался. Тайно, чтобы не возбуждать подозрений, но тем не менее. Мальчишка прозорлив и нагл. Опыта ему не хватает, но врожденного благоразумия более чем. Фабий помнил его отца, с которым пришлось схватиться на Сицилии. Старик был сметлив и наверняка передал многое сыну. Тут римлянин тяжело вздохнул, вспомнив, что его собственному сыну удалось передать далеко не все. Этот Карталон тоже может быть заинтересован в войне – семья небогата и похожа на Сципионов. Со вторым дружком Ганнибала встречаться патриций не стал. Но тут долго думать не надо. Тоже неглуп, если верить донесениям, да еще и из торговой семьи. Такие будут воевать насмерть. Они также бьются за барыши, за монополию. Мальчишки опасны. Они без промедления развяжут войну, и боги могут даже одарить их удачей, ведь Фортуна благоволит храбрым.
Решено, необходимо поставить Сципиона перед перспективой гибели всей его семьи. И надо уговорить убрать Ганнибала. Это даст передышку на подготовку к войне, которая все равно неизбежна – Фабий не обманывал себя пустыми мечтами. Но в устранении Баркида нужен консенсус в Риме, ведь тогда получится подтолкнуть к действиям своих ситуативных союзников на противной стороне. Наверняка Гасдрубал и Ганнон не в восторге от львенка, как называл его Гамилькар. Рим должен остаться в стороне. Это позволит обострить борьбу в Карфагене и ослабить его. И это именно то, что нужно нам.
Конечно, отрицать необходимость торгового развития и создания колоний будет только последний идиот. Фабий прекрасно понимает, что нельзя консервировать институты – они должны быть исходной точкой развития. Рим больше не отдельный город, а огромное государство. И не всегда при управлении этим государством применимы законы, данные предками. Но и слишком быстро двигаться вперед нельзя. Если нагруженную повозку пустить под гору, она будет ехать быстро, но потом развалится. А здесь речь идет не о повозке, а о Республике. И о власти Фабиев в ней. Власти, которая поколеблена. Эмилии и Корнелии подпирают так, что пришлось группироваться с Клавдиями. Вот и нужен мир для подготовки к войне. Нужно время.
Все, хватит раздумывать, именно так и будем вести себя сегодня со Сципионами.
Вечерний Рим встретил Фабия относительной прохладой. Возможно, что просто сказалось обретенное им наконец спокойствие. Нет, точно надо каждый день размышлять в одиночестве. Это помогает привести в порядок мысли, успокоиться и собраться. Теперь важно грамотно провести разговор у Сципионов. Встреча планируется в узком составе, поэтому рядом с Фабием его сын, а также ситуативный союзник Марк Клавдий Марцелл, в задачу которого входит в следующем году окончательно разбить галлов на севере. Ни в коем случае нельзя отдавать лавры победителя Фламинию, ведь тогда плебеи совсем выйдут из-под контроля. Одно дело – члены славных, пусть и плебейских, фамилий, предки которых внесли свой вклад в дело становления Республики. И совсем другое – чернь, желающая только бесплатных раздач хлеба и зрелищ за счет магистратов. В канун войны с Карфагеном это особенно тревожно, ведь из подобной толпы армию не сделать.
Но и аристократу, если он бьется за власть, необходимо нравиться плебеям. Клиенты уже получили задание – сегодняшним вечером они распустят слухи о заступнике народа Квинте Фабии, который с сыном и другом шествует прямо в толпе. Охрану пришлось пустить чудь дальше, чтобы не создавать ощущения того, будто сенатор стремится выделиться из граждан или даже побаивается их. Нет, он с ними, все его мысли только о народе. А завтра об этом нужно уже не говорить, а кричать.
Вот и дом Сципионов. Весьма скромен, что Фабий отмечает при каждом визите. Вход практически не украшен, у ворот немногочисленные рабы. Эта скромность и бедность Сципионов толкает их поганую семейку к власти и торговому обогащению. Не могли воевать нормально, захватывать и возделывать земли. Даже позорное поражение при Липарских островах потерпел один из них. Теперь хотят отыграться торговлей. Гостей встречают жена лидера партии Помпония и его подручный Клеон. Греческий проныра особенно вежлив сегодня – значит, Сципионы что-то задумали. Сам Публий Корнелий встречает Фабиев и Марцелла в глубине дома, давая понять, что именно он хозяин на этой встрече. Рядом с ним консул будущего года и коллега Марцелла Гней Корнелий, лысина которого почему-то особенно бросается сегодняшним вечером в глаза. Также компанию хозяевам составляет Луций Эмилий Павел. Ну что же, основные лица в сборе.
– Как это таинственно и захватывающе. Как будто Агамемнон и Менелай планируют Троянскую войну, – Помпопния пытается разрядить напряженную обстановку.
Ее слова как будто сбросили оцепенение со всех присутствующих. Хозяин дома вспомнил о приличиях.
– Приветствую вас, друзья, в стенах моего дома. Располагайтесь, чувствуйте себя свободно.
– Прежде всего хочу воздать хвалу Пенатам, оберегающим твой дом, – Фабий также стремился проявить традиционную учтивость. Пусть ни у кого не будет повода обвинить его в том, что он отошел от добродетелей, за которые постоянно агитирует окружающих. Ну а то, что он на самом деле желает этому дому захиреть и быть проклятым богами подземного мира, озвучивать совершенно необязательно.
Помпония и Клеон вышли. Тоже понятно – разговор слишком деликатный, нельзя допустить, чтобы его подслушали, а потом разнесли по всему Риму болтуны-рабы. Поэтому следят за конфиденциальностью самые близкие люди. Впрочем, Фабий не питал иллюзий, что хитрая баба окажется не в курсе того, о чем будет говориться. Ну да ладно. Понятно, что она интригует, но интриги ее имеют целью преуспевание семьи. В таком случае, если сам Фабий не допустит ошибки, то делать достоянием гласности его слова бессмысленно – они навредят самим Сципионам гораздо больше.
– Ну что же, Фабий, ты заготовил свою речь, в которой будешь упрекать нас в желании развязать бессмысленную и ненужную Республике войну? – Сципион начинает с очевидного сарказма. Умен, ведь его цель вывести собеседника из равновесия, вдруг тот ошибется.
– Конечно, заготовил, но сегодня я уберегу всех присутствующих от ее заслушивания. Сделать над собой подобное усилие вам придется во время пустопорожних прений в Сенате, где я ее и произнесу, – Фабий решил ответить Сципиону достойно и с тем же сарказмом.
– Тогда каков посыл твоего визита в мой дом?
– Все мы знаем, что новая война с пунийцами неизбежна. Лутациев мир фактически лишь зафиксировал сложившееся положение вещей. Потом мы воспользовались слабостью наших врагов и отобрали острова. Но Карфаген остался великой державой. Мы схватимся с ним не только за западные земли Внутреннего моря, но и за восточные, которые давно забыли о доблести Александра, погрязнув в войнах диадохов.
– Тогда о чем мы спорим? Мы должны соблюдать единство, придраться к какому-либо поводу и объявить пунийцам войну. И уж тем более не тратить столь приятное вечернее время на подобные разговоры, – Сципион проявил признаки нетерпения.
«А ведь он нервничает, – пришедшая мысль наполнила Фабия самодовольством. – И сильно. Значит, не уверен в поддержке Сената. На это и надо давить».
– Я даже добавлю: мы сильнее Карфагена. Его общество гораздо более разобщено, народ явно отстранен от влияния на судьбу государства. Ливийцы и иберы их ненавидят. Мы тоже не пользуемся любовью союзников, но взаимные противоречия между ними сильнее ненависти к нам. И мы становимся сильнее, так что мы должны использовать время. Оно станет нашей главной опорой в будущем противостоянии.
– Почему же тогда ты выступаешь против нас?
– Потому что, схватившись сейчас, мы уподобимся пунийцам. Сколько людей придется мобилизовать в армию? И сколько продлится война? А потом они вернутся к заброшенной земле. И они начнут применять на практике свои умения – убивать и грабить. В лучшем случае станут клиентелой. Мы получим десятки, а то и сотни тысяч бездельников, которых придется кормить, в то время как вся работа будет выполняться руками завезенных рабов.