Андрей Труш – Барсучий Паб (страница 5)
– "Да тут карбюратор…"
– "Я раньше механиком работал", – говорит и сразу лезет в двигатель голыми руками.
Пока он ковырялся, я разглядел его "Волгу" – ржавая, без номеров, заднее сиденье завалено какими-то тряпками.
– "Ты местный?"
– "Да я тут… неподалёку", – ответил он, не отрываясь от работы.
Через десять минут мотоцикл завёлся. Мужик вытер руки об штаны:
– "Теперь доедете. Только не останавливайтесь до заправки в Дзержинске".
Я полез за деньгами.
– "Не надо", – он махнул рукой. – "Просто… если увидишь на трассе такую же "Волгу" – не голосуй".
Когда Санёк подъехал назад, мужик уже уезжал. Его "Волга" скрылась за поворотом без звука двигателя.
На заправке в Дзержинске я рассказал историю заправщику. Тот побледнел:
– "Да вы что, мужики… Три года назад тут парня на мотоцикле сбила пьяная "Волга". Он умер, не доехав до больницы. Водитель скрылся, машину так и не нашли".
– "И что, призрак теперь ездит?" – засмеялся Санёк.
Заправщик посмотрел на нас серьёзно:
– "Нет. Просто в прошлом месяце нашли того водителя. Виселицей в гараже. А его "Волгу" – разобранной по запчастям на той самой обочине, где он парня сбил".
Мы молча заправились и поехали дальше.
А на выезде из города я увидел у обочины ржавый карбюратор. Тот самый, который сегодня чинил мне "механик".
– Вот и вся история. Иногда на трассе помогают те, кому уже ничем нельзя помочь.
БаБайка №13 "Колеса и звёзды"
(Рассказано в "Барсучем Пабе" под скрип кожаной куртки на спинке стула и шум переливаемого из горлышка виски)
В тот вечер мы с Лехой застряли под Тулой – цепь на его "Хонде" порвалась ровно посередине между "Поздняково" и "Хреново", как он сам выразился. Сидим у обочины, ковыряемся в звеньях, а над головой – такое небо, что все проблемы кажутся ерундой.
– Знаешь, в чем разница между нами и теми, кто ездит на машинах? – вдруг говорит Леха, затягиваясь сигаретой.
Я молчу.
– Они смотрят на дорогу. А мы – на небо.
И правда – когда едешь ночью на мотоцикле, фара выхватывает из темноты только кусок асфальта перед колесом. Зато над головой – весь Млечный Путь, как на ладони.
Пока чинили цепь, Леха рассказывал, как его дед-фронтовик говорил:
"Жизнь – как мотоцикл. Если смотреть только под колеса – улетишь в кювет. Если только на горизонт – не заметишь яму. Надо держать оба в поле зрения".
Утром мы доехали до деревни, где жил один старый механик. Его гараж был увешан потрёпанными фотографиями – молодой на "Урале" у пирамид, у Эйфелевой башни, на фоне каких-то гор.
– Это всё ты?
– Нет, – хрипло рассмеялся он. Это он – мой мотоцикл. А я просто был с ним.
Когда мы уезжали, механик крикнул нам вслед:
– Ребята! Запомните – мотоцикл не транспорт. Это способ видеть мир. На машине ты в кино. На мотоцикле – в картине.
Сейчас Леха лежит под Тольятти – врезался в отбойник, когда уворачивался от пьяного "КамАЗа". Но иногда, когда я ночью еду по пустой трассе, я слышу за спиной рёв его "Хонды".
И поднимаю глаза к звёздам.
(Ставит пустой стакан на стойку. Достаёт ключ зажигания с брелком в виде крыла)
Вот и вся философия. Дорога кончается. Небо – нет.
БаБайка № 14 "Скорость и тишина"
Мы встретили его на трассе под Брянском – старика на потрёпанном "Днепре", который еле тащился по обочине. Наши "Ямахи" рычали на обгоне, но он даже головы не повернул.
Через пять километров мы увидели его снова – он стоял у придорожного кафе, пил чай из жестяной кружки.
– "Чего ползёшь, дед? Движок дохлый?" – спросил Саня.
Старик улыбнулся:
– "Я не еду медленно. Я просто не тороплюсь."
Он оказался бывшим испытателем мотоциклов. Рассказывал, как в 70-х гонял прототипы по полигону под Запорожьем:
"Вы знаете, какая самая страшная скорость на мотоцикле? Не 200, не 300… А первая. Когда понимаешь – вот сейчас отпустишь сцепление, и всё изменится."
Потом достал потрёпанный блокнот:
– "Видите эти цифры? Это не технические данные. Это моменты, когда жизнь перевешивала смерть."
На последней странице была одна запись: *"17.08.1982. 287 км/ч. Ветер в лицо. Впервые не было страха."*
Когда мы уезжали, он крикнул нам:
– "Ребята! Когда-нибудь попробуйте проехать отрезок с выключенным двигателем. Услышите, о чём поёт дорога."
Через год я нашёл его "Днепр" на разборке под Курском. В бардачке лежал тот самый блокнот. На последней странице кто-то дописал:
"Жизнь – не спидометр. Важны не цифры, а маршрут."
Иногда философия – это просто вовремя натянутый шлем.
БаБайка №15 "Дорога домой"
Мы с Мишанькой тогда возвращались с байк-шоу под Воронежем. Поздний вечер, пустая трасса, только наши тени скачут по разметке. Вдруг вижу – у обочины стоит "Урал" с коляской, а рядом мужик в застиранной тельняшке курит, глядя на луну.
Остановились.
– "Чё, брат, беда?"
– "Да нет, просто остановился", – бросает окурок под колесо.
Оказалось, капитан дальнего плавания. В море – тридцать лет, а теперь вот купил мотоцикл и едет "домой", хотя дома уже никто не ждет.
– "На судне, знаешь, какая самая важная деталь? Якорь. А в мотоцикле?"
– "Тормоза?"
– "Нет. Руль. Потому что якорь – это прошлое. А руль – это всегда будущее."
Пока пили чай из его походного котелка, рассказывал, как в девяностых их судно три месяца в открытом море болталось без заходов в порт.
– "И знаешь, что меня тогда спасло? Мысль, что где-то там, на берегу, стоит мой "Иж" под брезентом и ждет."
На прощание он дал мне старый компас:
– "Держи. Стрелка всегда на север показывает. А куда ехать – решаешь сам."