Андрей Труш – Барсучий Паб (страница 4)

Тогда я сел на обочину, прислонился к мотоциклу и закурил.

– Ну что, – сказал я вслух, – договоримся?

Дорога молчала.

Я потягивал дым, смотрел на звезды и рассказывал своему "Днепру" о том, как мы еще доедем, как впереди будет теплый сарай с инструментами, как я куплю ему новые сальники и поменяю масло. Говорил о дальних поездках, о которых он, наверное, уже забыл.

И когда сигарета догорела до фильтра, я пнул кикстартер – один раз, другой…

На третий мотор кряхнул, чихнул и завелся.

Я не стал разбираться, что это было – конденсат в карбюраторе или что-то еще. Просто сел и поехал дальше, а "Днепр" урчал теперь громче, будто вспомнил что-то важное.

Мораль:

Иногда нужно просто поговорить. С дорогой. С мотоциклом. С самим собой. Потому что самые важные вещи ломаются не в железе, а в молчании.

БаБайка №10 "Ржавый костыль"

(Рассказано в "Барсучем Пабе" под аккомпанемент звяканья разбитых бутылок о бетонный пол)

Год назад, под вечер, когда дождь лил как из ведра, мы с Черепом возвращались с сходняка. Двигатель моего «Харлея» кашлял уже третий день, а у Черепа бензин был на исходе. В общем, еле доползли до этой дыры – заправка «У дяди Васи», километров за двадцать до города.

Там, под навесом, стоял он.

«Урал» 1985 года, весь в ржавых заплатках, с криво приваренным костылём вместо подножки и обмоткой из изоленты на руле. Рядом – мужик лет пятидесяти, в промасленной телогрейке, с лицом, как у старого таксиста, который уже лет двадцать не вылезает из своего «Жигулёнка».

– "Тыща рублей, и твой", – буркнул он, затягиваясь «Беломором».

Череп фыркнул:

– "Да на этом ведре только до кладбища доехать, да и то пешком назад тащить!"

Но мой «Харлей» уже тогда дышал на ладан, а до дома – сорок километров.

– "Заводи", – говорю.

Мужик плюнул, пнул кик-стартер – и чёрт побери, «Урал» ожил. Не то чтобы уверенно, но завёлся.

Дал ему тысячу, он сунул деньги в карман, даже не пересчитав, и пошёл к своей «копейке».

– "А документы?" – спрашиваю.

– "Какие нахрен документы?" – он даже не обернулся.

И тут я понял, что только что купил самый кривой байк в своей жизни.

До дома мы тащились два часа. «Урал» троил, дёргался, и в какой-то момент у него отвалился глушитель. Череп ехал сзади и орал от смеха, пока я пытался не вылететь в кювет.

Но самое интересное началось на следующий день.

Я пригнал этого уродца в гараж, начал ковыряться – и понял, что он собран из говна и палок. Карбюратор от «Москвича», проводка – синяя изолента и скрутки, бензобак когда-то был канистрой.

Но.

Он ехал.

Через неделю я уже привык. Да, он гремел, как телега с пустыми бутылками. Да, на каждом светофоре надо было подкручивать винт холостого хода отвёрткой. Но он не глох.

А потом приехал Череп с новостью.

– "Старик-то, который тебе его продал… Его нашли вчера в канаве. С пулей в башке. Местные говорят – старые долги."

Я не стал копать, откуда у этого деда взялся этот «Урал». Просто поставил его в угол гаража.

Иногда, когда мой «Харлей» опять капризничает, я завожу «костыль». Он тарахтит, плюется бензином, но едет.

И знаете что?

Я бы ещё раз купил эту рухлядь.

(Пауза. Глоток дешёвого пива. Заключительная фраза сквозь сигаретный дым:)

– Вот и вся история. Самые живучие тачки – те, которые уже должны были умереть.

БаБайка №11 "Железный конь"

Рассказано в "Барсучем Пабе" под звон кофеварки и треск велосипедной цепи у стойки

Это было в 2012-м, когда мы с корешем гнали по трассе под Тверью. Наш "Урал" с коляской тогда уже кашлял на подъёмах, но держался молодцом.

Возле деревни Заборье увидели мужика лет шестидесяти – стоит у раздолбанной "Явы", ногой кикстартер долбит. Остановились помочь.

– "Иголку в карбюраторе засрало?" – мой кореш сразу в диагноз.

– "Да вроде бы…" – мужик в потёртой кожанке вытер лоб.

Пока ковырялись, разговорились. Оказалось – местный, Сергей Иваныч. Эту "Яву" ему в восьмидесятых после армии отец отдал.

– "На ней я жену из клуба забирал, сына из роддома привёз…" – похлопал по бензобаку.

Когда завели, двигатель заработал ровно. Мужик полез в карман:

– "Возьмите хоть на пиво…"

– "Да ладно тебе" – кореш махнул рукой. "Ты лучше скажи – где тут переночевать можно?"

Сергей Иваныч подумал и кивнул на просёлок:

– "У меня сарай свободный. Да и банька имеется."

Той ночью, сидя у костра, мы слушали его истории про мотокроссы в совхозных полях, про ночные гонки по бетонке до Калинина, про то, как в девяностых на этой "Яве" от бандитов уходил – прыгал через железнодорожные пути, как в кино.

Утром он разбудил нас запахом жареной картошки:

– "Заправляйтесь, мужики. И вот…" – протянул самодельный жетон с номером телефона. "Если что – звоните. У нас тут механик один хороший есть."

Через три года, проезжая те места, я свернул в Заборье. На вопрос про Сергея Иваныча в сельмаге женщина вздохнула:

– "Его в прошлом году не стало… А "Яву" сын в гараж увез."

У сарая, где мы ночевали, теперь стоял новенький китайский эндурик. На руле болтался тот самый жетон.

(Доливает кофе из потрёпанного термоса. Стучит ложкой по кружке)

Вот и вся история. Настоящие байкеры не умирают – они просто перестают заправляться.

БаБайка №12 "Трасса М7"

Это было в октябре 2018-го. Мы с Саньком возвращались из Казани – загуляли на мотослёте, деньги кончились, бензин на исходе. Едем по М7 ночью, моросит противный дождь.

Под Нижним у моего "Урала" начало стрелять в карбюратор. Санёк на своём "Хонде" ехал впереди, не замечая, что я отстаю. Когда он наконец остановился, между нами было уже километра три.

Я слез, пнул мотоцикл, полез в инструменты. Вдруг слышу – за спиной хруст гравия.

– "Нужна помощь?"

Оборачиваюсь – мужик лет сорока в потрёпанной куртке "Мото", стоит рядом с раздолбанной "Волгой".