Андрей Труфанов – Ледяной капкан (страница 18)

− Нет, сегодня апостол не снился, но на душе моей тревожно. Ночью Авдотья храпела сильно, а это не к добру, − ответил Митрич.

− Ох, Митрич, услышит тебя бабка Авдотья — последние кудри твои выдернет, − улыбнувшись, сказал Дар.

− Господи, Дар, обними меня-то, а с Митричем, когда приедешь обратно, тогда поговоришь, − сказала Пелагея. Дар нежно обнял жену.

− Не переживай, мы там долго задерживаться не будем, − сказал он.

− Береги себя. Я скучать буду, − сказала женщина. Он взял лицо Пелагеи в свои руки и страстно поцеловал.

− Всё, отправляться пора, − сказал он. − Не провожай до ворот — примета плохая.

− Давай, Спирька, хватит прощаться, выходим. Митрофан, открывай ворота, − крикнул Сидор.

Обоз состоял из одних саней, на которые бабка Авдотья со Степанидой положили разделанную тушу кабанчика, бочку мёда и полпуда солёного сала. Спирька и Пимен ехали на конях, а Сидор с четырьмя дружинниками шли сзади саней. Дар держал за узду лошадь, запряжённую в сани, а Зозуля и Никифор ехали на санях. До поворота дороги шли молча, потом им дорогу перебежал белый лось — тот самый, которого Спирька вместе с Архипом не раз встречал в Сосновом лесу.

− Белый лось! − воскликнул Спирька.

− Что это было? − в крайнем удивлении спросил Зозуля.

− Это белый лось. Мы, когда с Архипом ходили, видели его. Архип говорит, что это святое животное и никогда не пытался на него охотиться. Этот лось Архипа тоже знает и не боится, − ответил Спирька.

− Испугал он нас, чёрт его побери, − выругался Сидор.

− Зря ты ругаешься на это животное — вот Бог услышит и накажет, − сказал Спирька.

− Да Богу нет никакого дела до этого лося. Ты как ребёнок, Спиридон, − сказал Сидор. Спирька отпустил поводья и вырвался на три корпуса вперёд.

− Обиделся, − улыбнувшись, сказал Сидор.

− А может, Архип-то правду говорит? Охотник врать не любит, − сказал Зозуля.

− И ты в ту же степь, − ухмыльнулся Сидор.

− Ты как хочешь, а я не буду Бога гневить. Хватит об этом. Давай поговорим о чём-нибудь другом, − предложил Зозуля.

− Давай, − вздохнув, согласился Сидор.

− Как у вас ещё сил хватает о чём-либо говорить? Вон сколько снегу намело — идти-то трудно, − сказал с саней Никифор.

− Трудновато, но мы особо никуда не торопимся. Если до вечера не успеем, на постоялом дворе у опушки переночуем. Хозяин, думаю, рад нам будет — народу-то сейчас немного к нему жалует. Сколько идём, а ещё никто навстречу нам не попадался. И вчера мимо острога всего двое саней проехало да несколько путников прошло. Смутное время — обозы и караваны не идут в Новгород и Ладогу. Смотри, дорога совсем не укатана, − сказал Сидор.

− Мы люди военные, нам не привыкать, − сказал один из дружинников.

− Военные не военные, а ходу прибавьте, а то не дай Бог снег снова повалит — вообще в лесу заночуем. А очень не хотелось бы, − поторопил Дар.

− И как люди лихие зимой в лесах живут? − задумавшись, спросил Зозуля.

− Так и живут. Кто шалаши делает, ельником обкладывает, чтобы мягче и теплее было, а кто вообще землянки роет. Только землянки нужно рыть летом либо по осени, − ответил Спирька.

− А ты откуда знаешь? − спросил Зозуля.

− Я много чего знаю. Это ты, Зозуля, всё больше в остроге сидишь да песенки играешь, а я сначала с Архипом все леса местные облазил, а потом и с дружиной побегал. Так что оттуда все мои знания, − ответил Спирька.

− Буслай сказал, что ты в последней схватке троих уложил. Правда это? − спросил Зозуля.

− Говорит — значит, правда. Чего парня мучаешь? − упрекнул Зозулю Дар.

− Ничего я его не мучаю, просто интересно, как там всё было, − ответил гусляр.

− Было всё просто. Они напали, мы победили — вот и весь сказ, − сказал Спирька.

Дальше, около получаса, ехали молча. Все были поглощены своими думами. Спирька думал о Насте, об их будущем. Дар только сегодня узнал, что Пелагея носит под сердцем его дитя, и очень обрадовался, поэтому все его мысли были только об этом. Никифор был в предвкушении приезда в Ладогу. Его голову терзали многие мысли: о том, как он придёт к Амосу и выскажет ему всё, что о нём думает; о том, в каком состоянии находятся его дела. Уезжая, он оставил там двух подмастерьев, которые на него работали. Сейчас Никифор достиг уже такого уровня, что хотел расширить своё дело, чтобы на него работало больше людей — эти мысли терзали его уже очень давно. Сидор не думал ни о чём, он напевал себе под нос какую-то песенку. А Пимен оторвался от всех метров на пятьдесят и просто любовался зимним лесом. А лес действительно был красивым. Было тепло, и всю ночь валил снег, поэтому все ветви были густо облеплены снегом. Лес казался каким-то сказочным. Так же поражала абсолютная тишина.

− Тихо-то как! − нарушил тишину Зозуля.

− Мы же в лесу, − сказал Никифор.

− Всё равно приятно. Вот живём вроде не в городе, в остроге людей немного, но шума там хватает. То Митрич со своими вопросами да советами пристаёт, то бабка Авдотья на весь острог орёт, то дети малые пищат. А здесь просто отдыхаешь, так сказать, жизнью наслаждаешься, − с широкой улыбкой сказал Зозуля.

− Так ты в лес чаще ходи, например с Архипом на охоту — тогда будешь жизнью каждый Божий день наслаждаться, − сказал Спирька.

− Какой из меня охотник? Неспособный я к этому делу, а людей смешить не хочу, − сказал Зозуля.

− Ну, сети-то Калаш научил тебя ставить, так и Архип охотничьему делу обучит, − сказал Спирька.

− Одно дело — рыбу ловить, а охота — это совсем другое. Охотником родиться надо, − сказал Зозуля.

− Может, ты и прав, − сказал Спирька.

− Куда Пимен-то ускакал? − не унимался Зозуля.

− Наверно, устал от твоей болтовни, − ответил Сидор.

− Когда разговариваешь, дорога короче кажется, − сказал Зозуля.

− Тебе надо было Митрича с собой брать — он твоим ушам отдохнуть бы не дал, − сказал Дар.

− Это уж точно — Митрич свой шанс высказаться не упустил бы, − поддержал Спиридон.

Мальтиец сменил дозор на дороге и предложил перекусить своим людям. Его предложение приняли с большим удовольствием. Гийом расстелил большое полотенце прямо на снегу и выложил на него сало, хлеб, сыр и вяленое мясо. Все с аппетитом принялись есть.

− Вот что я думаю: если они пойдут сегодня, то около нас должны появиться где-то к полудню. Поэтому в это время нужно дежурить у дороги всем, − рассудил Вальтер.

− Логично. Что-то мы раньше об этом не подумали, − сказал Мальтиец.

− Просто вы не представляете себе расстояние отсюда до острога, поэтому и не подумали об этом, − сказал Вальтер.

− Сейчас доедим и пойдём к дороге, − сказал Мальтиец и проглотил кусок мяса.

− Поскорее бы, а то надоело есть холодную пищу. Хорошо, что ещё тепло относительно, а то закоченели бы тут, − недовольным голосом сказал Манфред и нехотя положил в рот кусок сала.

− Потерпи немного, я уверен, скоро всё это кончится, − попытался успокоить его Марк.

Когда перекус закончился, Мальтиец дал команду всем переместиться к дороге.

Тем временем обоз подходил уже к большой поляне. Пимен ехал всё так же впереди отряда, а дружинники, наоборот, растянулись — видимо, сказывалась усталость.

− Давай, подтянитесь! Чего растянулись? − строго сказал им Сидор.

− Говорил вам: не болтайте, а берегите силы, − сказал Дар.

− Может, немного передохнём? − предложил один из дружинников.

− На большой поляне передохнём. Там и лошадям сена дадим, и сами перекусим. Совсем недолго осталось, − успокоил всех Сидор.

− Стойте! Что-то мне не нравится это место. Глядите, вон там, вдалеке, птицы взлетели. Возможно, кто-то их спугнул, − сказал Спиридон и насторожился.

− Да брось ты, Спирька. Птицы как птицы — положено им летать. А может, какой-нибудь караван навстречу нам идёт, − предположил Зозуля.

− Может, конечно, и так, но осторожность никогда не помешает, − ответил Спирька.

− Это да, − вздохнув, сказал Зозуля.

− А вон и поляна. Мне казалось, что до неё ещё где-то около получаса езды, − удивлённо сказал Сидор.

− Ты просто зимой здесь не был. Так бывает: летом одна картина, а зимой — совершенно другая. Если ты в лес часто ходить будешь, быстро привыкнешь ориентироваться, − сказал Спирька.

− Молодец ты, Спиридон. Да и Буслай тебя хвалит — видит в тебе прок, − сказал Дар.