Андрей Торопов – Странники (страница 2)

Народу на улице было немного, но достаточно, чтобы приходилось лавировать между идущими на автопилоте людьми, уткнувшимися в телефоны, и уворачиваться от велосипедистов с самокатчиками на тротуаре. К счастью, дорога до метро была недолгой, и скоро девушка нырнула в прохладный склеп московского метрополитена, спустилась по эскалатору на станцию «Тимирязевская» и, войдя в полупустой вагон, удобно устроилась на угловом месте. Благодаря маршруту без пересадок и новой книге Мураками следующие сорок минут она почти не заметила. Не заметила настолько, что едва не проехала свою станцию и выскочила на «Пражской», чудом не прищемив рюкзак захлопнувшимися за ней дверями.

Больница находилась за высоким деревянным забором, который не ремонтировали, наверное, с момента постройки, но это Эмилии даже нравилось. Было в его облупившейся краске и щелях, размером с ладонь, что-то душевное. Мол, не особо мы вас тут и держим, а забор – он так, для красоты просто. Но само здание, хоть и не отличалось красотой, выглядело вполне добротным. Особенно решётки на окнах, да ещё и на всех этажах. Хорошо, что летом картину несколько смягчало обилие зелени во дворе, всё-таки деревья и кусты способны украсить любой, даже далёкий от совершенства, городской пейзаж.

На проходной женщина средних лет с крашеными волосами и полным безразличием на лице списала паспортные данные Эмилии и выдала ей пластиковую карточку-пропуск. Карта была даже более безликой, чем сама вахтёрша. Грязно-серого цвета, без единой надписи. Впрочем, подумала Эмилия, что бы она хотела там увидеть? Тиснённую чёрным готическим шрифтом надпись: «Последний приют для умалишённых» с изображением розового слоника под ней? Охранник неодобрительно окинул взглядом её легкомысленный наряд, но молча щёлкнул кнопкой турникета. Карта работала только на выход.

Двор больницы буквально утопал в зелени, и на старых, но свежевыкрашенных лавочках сидели пациенты, многие из которых провожали Эмилию заинтересованными взглядами. Девушка не увидела никого, кто бы за ними присматривал, и невольно ускорила шаг, торопясь добраться до нужного ей корпуса. Тётя находилась на втором этаже, делила палату с какой-то пожилой женщиной. На время встречи дежурная медсестра попросила соседку посидеть в холле и, недовольно ворча и браня медсестру, правительство, погоду и «эту припёршуюся шмыдру», старушка покинула комнату.

Тётя сидела в кресле, почти неподвижно. Если бы Эмилия не знала, что она слепая – подумала бы, что та пристально разглядывает что-то во дворе. Девушка неловко поёжилась, стоя у двери, не понимая, как начать разговор и уже заранее подозревая, что она не будет знать и как его закончить. Под конец подобных встреч тётя часто начинала бесконечный монолог, становясь раздражительной и даже агрессивной, если её пытались перебить. Тем более если её перебивали, чтобы попрощаться. Но делать было нечего, и, вздохнув, Эмилия подошла поближе к тётке.

– Ирина? Тётя Ирина? Это Эмилия…

Тётя продолжала «смотреть в окно», словно не слыша племянницу, но, когда девушка набрала в лёгкие воздуха, чтобы позвать её опять, она ответила, не повернув головы:

– Эмилия… Привет. А Катерина? С тобой?

– Мама не смогла сегодня. Она в командировке, в Пекине.

– В Пекине? Опять? Она же пару недель назад уже летала туда, по работе.

– Опять, – Эмилия попыталась добавить в свой голос нотки сожаления, но получилось не очень. Актёрскими способностями она никогда не отличалась. – У них сейчас очень много работы по проекту. И постоянно какие-то проблемы вылезают. Она и в выходные обычно по полдня на телефоне, а тут ещё…

– Перестань её всё время оправдывать! – тётя перебила племянницу с нескрываемым раздражением. – Конечно, проще работать, чем навещать сестру… Или воспитывать дочь.

На минуту в палате повисла неловкая пауза. Эмилия не знала, о чём тётя думает в такие моменты, но сама она всегда думала об одном и том же. А что будет, если потихоньку выйти за дверь и быстро пробежать через двор и проходную? Будут ли вообще какие-то последствия, кроме угрызений совести, с которыми она как-нибудь да справится? Несмотря на то, что эта мысль посещала её каждый раз, когда она навещала родственницу, одна или с матерью, проверить её на практике она так никогда и не решилась. И не только потому, что боялась последствий – просто Эмилия чувствовала, что тёте нужны эти визиты и, несмотря на болезнь, в жизни она была не самым неприятным человеком. Эмилии попадались и более безумные кадры, которых она сама бы с радостью упекла в «дурку», дай ей кто-нибудь такую возможность.

После пары натянутых реплик между ней и тётей всё же завязался, пусть и не самый непринуждённый, но хоть какой-то разговор. Новостей у Эмилии особо не было. Она была на каникулах, а поскольку все её друзья разъехались по курортам и родственникам, большую часть времени сидела дома. Но тётя с интересом выслушивала даже те новости, которые и сама уже наверняка знала из радиопередач. Эмилию это не удивляло, она сама предпочитала узнавать новости не из новостных каналов, а от пары-тройки блогеров и знала, что интересность события зависит не только от него самого, но и от подачи.

Разговор шёл вроде бы нормально, но понемногу Эмилия стала замечать, что тётя становится всё более и более отстранённой, почти не слушая племянницу и отвечая невпопад. На этом фоне Эмилия и сама стала всё больше отвлекаться, а потом и вовсе достала смартфон и принялась скролить ленту, благо особой концентрации это занятие не требовало.

Друзья её активно постили фотографии из поездок и, насмотревшись на виды прозрачной морской воды и белых песчаных пляжей, Эмилия не выдержала и тяжело вздохнула. Тётя, которая уже вроде бы и вовсе не реагировала на редкие реплики племянницы, тут же оборвала свой скучный монолог.

– Что? Я тебя утомила уже?

– Нет… совершенно нет, – поспешно, даже слишком поспешно, ответила Эмилия. – Я просто вдруг поняла, что очень сильно соскучилась по путешествиям.

– Ты перестала путешествовать? – в голосе тёти звучало искреннее удивление.

– Так, едва эта чёртова пандемия закончилась, мама…

– Как ты меня достала в своё время своими путешествиями, – без особых эмоций, просто констатируя факт, сказала тётя.

Эмилия даже опешила от такого неожиданного заявления. Конечно, она любила рассказать тёте про свою очередную поездку, а кто бы не захотел поделиться впечатлениями от тайских пляжей или рассказать, как лазил по развалинам Ангкора? И тётя же всегда с интересом слушала эти рассказы. Актриса из неё была ничуть не лучше, чем из Эмилии, и изображать такой интерес в течение долгого времени она бы просто не смогла. И тут, на тебе: «достала!». Пока Эмилия пыталась сообразить, как лучше отреагировать на подобную реплику, тётя сама продолжила мысль:

– Тебе же всё равно было. Хочешь, в пустыню – раз, и в пустыне. А хочешь – на море. А прикрывать тебя кто должен? Мать в любой момент могла к нам в комнату наведаться. А тебя и след простыл. Я уже и подушки под одеяло подкладывала и внимание как могла отвлекала. Оно мне надо было, ты думаешь? Сама бы рассказала всё матери – и путешествуй куда хочешь…

От удивления Эмилия напрочь забыла про смартфон, который держала в руке, и, махнув ею в неопределённом жесте, едва не запустила гаджетом в тётю. Спасибо рефлексам – пальцы сами ухватили недешёвую игрушку.

Было совершенно очевидно, что тётя снова путает Эмилию с матерью, а вот всё остальное больше походило на какой-то бред. Какие путешествия? Какие подушки под одеялом? Какие пустыни? На этом месте Эмилию посетила одна странная мысль. Она же и сама как бы «путешествовала». Не на пляж, к сожалению, но в пустыню – вполне себе. И она бы не сильно удивилась, если бы узнала, что мать тоже могла провернуть подобный фокус. Если бы только рассказ тёти не подразумевал, что её сестра путешествовала вполне себе физически, чего, конечно же, быть не могло.

– Я же ненадолго, – осторожно вставила Эмилия.

– Ненадолго, – передразнила её тётя. – Тебе и два часа было ненадолго. А мне что в это время было делать? Не почитаешь даже – родители на свет прибегут. Спать я не могла, думала, не случилось бы с тобой чего. А ты возвращалась и давай мне всякие небылицы рассказывать. То про розовое море, то про две луны, то ещё про что-нибудь. Придумывала, понятно, половину. Или всё. Не проверишь же.

Тётя вдруг замолчала, а Эмилия, переполненная каким-то детским восторгом, пыталась придумать вопрос, который помог бы разговорить родственницу. Получить от неё хотя бы полунамёк на то, как её мать умудрялась путешествовать, не покидая комнаты. Но тётя молчала, и возбуждение Эмилии понемногу уходило из неё, освобождая место критическому мышлению. Какие путешествия? Какие миры? Наверняка же сёстры во что-то такое играли в детстве, а сейчас… Сейчас тётя находилась совершенно не в том состоянии, когда все её слова стоило принимать на веру.

А ведь Эмилии так отчаянно хотелось поверить в сказку. Как и все её друзья, она не брезговала книжками, фильмами и сериалами про людей со сверхспособностями. Пускай все эти истории выходили под лейблом фантастики или фэнтези, но и что с того? Когда-то фантастикой были полёты в космос и мобильные телефоны, но теперь они реальны. Может, настала пора и для телепортации, о которой десятилетиями мечтали писатели. И не только они – мгновенно переместиться куда-либо мечтал любой обычный человек, оказавшийся в московском метро в час пик.