Андрей Ткачев – Накопилось! (страница 2)

Я это все к тому говорю, что человек древний предстает перед нами как человек двужильный, способный на всякий тяжелый труд. При этом он – человек смышленый, способный добыть огонь и пищу с небывалой сноровкой. В сравнении с такими людьми разнеженные и привыкшие к комфорту современники никуда не годны.

Иаков вон роет колодцы один за одним, вкапывается на десятки метров в твердый и безжизненный грунт, и эти колодцы до сих пор есть. А он их нарыл много. Да это какой-то гений терпения и трудолюбия.

И когда Лаван говорит, что у него «в руке есть сила», то надо представлять себе не куриную лапку интеллигента, а такую крепкую клешню, что лучше не спорить с ее обладателем.

И в Библии часто так. Например, в Бытии, в Книге Судей израилевых, в книгах Царств дышит какая-то первобытная свежесть, которую мы давно не наблюдаем в окружающей жизни. Ибо измельчал человечек.

Читаешь Библию и понимаешь именно это: человек измельчал.

И чин погребения, и Пасхальный канон, которыми мы пользуемся со времен незапамятных, написаны одним человеком – Иоанном из Дамаска. Этот приближенный к двору халифа сирийский инок сумел выразить всю амплитуду сердечных движений: от надгробного рыдания – до пасхального вселенского торжества. Факт сам по себе достаточный для того, чтобы над ним замереть в раздумье.

Однако интересно и то, что подобную роль уже сыграл (и намного ранее) Моисей. Он тоже для нас учитель молитвы. С этой мыслью свыклись далеко не все. Давид – признанный вождь молитвы для всей вселенной. Авраам – отец всех верующих в Бога Живого. Но и Моисей – здесь же.

Когда священник произносит заупокойную молитву «Боже духов всякой плоти», он говорит с Богом словами Моисея. Эти слова были им впервые произнесены при ссоре о первенстве со стороны Корея.

И когда ночной пасхальный обход вокруг храма завершается и наступает время воскресной утрени, священник поет: «Да воскреснет Бог и расточатся врази Его!» Это слова из 67-го псалма, но изначально это возглас Моисея при поднятии Ковчега священниками.

То есть Моисей, как и Иоанн Дамаскин, дал нам слова и мысли для отпевания мертвых и для победы над смертью.

А еще есть 89-й псалом, целиком присваиваемый Моисею. Он читается на первом часе. И есть песня Моисея, раба Божия, которую в Откровении поют спасенные. Да и вся 120-летняя жизнь его, разделенная на три ровных части, по 40 лет, – это пример необходимых ступеней для великого мужа. Сначала долгое изучение внешней мудрости Египта, потом многолетний аскетический искус и одиночество. И только потом – приближение к Богу, обилие чудес и управление народом.

Моисей дан и как образец. Мессия должен повторять ряд вещей, засиявших через Моисея. Например, детство, проведенное в Египте, угроза для жизни в младенчестве и многое другое у Иисуса и Моисея тождественны. Потому что написано во Второзаконии: «Пророка из среды тебя, из братьев твоих, как меня, воздвигнет вам Господь, Бог твой – Его слушайте» (Втор. 18:15).

Авраам, Моисей, Давид, Илия должны реально приблизиться за пост к сердцу нашему. И они – действительные учителя в молитве, вере и борениях.

Он был одним из двух разведчиков, убеждавших евреев идти на овладение Святой Землей (остальные по страху отказались). Он видел Архистратига Сил Господних, при нем пал Иерихон. Он всюду был спутником и правой рукой Моисея, а по смерти последнего принял его полномочия военного и гражданского лидера. Это Иисус Навин.

Очень важно, что Моисей, посвященный в тайны Бога как никто, перед передачей власти Иисусу Навину переименовал его. Вначале тот был Осия. Вернее, Гошуа бин Нун (сын Нуна, или Навина). Но Моисей, зная, что именно человек с именем Иисус должен ввести Израиль в землю Обетованную, переименовал Осию в Иисуса.

Осия и Иисус – довольно разные имена в нашем звучании. У евреев же тот был вначале Гошуа, а потом стал Иегошуа. По сути, к его имени была добавлена только одна буква, причем самая маленькая – «йод». На письме это запятая, только она пишется вверху, а не внизу строки. Это та самая «йота едина», о которой говорил Христос: «ни одна йота или ни одна черта не прейдет из закона, пока не исполнится все» (Мф. 5:18).

Итак, Гошуа стал Иегошуа, и только после этого он мог совершить военное завоевание земли Обетованной.

Если согласиться с тем, что Моисей олицетворяет собой Закон Божий, данный на Синае, то этот Закон в лице Моисея в саму землю не входит. И людей не заводит. Он доводит их только до границы – и сам не входит, умирая. Духовно рассуждая, рай остается закрытым. А вот само вхождение и овладение обещанным совершается усилиями Иисуса, в чем мы вправе усматривать живое пророчество. Суть его в том, что Иисус и только Иисус даст обещанное, а Моисей лишь подготовит все, что сможет.

Смысл Библии – исторический и одновременно внеисторический. Исторический Иисус Навин успешно воюет, молится и наставляет народ. А Иисус Христос дает верующим людям все истинно необходимое: прощение грехов, внутреннее блаженство, успокоение от трудов.

Закон, подобно Моисею, умирает на границе и дальше не идет.

Моисей, конечно, знал эту тонкую подоплеку библейских войн, путешествий и переименований. Знал и рассказал об этом. Только не в лоб, а иносказательно. Как и Господь Христос потом учил притчами, чтобы слышали все, но получили пользу только те, кто уразумел скрытый смысл и исполнил требуемое.

Это имеет важнейшее значение для христиан – в том смысле, что Новый и Ветхий Заветы внутренне соединены. Таким образом, что (по слову Блаженного Августина) «Новый Завет скрыт в Ветхом; а Ветхий раскрыт в Новом».

В Первой книге Царств (24-я глава) есть описание необычной ситуации. Саул преследует Давида, а тот убегает и прячется. В некоей пещере, используемой как овечий загон, Давид нашел временное убежище. И туда же для «нужды» зашел Саул. Видимо, в пещере были овцы, издававшие обычные звуки, потому что Давид смог незаметно приблизиться к Саулу и отрезать часть его плаща. При этом спутники Давида расценили ситуацию как подарок Божий.

В момент естественной немощи, беззащитный и даже смешной, Саул, столько «крови попивший» у Давида, мог наконец-то быть им убит. Но Давид решил иначе. Он дождался, пока Саул выйдет на воздух и отдалится на безопасное расстояние. Потом вышел сам и громко обратился к царю, потрясая краем отрезанной одежды. «Я мог убить тебя сейчас, но не сделал этого. Я не враг царю. Я не подниму руку на помазанника». Таков был общий посыл его речи. Но поскольку Давид – не просто псалмопевец и царь, но и предок Спасителя по плоти, многое в его жизни есть указание на законы жизни духовной.

О чем в этом отрывке может идти речь? Человек немощен. Немощь составляет одно из главных свойств нашей природы. Мы немощны и целиком зависимы от родителей на всем протяжении долгого детства. Немощны в старости. Мы беззащитны, когда спим. А еще мы бываем больны, усталы, одиноки, задавлены тоской… И еще мы подчеркнуто беззащитны в различных нуждах плоти, стыдных и не очень.

Давид, пощадивший Саула при «нужде» последнего, есть образ той благости, которой обладает Христос, Сын Давидов. Он мог бы нас карать, ибо есть за что. И мог бы наносить удары именно в столь частые минуты наших немощей. Но Он лишь «отрезает край одежды», то есть дает знать, что может, но не хочет нас наказывать. Судя по количеству наших грехов, будь Христос иным в отношении к нам, мы и в туалет боялись бы зайти!

Кстати, будучи столь вопиюще немощным существом – что так очевидно, – как, чем и зачем человек умудряется гордиться?

Кто любит Писание, без труда заметит, что читать пророка Исайю – то же, что читать огненные слова пророка-современника. Он как будто сегодня живет. Вот, например: «Не называйте заговором всего того, что народ сей называет заговором; и не бойтесь того, чего он боится, и не страшитесь» (Ис. 8:12). Кто из вас хоть раз не употреблял сегодня словосочетание «всемирный заговор» или «теория заговора»? Это современное слово-паразит. А между тем о нем так четко Исайей сказано: «Не называйте заговором всего того, что народ сей называет заговором; и не бойтесь того, чего он боится, и не страшитесь». И далее: «Господа Саваофа – Его чтите свято, и Он – страх ваш, и Он – трепет ваш!» (Ис. 8:13).

Или: «И дам им отроков в начальники, и дети будут господствовать над ними. И в народе один будет угнетаем другим, и каждый – ближним своим; юноша будет нагло превозноситься над старцем, и простолюдин над вельможею» (Ис. 3:4–5).

Это – о восторженном перекосе в сторону преклонения перед сопливой и спесивой юностью, об утрате мужественности в элитах. Как итог: «Тогда ухватится человек за брата своего, в семействе отца своего, и скажет: „У тебя есть одежда, будь нашим вождем, и да будут эти развалины под рукою твоею”. А он с клятвою скажет: „Не могу исцелить ран общества; и в моем доме нет ни хлеба, ни одежды; не делайте меня вождем народа”» (Ис. 3:6–7).

То есть каждый забулдыга, у которого есть всего лишь одежда, будет приглашен господствовать над «развалинами». А он скажет: не могу исцелить ран общества; не делайте меня вождем народа.

Это и по лексике как из современной газеты.

Раньше в Америке любили читать Библию. Пусть бы и теперь вместе с союзничками своими прочли вот это: «Враждуйте, народы, но трепещите, и внимайте, все отдаленные земли! Вооружайтесь, но трепещите; вооружайтесь, но трепещите! Замышляйте замыслы, но они рушатся; говорите слово, но оно не состоится: ибо с нами Бог!» (Ис. 8:9-10).