Андрей Ткачев – Главные вопросы: о Боге, вере, жизни (страница 8)
Русский язык огромный и очень сильный. Он вобрал в себя очень много. Знаете ли вы, что такие слова, как «адмирал», «альманах», «алкоголь» – это арабские слова? А такие слова как «халат», «халва», «кулак», «диван» – это тюркские слова. Французская лексика – «монтер», «шофер», «антрепренер» и подобное. Голландская лексика касается моря – всякие «шпангоуты», «полундра». То есть наш язык органично впитал в себя огромное количество чужой лексики, переварил и нормально с ней живет.
Русский язык от этого куда-то исчез? Нет. Он спокойно принимает у себя всех «гостей», перемалывает их в муку и превращает в свое. Поэтому и этот мусор американский мы перемелем спокойно и введем его в нашу лексику. Что-то отбросим, что-то изменим до неузнаваемости.
Чтение во спасение. Про книги, которые развивают душу
Христиане и евреи – это люди Писания. Поэтому книга – наш идентификационный код. Есть некнижные народы, то есть те, которые себя самоопределили в истории через оружие, например, или через торговлю, путешествия.
Некоторым людям книга нужна везде: в поездке, в зале ожидания, в коридоре больницы, в транспорте. Кто-то без книги себя очень плохо чувствует. А некоторые к ней относятся совсем по-другому, особенно представители молодого поколения. Когда-то наша страна хвалилась тем, что она самая читающая в мире, первая, победившая в масштабах всей страны неграмотность. Но сегодня уже не очень понятно, насколько мы читающие люди, насколько вообще нужно читать книгу в эпоху гаджетов и цифровых технологий.
Читать надо то, что проверено временем. Ежедневно на-гора издательствами выдается огромное количество текстов, которые ложатся на полки, а спустя 10–15 лет становятся интересными только узким специалистам.
Но есть литература, которая прошла сквозь века и осталась. Вот, например, когда Мигель де Сервантес писал «Хитроумного идальго Дон Кихота Ламанчского», он создавал роман о смерти целой эпохи, описал смерть рыцарства как явления. Автор постоянно цитировал произведения, которые читал сам, однако нам они незнакомы. То есть до нас они просто не дошли, а вот Сервантес остался в веках. Поэтому, если книга написана в XVII веке, а ее читают до сих пор, значит, в ней есть какая-то капля вечности, не умирающая, интересная всем и всегда.
Похожая история у нас с «Евгением Онегиным». Невероятная красота! Эстетически, этически и провиденциально эта книга выходит за рамки вообще любого жанра. И, понимаете, что интересно? Есть свой ритуал у бала, у вечернего туалета, у дуэли. Это все описано там. Мы этого ничего не понимаем, потому что мы не были на балах, не стрелялись на дуэлях, не знаем, что такое шлафрок или сюртук, например. Но то глубокое, что скрыто в этом романе, заставляет нас и плакать, и смеяться, и мы чувствуем, какая это великая вещь.
Когда космонавтов готовят к полетам, то их испытывают разными способами, в том числе, заставляют сидеть в сурдокамере в темноте при полной тишине. Так тренируют их психологическую выносливость. Космонавт Герман Титов знал наизусть «Евгения Онегина». Чтоб не чокнуться в этой сурдокамере, он читал роман наизусть, раз за разом, и этим спасался.
Великая литература может спасти человека. Так что новая книга – это та, которую вы еще не читали. А не та, что рекламируется современным издательством: «Бестселлер, только что выпустили! Спешите купить!» Не читали Гомера? Значит, почитайте, это новая книга для вас.
Сейчас невероятно много изданий для детей: с раскрасками, говорящие, поющие, пищащие, некоторые книжки такие яркие, что хочется их обнять и спать с ними. Только почему-то никто не спит. Ребенок полистал, полистал и выбросил, другую дайте. Происходит какой-то обратный процесс. Хотели одного – получилось, как всегда.
А вот настоящая книга – это та потрепанная, которую еще бабушка и дедушка читали, но она жива. Вот к ней нужно приучать, к письменному тексту, к разговору со смелыми буквами, которые не кривят душой ни перед кем. Царь будет читать книгу или дворник на дежурстве – она ведь говорит одно и то же. Разговор с текстом, работа с ним необходимы ребенку. Поэтому в отрочестве нужно обязательно начитаться приключенческой, путешественнической, природоведческой и всякой остальной литературы, раскрывающей перед ребенком мир из области его детской комнаты, двора, школы до всей Вселенной.
В 17–18 лет ребенку обязательно нужно дать хорошие стихи. У него душа страдает, он влюбляется, мечтает. В это время поэзия – самое лучшее лекарство: Осип Мандельштам, Торквато Тассо, Федерико Гарсиа Лорка и многие другие. Может быть, юная душа выберет своего поэта на всю жизнь.
Параллельно с взрослением важно обязательно читать серьезную литературу. Здесь может быть и политическая аналитика, и историческая литература, и хороший роман, что-то из области драматургии. В это время уже можно и в театр пойти. Прочел «Три сестры» – ничего не понял. Пошел, посмотрел – еще меньше понял. Потом пошел в другой театр – а, вот оно что! Вот здесь понял.
Одним словом, ребенок должен расти с книгой в руках. Сначала он хочет, чтобы папа и мама ему читали. А потом начинает читать сам, тянется к книгам. Этот интерес нужно поддерживать, поощрять.
Кто-то остроумный спросил, почему школьные программы составлены так, что 14–15-летние дети читают книги, написанные наркоманами, самоубийцами, алкоголиками, и это все входит в классику. Эрнест Хемингуэй, Франц Кафка, при всем моем уважении к этим авторам, писали не для школьников. Поэтому здесь есть какая-то фундаментальная ошибка в составлении списков рекомендованной литературы для изучения, потому что там действительно очень много отрицательных персонажей.
Когда романтики изображали самоубийц типа юного Вертера, они вовсе не изображали их как пример того, чего делать не надо. Наоборот, по Европе прокатилась волна самоубийств после выхода в свет книги Гёте. Топились, стрелялись, вешались. Дело в том, что романтическая литература – это литература обезбоженного западного мира. В ней под сомнение поставлена была и вечная жизнь, и божественность Христа, и церковные таинства, и Страшный суд, и воскресение мертвых. А на первый план выставлен был человек в своих страстях и пороках, когда он любит себя, любит свои пороки и делает то, что хочет.
И включение подобных произведений в школьную программу – громадная ошибка, которая коренится в том, что вся наша система образования и образ нашего мышления находятся в сильной зависимости от новейшей эпохи европейского просвещения, и мы остаемся в ментальном плену от некоторых древних установок.
– Слово «Библия» в переводе означает «книги». Но ничего не читать, кроме Библии, у современного человека, пожалуй, не получится. У каждого есть хотя бы специальная литература по работе, которую необходимо прочесть. Что уж говорить про обилие художественных и документальных произведений, которые хочется изучить.
Святой Николай Сербский рекомендовал взять Библию и прочитать ее. Потом отложить ее в сторону и не читать год, два, три. В это время читать все что угодно: беллетристику, классику, поэзию, политические статьи, экономические статьи. Потом это все опять отложить в сторону, взять Библию и опять прочитать ее. И вы почувствуете, что такое слово Божие.
Набор библейских слов гораздо беднее, чем, скажем, язык Пушкина или Толстого. У хороших писателей больше терминов, выражений, слов, интонаций, оттенков. Да, слова в Библии невероятно простые. Но слово Божие сияет глубиной смысла на фоне слов человеческих!
Музыка, формирующая мировоззрение
Классическая музыка сегодня непопулярна. Музыкальная культура современного обывателя – это какой-то пещерный век: три аккорда и смысл ниже пояса. Очень обидно, ведь столько всего написано, столько всего сделано, столько пропущено через себя!
Великие таланты подслушивали звук небесных сфер, полностью отдавали себя искусству, поэтому очень рано сгорали, оставляя после себя только мелко исписанные партитуры. И все это исполняется, как правило, только в стенах консерваторий и оперных театров. А массы слушают совершенно другое. Но мы должны всегда помнить, что музыка формирует мировоззрение. И в наших силах подбирать для себя правильные мелодии.
Как было бы хорошо, если бы человек, заходя в метро, вдруг услышал фрагмент какого-то классического произведения между поездами, буквально в течение полутора-двух минут. Почему нет? Или в вагоне поезда и пригородных электричках почему бы не включить классику?
Вы, наверное, слышали, что на вопрос, кто такой Бетховен, один мальчик ответил: «Это собака». Так думает современный ребенок. Конечно, нужно выходить из этого состояния, ведь нельзя быть добровольным невеждой. Музыка – это очень интересная, важная вещь. Современный человек, живущий внутри цивилизации, пуст. Ему надо чем-то наполняться, но ведь не тем же, что крутят сейчас на радио?!
Часто я спрашиваю водителя, когда в такси работает радио:
– А можно я поищу что-нибудь свое?
– Можно.
Я нахожу, допустим, концерт Рахманинова.
– Вы что, это слушаете? – обращается ко мне водитель.
– Да. Вам не нравится?
– Нет.
– Это музыка без слов, вы поймите, – говорю я таксисту. – Здесь вы не услышите ни одного глупого выражения.