Андрей Ткачев – Апокалипсис. Сейчас позже, чем мы думаем… (страница 12)
Лев – это Христос. Это исполнение пророчества. Еще когда патриарх Иаков умирал, он пророчески уделил благословение всем своим двенадцати сыновьям, и Иуде досталось благословение, в котором он сравнивается со львом. Там еще виноградная лоза, и он моет в вине одежды свои; потом появится еще образ апокалиптический – омовение риз святых в крови Агнца. Благословение Иуды – оно целиком пророческое. И именно от колена Иуды воссиял Господь. Христос пришел к нам не от колена Симеона, не от Рувима, не от Левия – Он Лев от колена Иудина.
Мы только в самом начале книги, на пятой главе, а нам уже говорится: Он победил. Да, мы увидим страшное – но нам уже заранее говорится, что он победит. Он уже победил, Он на кресте еще сказал: «Совершилось!» – и Он потом повторит эти слова, они послужат еще Апокалипсису, но уже сделано все. А после этого откровения следует одно из самых потрясающих мест всей Библии.
Вместо обещанного грозного льва мы видим… Агнца. Это один из парадоксов Евангелия. То есть мы говорим о Троице – и говорим об одном Боге. Мы говорим о Деве – и говорим одновременно о Матери. И здесь мы говорим о Льве, а потом видим Ягненка, Который растоптал драконов.
Если мы посмотрим на гербы стран, даже современных, мы там увидим орлов, медведей, барсов, львов, волков – хищных животных, с которыми древний человек всегда себя ассоциировал. Ягненка никогда никто не ставил ни на герб, ни на алтарь, ни на знамя, никуда. Потому что он слабый, беспомощный. Нежный, вызывающий жалость, но не более. С жалостью в мире не проживешь. Так считали. И вдруг ягненок топчет медведей. Ягненок избодает львов. Ягненок разрывает барсов. Это очередной парадокс, да, но он такой, Иисус, Господь.
Если бы Христос был обычным человеком, Он сам нуждался бы в искупительной жертве. Если бы Он был только человеком, но не был бы при этом и Богом, его жертва могла бы иметь значение только для современников. Но так как Он – Бог, а Бог не ограничен ни временем, ни пространством, то жертва, которая принесена на голгофском кресте, имеет вселенское значение.
Агнцем Господь назван в Апокалипсисе целых 28 раз! Здесь, похоже, опять тайна библейских цифр. 28 – это семь, умноженное на четыре: число полноты умножается на число всей земли.
Исаия в мессианском видении говорит: «Волк и ягненок будут пастись вместе, и лев, как вол, будет есть солому» (Ис. 65:25). Тоже парадокс. «И младенец будет играть над норою аспида, и дитя протянет руку свою на гнездо змеи» (Ис. 11:8). Бессильный, беспомощный вдруг приобретает храбрость, силу, и зло теряет ядовитость в Его присутствии. Такой Господь.
Он многократно у нас называется Агнцем. Это главное Его имя. С этим именем Его узнал Предтеча. Он же показал на Него, и говорит: «Вот Агнец Божий». В сложнейшей ветхозаветной символике Агнец – это тот, кто берет на себя грехи мира. И непорочный – не хромой, без бельма, без какой-то там плеши. Чистый, единолетный, совершенный, непорочный. Он должен быть заклан за грехи мира добровольно, потому что ягнят как раз режут без их согласия. А Христос приходит добровольно заклаться. Это высший из агнцев. И Он говорит: «Дана Мне всякая власть на небе и на земле» (Мф. 28:18). Вся власть у Него. Он, Ягненок, купил себе кровью своей такое право.
Кровь Агнца – очень понятный образ не только для христиан, но и для иудеев. Кровью пасхального Агнца израильтяне когда-то помазали косяки дверей своих домов, и десятая египетская казнь не коснулась их. Этот эпизод библейской Книги Исход превратил кровь ягненка в символ спасения.
Закон Божий устанавливает, что за грех – смерть, и не бывает прощения грехов без пролития крови. Поэтому Христос истекает кровью, Он умирает на кресте, и, повиснув на древе – а сказано: «Проклят висящий на древе», – Он берет на себя проклятье всех наших грехов. А так как Он не только человек, но и Бог, Божество сообщает этой жертве непреходящее значение.
В этих строчках Иоанн Богослов и описывает Агнца, Которого увидел: во-первых, Он как бы закланный…
Здесь речь идет, конечно, о Христе. Но Он действительно был заклан. «Как бы» – потому что… одно дело, когда это характеризовалось земной жизнью, когда Он был распят – другое дело теперь, когда видит Иоанн Богослов чуть ли не через сто лет… «как бы закланный». Это слово свидетельствует, во- первых, о прошедшем, о том, что было; во-вторых, о том, что и доныне мы закалаем – как бы, и тут сказано «как бы» закалаем Его – своими грехами.
Во-вторых, у Агнца семь рогов…
По истолкованию христианских экзегетов, это раны Христа, это те страдания, которые он претерпел, то есть Агнец понес на себе как бы полноту наказания, потому что число семь указывает на некую полноту, возможно, в этой жизни. Например, в человеческом измерении мир делится на седмицы – одна неделя, другая… То есть Он вкусил всю полноту, и число «семь» на это может указать.
А в-третьих, у него семь очей. Про семь глаз Бога писал и пророк Захария – почти за шестьсот лет до Иоанна Богослова он видел что-то похожее.
У пророка Захарии много таинственных образов, действительно апокалиптических картин, видений, которые не до конца раскрыты, не до конца понятны… Иоанн использует образ очей и наделяет Агнца этим атрибутом… И сказано, что эти очи – не просто глаза, а семь духов Божиих, посланных во всю землю. Представьте себе, что это некое всевидение, которым наделен Агнец…
Семь очей – это око недремлющее, символ везде- присутствия Божьего. У пророков написано: «Светлейшие глаза Твои тысячекратно яснейшие Солнца». То есть так говорят: глазам Твоим, тысячекратно светлейшим Солнца, не свойственно смотреть на преступления. Бог не хочет смотреть на зло. Однако Он вынужден делать это, потому что зла, к сожалению, хватает.
И потому Агнец делает то, чего никто из нас, людей – живущих теперь, живших прежде, и тех, кто будет жить после нас – сделать не мог: он берет книгу, чтобы открыть ее.
И в Апокалипсисе, и вообще в Церкви фимиам, ладан – это символ молитвы. И в Библии мы читаем, что та или иная жертва – благоухание для Господа. Господь обонял первую жертву Каина и Авеля. И жертва Авеля ему была приятна, по состоянию сердца Авеля. А жертва Каина была неприятна. Он или принимает ту или иную жертву, или не принимает. И если принимает, она приятна Ему, как человеку приятен ароматный запах. Демонская сила приносит с собой смрад. Вонь, грязь – это по сути такое дьявольское явление. А чистота и благоухание – это Божие. Эта символика очень прозрачна.
Поднятие кадильного дыма вверх – это, в общем- то, и есть образ поднятия души к Небу. И в Откровении в кадильницу, данную ангелом, возлагается фимиам с молитвами всех святых. Это именно молитвы святых – людей, которые доверили себя Богу, и Он обитает в них, и это действительно жертва благоприятная.
Образ престола Божия действительно можно назвать ключевым образом Апокалипсиса. Он красной нитью проходит через все повествование. Бог на престоле – это образ владыки мира, и, конечно, образ престола связан с идеей суда над миром, то есть, опять же, именно Господь определяет, что есть истина, что есть ложь, что есть свет, что есть тьма – и к Нему восходят эти нравственные критерии добра и зла…
Это песнь спасенных. Церковь – она поет. Влюбленным свойственно петь, как говорил блаженный Августин. И в Царстве Небесном поют. Пение – это единственное искусство, которое можно забрать с собой с Земли. И святые поют новую песнь. Они еще не знают, что будет дальше. Книга, которую держит в руках Сидящий на престоле, запечатана изнутри и снаружи, семью печатями, и никто не может не только прочитать ее, но даже взять ее и посмотреть в нее. Они не знают ничего. И когда уже появляется ягненок – лев от колена Иуды, который победил, умер и ожил, и Он берет ее – для них это тоже откровение. И Царство Божие, как следует из этих слов – это не погружение в законченную реальность, а некое движение, анфилады таинственных комнат, с постоянным увеличением откровения.
И как литургичен этот текст: «Достоин ты взять книгу и снять с нее печати» (Откр. 5:9). Все мы помним молитву Богородице: «Достойно есть яко воистину блажити Тя, Богородицу». Или: «Достойно и праведно есть поклоняться Отцу, и Сыну, и Святому Духу». И здесь мы слышим литургический гимн: «Достоин ты взять книгу и снять с нее печати, ибо ты был заклан, и кровью своей искупил нас Богу из всякого колена», – это новая литургическая песнь. Так Апокалипсис понимается через божественную службу.