следы твоей поступи в небе,
как жгучим шмелям мне под силу
сгибать лишь пружинистый стебель,
а утром сказать полусонно:
ты прежде была невесома.
Петрополь
Летучая мышь или власть
бокалом разбитого града —
трефовая всадника масть
и бешеный конь конокрада?
Сочти, сколько в горле колец,
что в срезе береза ваяет,
дыхания вырублен лес,
и жалят смертельные сваи.
«Душа, ты слышишь пенье…»
Душа, ты слышишь пенье?
Душа, то пляшут мимы,
и в них летят каменья,
и пролетают мимо.
Дождь Франсуа Вийона
Дождь размочил дороги у Парижа,
уже не отражают неба лужи,
хлыст под дождем становится все уже,
и конюх пьян, и в небе мокнет птица.
Дороги шатки и неверны лица.
Все льется: лес, река, дороги, свечи,
все расплывается, и шум, и мнится,
дождь обнажает вместе с грязью плечи.
Все залило, вселенский водопад
не стал потопом по недоразуменью —
одна вода вокруг, усы висят
у ездоков, уснувших в поселенье.
Вода стекает с неба, мост чуть-чуть
не достает хребтом скрипящим стока.
Смывает – все, вчерашний смыло путь
и путь сегодняшний, там, где была дорога.
Смывает глину, шерсть, плевки, отбросы
ресницы, выгребные ямы, розы —
дождь, дождь, дождь, непроглядный дождь
размыл могилы, подступы к дворам,
размыл все буквы, голубеет кость,
размыл все клумбы, лес похож на храм.
Дороги вязки, и посыльный спит,
есть только дождь. Но всадник гонит лошадь!
Дождем наездник с лошадью был слит,
и это отразила площадь.
Есть только дождь кругом, навоз, кареты,
заборы, крыши, окна, шпили, ангел,
все смылось, сплыло, спрятались гадалки,
сирень не видно, дождь один, без ветра.
Есть только дождь…
Но всадник гонит лошадь —
он на привычном в мире бездорожье
нашел в разъезжей грязи медальон,
хотел продать, но только синий глаз
совпал случайно с дождевою каплей —
и с места гнал в карьер Вийон!
Все дождь. И в мире – только капли,
и только капель шум в ушах у нас.
Все дождь, все дождь! Над крышами Парижа
дождь кончился, и, спрятав начертанье,
ездок, свистя, осматривает зданье,
а завтра – снова дождь…
Снег, белый снег…
Снег, белый снег, белее, чем висок, 
