«пиф-паф», и вот тебе ответ —
луна из серебра
на белое лицо глядит,
звезда с звездою говорит
опят по фене, снег лежит,
летим и мы – пора.
Продолжение классической ночи: Эль – черт
Снег летит. Эль и ее спутник спешат сквозь снегопад.
Фон Тойффелль:
– «Не слушайте, мой друг, одна тоска,
тоска и бред. Но всё же в этом пенье
есть нечто от гармонии миров.
Так светит расщеплённая доска,
и плотник, пребывающий в похмелье,
клянёт весь свет, но к утру – крест готов.
И, вряд ли, различив прямую речь,
проклятья, охи, ахи, брань – последний
образчик ругани на ветхом языке,
его б соседу удалось усечь,
что плотник этот – путь прямой к спасенью
сложил, приплюсовав доску к доске».
– «Я вас давно спросить хотела, вы
знакомы с Автором? Давно ли вы его
видали? Отвечайте, только без,
без ваших парадоксов» – «Но, увы,
не видя вас три месяца всего,
но заболел и, кажется, исчез.
Хотите убедиться?»
Взлетают в воздух и исчезают.
Хор бесов
Летим к прудам, летим к прудам,
на новогодний шум и гам,
где пляшут праздничный канкан
в рубашках фонари…
Пустая комната. Входят Эль и фон Тойффелль:
Вот мы и в комнате его. В окне
маячит стадион. А на диване
пальто валяется. Разбитое трюмо.
Бумага скомкана, как призрак в тишине,
пальто. И револьвер в его кармане.
Смотрите, вот прощальное письмо.
«Я еду к морю», – коротко и ясно.
Вы плачете? Ну, это вы напрасно.
………
Оранжевый фрагмент
Побережье
Южный город. Рождество у моря.
Снег залетает. Открыта фортка.
Месяц плывёт как некая форма
пустыни небесной. Как некая линза,
лия пустоту, но встречая лица,
столь пустынные, сколь он сам
выгнут навстречу пустым глазам.
Запустения мерзость страшней, чем просто
пустота, и храм здесь ниже погоста,
такова изначально южная местность.
Пустота прекрасна, покуда мерзость
запустения в сложенном вдвое лице
сломанной буквой говорит о конце.
………
Сонеты к Сапфо
…фиалкокудрая Сапфо
Автор бредет по набережной. Из пустых кафе доносится музыка.
Как в одночасье произнёс Поль Сартр:
«Люблю за то, что есть ты». И заране 
