Я восходил внутрь
себя. Засыпал мир.
Месяц бежал пут,
голос звучал лир.
Черных зонты крыл
взвил Люцифер вновь,
сквозь переход жил
била в виски кровь.
О, я поднимусь вверх,
перерасту мозг,
чтобы в лучах вен
слиться с лучом звезд!
«Ты помнишь цирк из маленького детства…»
Ты помнишь цирк из маленького детства?
Скрипач играл, как губы красил ей.
Какие там еще разыгрывались действа
в амфитеатрах памяти твоей?
А помнишь, плакала у гибели гимнаста,
светились мимы, спали в гриме клоуны,
скакали кони коронованных династий —
здесь есть опилки, значит в мире ровно,
и есть оркестрик – значит, в мире праздник,
и есть иллюзия, а значит в мире тише,
и, может быть, отгрохотали марши,
а значит, ты живешь, живешь и дышишь,
и крыльями все медленнее машешь.
«Прекрасный мир уходит в перелески…»
В. С.
Прекрасный мир уходит в перелески,
и самолет взлетает с бездорожья,
и светел мир, и полон сонной дрожью
твой голосок, всегда прекрасно детский.
И Троя рассылает, словно солнце,
гонцов своих с аортой золотой,
птенцов голубоглазых и питомцев
затем, чтоб в мире не кончался бой.
Затем, что мы пернаты и легки,
дыша картонным воздухом предсердий,
затем, что мы бессмертны, вопреки
тому, что называют смертью.
Нас известят об этой светлой жизни,
и воздух опустевший станет синь,
и голос будет мой в твоей отчизне
незряч и улетающ, словно жизнь.
Парки
Осенние парки со скачущими конями
и глиняным Пьеро, бредущим следом,
сквозные годами, неделями, днями,
горящие неровно, как спицы велосипеда.
Осыпаются парки и шаркают сторожа,
обнажается ствол, как натурщица, сбившаяся со счета.
Листья внизу ложатся, чуть дрожа,
как будто сбросила платье и не решается переступить отчего-то.
И я чувствую, как мое гипсовое сердце постепенно оживает,
в нем пульсирует дым от листьев и светопреломляющий холод,
и лавочки бродят в крови и кровь преображают
в эту осень пустую, как хлопнули дверью – и эхо из холла.
Я прохожу мимо вас, не замечая, будто мимо зеркал,
вижу ясно, как, пульсируя, свиваются с ветками вены.
Холод, тишь, деревья в подсвечниках. Дыханье моего мирка
в невесомом чуде чуть сдвинувшейся Вселенной.
Сонет
G. H.
Живи, хоть на дне дня,
живи, не узнав дна, 
