как телефон в ночи – дырявым диском,
в ответ – отбой. В глазах цифирь бежит
и рассыпается на пляже низком —
сонет из цифр, тот, что набрали с риском
мы рассыпаем; вот уж он лежит,
мешаясь с галькой, и волна со свистом
ударит в знаки знаком. Мол дрожит.
Рассыпан код твой, Эль, от «А» до «Я»,
от цифры «девять» и до «единицы».
Мы все – немного знаки, и ресницы
всё шире знак вбирают бытия.
Прибой следы стирает Эль. И мнится,
он их сотрет. Как гальку. До нуля.
Я не сказал, вообще, что ты была,
ни в частности, поскольку (рот в изломе),
я не сказал (и юбки ткань светла),
я не сказал, как вдумаешься, кроме
напыщенных словес (из-за угла
летящий шарф), да, ничего (и кони
несут письмо) и этого узла
не разрубить (синеет взгляд) без крови.
Но даже если я (слеза) и не
свяжу двух слов (листву роняют кроны,
и горло – знак разлуки плеч), вполне
я обойдусь без этого. Короны
в прическе нищей не прощает свет,
но что же делать, коль заколки нет.
Я перепутал Музу, слезы, Эль…
Послушай, Эль, выходит вхолостую
я пел, когда Февраль, в окне тасуя
сезоны года, тратил акварель.
Корабль садится на ресницы мель,
и взгляд – на золотой песок. Такую
я истину постиг. А мы – на пыль
всё чаще, и немало не пасуя.
Песок – есть жизнь пустыни, звёздных миль,
особенно – когда глаза и губы,
особенно – когда живые… Глупо,
но это все напоминает – киль
летящих птиц. Над пылью, над песком.
6 футов – под. Над плачущим лицом.
Ты слышишь, Эль (здесь пропуск), дорогой,
мой белый друг (здесь пропуск, пропуск снова),
ни взять, ни жить, и только под рукой
(не разобрать) качнется локон, словно…
(и снова пропуск). Может быть, в глухой
деревне… сожжены мосты. Основа
любви (и вновь не разобрать) в слепой
надежде (многоточие). Звездой
в стакане (пропуск) разобьётся небо,
но взгляд продлится дольше, чем звезда,
и (пропуск, умолчанье) никогда
ещё я (многоточие) нелепо
так не любил (бежит, бежит, скользя,
слеза) и без (размыто) жить нельзя.
На пустом столе комнаты возникает световая улитка.
Она раскручивается и превращается в клубящийся женский образ. Трудно сказать, реален ли он.
И голубь, покидающий карниз,
и улица, в лицо кидаясь, снова
здесь всё тебя напомнит. Ставлю слово.
Оставить слово – как оставить жизнь.
Но до чего же пусто! Из пустого
двора летят слова и смотрят вниз,
и эхо гонит пред собою лист.
И облако похоже на святого. 
