Андрей Стерхов – Быть драконом (страница 78)

— И вот ещё, — продолжала Альбина. — Она танцовщица.

— Точно?

— Точно-точно. В каком ночном клубе танцует. Сама сказала, когда знакомились.

— Не врала?

— Нет, тут не врала. Точно — танцует в клубе.

— А в каком?

— Про это ничего не говорила.

— Жаль.

— Жаль, конечно, но, Егор, если бы я всё про неё знала, сама бы нашла и…

Альбина осеклась.

— И что бы ты с ней сделала? — шёпотом спросил я, наклонившись к её уху.

— Сам знаешь, что, — тоже шёпотом ответила она.

Не знал, но догадывался.

— Как думаешь, — спросил я уже в полный голос, — когда будут проводить чёрную мессу? Имеются ли на этот счёт какие-нибудь специальные указания?

— Никаких, — мотнула головой Альбина. — Но я так тебе скажу: как только ребёнка украдут, так и в ту же ночь всё и устроят.

— Ты думаешь, они ребёнка в жертву принесут?

— Не думаю, знаю. — Альбина хлопнула по лежащему у меня на коленях гримуару. — Там так и было указано: новорождённого ребёнка мужского пола ровно в полночь зарезать, кровь его невинную в чашу сцедить и… Далее по тексту. А когда Князь явится, за верное служение любую просьбу исполнит. Надо полагать, в ту же ночь и зачнут ребятёнка.

— Сильный ход — чужого погубить, чтобы своего зачать, — возмущённо заметил я.

На что Альбина сказала:

— Это только так говорится, Егор, что на чужом горе, своего счастья не построишь, а в жизни только так все и делают. Так уж устроен этот мир. — Подумала и добавила: — К сожалению.

— Но не на крови же счастье своё строить, — заметил я.

— На крови — можно, а вот на невинной крови — нельзя. На невинной — это сущий беспредел.

— Ладно, — сказал я, освобождаясь от объятий ведьмы, — полетел я.

И направился к выходу.

— Лети дракон, лети, — поддержала она мой порыв. — Лети и спаси меня.

— И тебя тоже спасу.

— А кого ещё?

— Как кого? Ребёнка.

— А-а, ну да, — хлопнула себя по лбу Альбина. — Ребёнка. — Помолчала секунду и тихо добавила: — Одного спасёшь, чтоб другой не родился.

Я замер в дверях и обернулся.

— Ну, ты, Альбина, и ведьма! Ну, ты и…

— Так уж устроен этот мир, дракон, — оборвала она меня. — Спасая одного, лишаешь жизни другого. Ничего с этим не поделать, так что не рви душу на части.

— Если бы кое-кто свои тетрадки взрывоопасные не бросал где ни попадя, — заметил я, — глядишь, и дракону не пришлось бы душу на части рвать.

Альбина смутилась (или — пойди, разберись — сделала вид, что смутилась), потупила очи и сказала:

— Прости, ради Силы.

— Ради Силы прощаю, — великодушно ответил я и направился в прихожую.

Альбина увязалась за мной.

Уже у двери я вытащил кольцо Танушо и отдал его хозяке.

— На, забирай.

Она зажала кольцо в руке и удивилась:

— Не использовал?

— Использовал, — признался я. — Но потом зарядил.

Альбина сняла с полки Шляпу Птицелова, а с крючка какую-то изогнутую шпагу и протянула всё это со словами:

— Тогда и ты забирай своё.

Шляпу я взял, а шпагу отпихнул:

— Не моя.

— Разве ты без шпаги пришёл? — удивилась Альбина.

Шутку юмора я понял (Михаила Афанасьевича почитываем), но ничего я в ответ не сказал, лишь оглядел с ног до головы молодое тело старухи, крадущей годы у своих клиенток, нахлобучил шляпу, лихо отсалютовал и вышел вон.

Когда дверь захлопнулась, я вздрогнул, словно от выстрела, и почему-то подумал в этот миг о ребёнке, рождение которого не должен был допустить.

Подумал и прошептал:

— Жить не хочется.

А потом проорал на весь подъезд:

— Не хочется, но надо!

Раскинул руки крыльям и, загудев на манер пикирующего бомбардировщика, понёсся вниз.

11

Добравшись до машины, я поставил диск Стинга с песнями из лабиринта и стал под сентиментальные мелодии бог знает какого века фильтровать полученные из разных источников сведения.

Картина складывалась следующая.

У дьволопоклонника со стажем Евгения Антонова есть боевая подруга Антонина (в том, что вороватая клиентка Альбины является подругой Демона, я не сомневался). Это раз. Сладкая парочка хочет завести ребёнка. Это два. Поскольку здоровья им Бог не дал, решили за помощью обратиться к Хозяину, то бишь — к Князю Тишину, а проще говоря — к той тёмной силе из Запредельного, что в народе зовётся Сатаной. Это три. Обратиться к Сатане, конечно, не просто (эсэмэской не вызовешь — факт), но возможно. Способов несколько, один из них — чёрная месса. Её и выбрали. И это четыре.

А дальше так.

Чтобы провести обряд чёрной мессы и получить всякие колдовские бонусы, в своём распоряжении, как известно, нужно иметь следующее: переклинившие мозги, надлежащие артефакты (ритуальную чашу, жертвенный нож, окровавленный церковный крест), а помимо — верное заклинание. Ну и новорождённого пацанёнка ещё нужно где-то найти для заклания.

С мозгами у них всё в порядке (в том смысле, что мозги у них давно уже набок съехали), артефакты собрали, заклятие у ведьмы своровали, осталось ещё ребёнка где-то утянуть.

«Впрочем, — соображал я, — вполне возможно, что уже утянули. А если это так, то жди в эту полночь беды».

В том, что они торопятся совершить своё тёмное дело, я был уверен — два трупа на них. Два трупа — это не шутка. С мозгами у ребят, конечно, не всё в порядке, но не совсем же дураки, должны понимать, что их уже ищут. Если даже не брать в расчёт (вряд ли труп уже обнаружен) убийство на улице Бабушкина, расстрелянного священника вполне достаточно. Это, как говорит упырь Воронцов, «общественно-резонансное преступление». Любому ясно: менты землю роют.

«Торопятся они, торопятся, — прикидывал я, барабаня пальцами по рулю в такт музыки. — Ещё как торопятся, просто дико торопятся. А раз они торопятся, значит, и мне медлить нельзя».

Теперь я был в курсе, кого искать. Понимал, что искать нужно срочно. Одного не знал — где искать.