Андрей Степанов – Шестерни системы (страница 11)

Чтобы не дожидаться свинцового дождя, я укрылся за большой кадкой с растением непонятного цвета. Дождался, когда мимо пролетит пара пуль, слегка высунулся и несколько раз выстрелил в ответ.

Противник успел разбежаться по укрытиям. Даже усатого смогли спрятать. А вообще его личность — еще одно доказательство того, что все происходит циклично. Раз у нас снова начали отращивать косматые бороды после десятилетия торжества бритвенных станков, то здесь я видел то же самое, хотя выражалось это слегка иначе.

— И долго вы там лежать будете? — прикрикнул я на Быкова, перезарядил оружие и уложил пяток путь в дверной косяк повыше головы одного из нападавших. Просто для того, чтобы он обделался от страха.

Магазинами я забил все карманы и даже по одному в носке держал. Как чувствовал, что понадобится.

Сыщик отшвырнул оба стула и высунулся из-под стола вместе с Ирой, показал на мой пистолет. Я размеренно отстрелял еще несколько патронов, чтобы эти двое смогли укрыться.

— Вам отсюда все равно не уйти! — голос усатого теперь звучал слегка надрывно.

— Как в дешевом вестерне! — выругался я, снова меняя магазин. — Укатили в какую-то глушь, на вокзале встретили, теперь перестрелка в ресторане!

В ответ несколько пуль продырявили широкий лист растения, а одно меткое попадание и вовсе заставило стебель надломиться.

— Может быть, теперь вы расскажете нам, что происходит? — гневно спросил я Иру, которая сидела рядом на пятой точке и изо всех сил растирала голень, расстегнув сапог. — Быков! — взвыл я, заметив, что сыщик не сделал ни единого выстрела, повернулся к нему и увидел, что тот смотрит на тонкую дамскую ножку. — Хватит пялиться и помоги нам выбраться отсюда!

— Так в окно ж! — он ткнул пальцем в туманную улицу.

— Гениально, чтоб тебя, — я сжался, укрываясь от выбиваемых пулями щепок из деревянной кадушки. — Вы идти можете? — я тронул Иру за плечо.

— Могу, — ответила она и голос ее дрогнул. — У меня машина снаружи, я вас вывезу отсюда.

Как ни хотелось мне оставлять чемодан вещей в гостинице, другого выбора у нас не было. Я согласился. Быков расчехлил револьвер.

— Будем считать до трех? — спросил он.

— Как только сапог застегнет, — ответил я, приподнялся, уперся плечом в кадушку и приготовился.

Операция прошла без сучка и задоринки. Застежка-молния свистнула на сапоге Иры, я методично избавился еще от восьми патронов, а Быков опустошил барабан. Зато мы оказались на улице.

Ресторану при гостинице не на что жаловаться — местный ужин обошелся бы нам не дороже, чем в три рубля, а погром... уже не на моей совести.

Девушка нас не обманула — на улице стоял вседорожник на массивных колесах. Крупный настолько, что пришлось вставать на подножку, чтобы забраться внутрь. Автомобиль взревел двигателем, с присвистом развернулся на мокрой брусчатке и покатил по узким улицам.

Из кузова автомобиля я не мог назвать их узкими — пара таких махин, в которой мы ехали, спокойно могла бы в ряд пройти по любой из улочек. Но они были настолько кривыми, что только местные жители рискнули бы проехать по ним с той скоростью, с которой нас везла девушка.

Она некоторое время петляла по городу, пока нас с Аланом на заднем сиденье бросало из стороны в сторону и даже пару раз приложило о крышу. Я бы не возражал, если бы экскурсия по Вельску, месту загадочному и очень неприветливому, была не такой тряской.

— Приехали, — наконец отрапортовала Ира и выскользнула из автомобиля.

Я провел рукой по ребрам, чтобы убедиться, что у меня ничего не сломано. Быков выглядел примерно также. Он потянул за ручку и вывалился наружу, бледный, как смерть. Сомневаюсь, что я выглядел лучше.

Упершись ладонями в колени, радуясь проступившей испарине, которая моментально охладила тело, я быстро осмотрел место, в которое мы прибыли. Редкие сосны, скамейка рядом, какое-то освещение, яркое, но не городское. Поодаль виднелся металлический забор на кирпичном основании.

Я выпрямился и уставился в двустволку, которая смотрела мне прямо в грудь. Вторая такая же смотрела на Быкова.

— Извините, но так надо, — сказала Ира извиняющимся тоном.

— А я думал, что вы меня простили за тот неудачный пинок, — пошутил я.

— Простила, — по ее губам скользнула улыбка и тут же пропала. — Но моя матушка перестраховывается, и не могу сказать, что я имею что-то против ее идей. Потом вам все вернут.

К нам подошел третий, на этот раз с карабином за спиной, но тканым мешком в руках. Я сперва подумал, что нам будут надевать такие на голову, но он попросил наше оружие.

— Как тут откажешь, — я покосился на внушительного диаметра дуло двустволки.

— Вельское гостеприимство, — Быков только что выпрямился и стоял теперь с нагловатой улыбкой. — Во что же ты меня втянул, барон?

— Сейчас узнаем.

Я медленно вытащил пистолет положил его в мешок. Мужчина похлопал меня по оттопыренному карману, куда я запихнул пустые магазины. Пришлось опорожнить все.

— Если хоть один пропадет... — многозначительно сказал я изумленному мужику, бросив в мешок последний.

— Не пропадет, мы вам не враги, — спокойно ответила Ира и, когда Быков тоже оставил свое оружие, провела нас через небольшой парк к дому.

Я смотрел во все глаза, чувствуя, что это какое-то особое место. Ведь мы все еще не выбрались из города, а поместье в городской черте — кое-что значит, даже в глубинке.

Мужчина с мешком открыл нам двери и впустил в дом. Там было тепло и сухо, чему я очень обрадовался даже после десяти минут пребывания в одном костюме на улице.

Ира поспешила вперед, в гостиную с камином, и оттуда послышались голоса. Вскоре она вернулась:

— Идемте, маман хочет вас видеть.

— Ты уже готов знакомиться с ее мамой? — шепнул я Быкову, когда мы пошли вперед.

— Нет, на такое я не подписывался! — прошипел он в ответ.

— Зато на ее ноги пялился, — он двинул мне локтем под ребра и замолчал.

В гостиной стояли двое. Ира и ее мать, которая отличалась разве что парой морщин на лбу и чуть более хищным выражением лица. У них даже прически были одинаковые.

— Вот, маман, наши гости, — девушка указала на нас рукой, а ее мать надменно изучала.

— Нас сейчас либо сожрут, — пробормотал я, — либо это правда лавкрафтовский сюжет.

— Пусть лучше сожрут, — еле слышно отозвался сыщик.

— А это моя маман, Евлампия Хворостова, — Ира представила свою матушку, и я приложил немало усилий, чтобы придержать челюсть. — Она — сестра Ипполита Хворостова, который заседал в Большом Совете. Но это, я думаю, вы и так знаете, — она позволила себе легкую улыбку, а я с трудом проглотил ком в горле. Приехали!

Глава 7. Две семьи

— Присаживайтесь, прошу, — мадам с хищным лицом указала нам на единственное кресло возле камина. — Ох... — она хлопнула себя по лбу, а потом громко крикнула: — еще стульев! — и через минуту рослые мужики с двустволками организовали нам дополнительные сидячие места. Вполне удобные.

Обе дамы также сели напротив нас, приняв одинаковые позы. Но если Ира по-прежнему смотрелась уверенно, ее мать показалась мне немного растерянной. Загадок от их поведения меньше не стало, но похоже, что требовалось кое-какое время, чтобы начать беседу.

Пока они обе собирались с мыслями, Быков осматривал гостиную с высокими потолками, хорошо освещенную и приведенную в полный порядок — раз даже стульев не хватало. Я же удивлялся, как при таком сходстве матери и дочери, обе они не были похожи на Хворостова из Большого Совета, который одной приходился братом, а другой — дядей. Разве что двоюродным?

— Простите, — начал я первым, — ваш брат...

— Не говорите, что тоже поверили в написанное в газетах! — женщина быстро изменилась в лице. — Все, что там говорят — ложь! До последнего слова! Ипполит никогда таким не был!

Опять Ипполиту не повезло, подумал я. Но теперь мне срочно требовалось ознакомиться с местной прессой, потому что ляпну что-нибудь не подумав — и раздую еще один большой скандал. Чертово дворянство.

— Охотно верю, потому что не был с ним знаком лично, а газеты действительно часто искажают правду, — поддакнул я, решив потянуть время. — Но, видите ли, мы с моим другом целый день провели в пути. Поэтому я не видел последних газет. И, чтобы ознакомиться с противоположной точкой зрения относительно вашего брата...

— Кончайте юлить! — выкрикнула Евлампия и, пошарив рукой на столике неподалеку, скомкала и швырнула в меня шуршащие листы. — Читайте!

В руках у меня оказалась столичная газета, в которой ситуации с Хворостовым отвели даже не первую полосу. В заметке ни слова не говорилось о заговорах или связи с Сергеем Николаевичем. Кратко и без излишеств автор указывал на то, что Ипполит своим поведением, действиями и образом мыслей дискредитировал не только себя и свою работу в совете, но еще и всю семью и дворянство губернии в целом.

«Не предстало достопочтенному человеку, который вот уже пять лет успешно ратовал за свою губернию в Большом Совете, вести себя столь низко и участвовать в беседах столь неприличных, что их и упоминать на страницах сей газеты не положено». Так завершался материал, посвященный Хворостову.

— Собственно... — начал я и тут же замолчал.

— И чего ты им скажешь? — спросил Быков, читавший ту же самую заметку через мое плечо.

— Узнали противоположную точку зрения? — поинтересовалась Ира.