Андрей Степанов – Господин барон (страница 26)

— Что за вопрос? Конечно, видел!

— Максим, повежливее, — шепнула Аня мне в ухо, но, как оказалось, достаточно громко:

— Опустим формальности, Анютка, — император неожиданно сменил тон. — Я знаю, что до нашей машины имеют допуск только люди доверенные. Я же не знаю всех служащих и работников во всех отделениях и департаментах Империи. И я готов смилостивиться, когда мне объяснят, в чем дело, от и до.

— Тогда начнем с главного? — я посмотрел на Павла и Аню — они вдвоем одобрительно кивнули, вызвав у императора только больше сомнений.

— Что ж, главное, мне кажется, и так понятно — вы присматривали за моей дочерью и, вероятно, спасли ее от какой-нибудь беды, — в его словах не звучало ни намека на вопрос, настолько он был уверен в своих словах.

Я улыбнулся, убрал портер в карман и положил на стол локоть. Потом отчего-то подумал, что это все же крайне неприлично и выпрямился на кресле. Очень удобном и уютном кресле.

— Дело в том, ваше... величество, — непривычные сочетания с трудом ложились на язык, — я не имею никакого отношения ни к одному из ваших департаментов. Несмотря на то, что вчера на радио высказали предположение, будто бы я — шпион, да и некоторые мои знакомые тоже так думали, я не служу в Третьем отделении или в службах вашей разведки, — я сделал паузу, чтобы вдруг случайно следующей фразой не перебить императора. Но тот молчал, и я продолжил: — Точно так же я не отношусь ни к одной из групп лиц, которые работают с вашей машиной для перемещений. Я не служащий, не ученый и даже не механик. Для вашего мира я — всего лишь гость. Но обстоятельства сложились так, — теперь я посмотрел на Аню и под столом положил ей руку на бедро, — что гость я не совсем обычный.

Глава 25. Необычная ситуация

— Но вы же сказали, что из Владимира, а теперь заявляете мне, что не из этого мира. Из какого же? Из потустороннего? — правитель снова нахмурился и почесал бороду. — Либо я чего-то не до конца понимаю, что вполне допустимо, либо вы, молодой человек, нагло мне врете, что совершеннейше недопустимо.

— Он не врет, — подал голос Павел, и Алексей Николаевич повернулся к дочери:

— Они не врут, — подтвердила она

— Скажите, вы же не отправляли собственную дочь куда-нибудь подальше? — спросил я и поспешно добавил: — ваше величество?

— Нет, разумеется! Дальше своей тетушки она никогда не была, но... Нет, решительно требую объяснений: что здесь происходит?

— Ваша дочь при помощи машины для перемещений попала в другой мир. Мой мир. Сильно отличающийся от вашего. Если бы у меня только был телефон с фотографиями, я бы вам показал.

— Телефон? С фотографиями? Вот такой? — император показал классический аппарат цвета слоновой кости с поблескивающим диском. — Где вы видите здесь фотографии?

— У нас они другие, но не в этом дело.

— А в чем здесь может быть еще дело? Павел Романыч, вы привели какого-то ненормального и у меня к вам будет еще много вопросов...

— Ваш брат отослал мне три с половиной тысячи.

— За что?

— А потом пил со мной на балу, — продолжал я, игнорируя вопросы. Наглости я старался не добавлять, однако ненормальным меня еще никто не называл, поэтому молчать я не собирался. — Еще я знаю, что на его поместье напали, знаю про смерть Куфина и старый полковник — один из гостей — тоже меня там видел. Меня и вашу дочь. Но при этом в моем мире машины ездят быстрее, мы летаем в космос, а для передачи посланий по всей стране даже самому обычному человеку требуется не больше минуты.

— С братом я поговорю отдельно. Но ваши слова — лишь слова и ничего больше. Вы же это прекрасно понимаете. Итак, Павел Романыч, — император вновь переключил свое внимание, — что вы делаете?

Увлекшись разговором с императором, я не сразу заметил, что шпион, пытаясь не встать с кресла, старается вытащить из кармана брюк что-то очень массивное. Он кривил губы, осознавая всю неловкость ситуации, но через несколько секунд мучений все же вытащил... мой потерявшийся смартфон.

— Как вы с ними ходите — ума не приложу! — воскликнул шпион и покрутил устройство в руке. — Конечно, есть некоторые удобства, но удивительная вещица, — и включил экран. — Я уже все просмотрел и наши техники с этим тоже ознакомились, поэтому...

— Там же личное! — воскликнул я.

— Ничего такого там не было, на что нельзя было посмотреть. Но вот, например, — он быстро пробежался пальцами по дисплею и продемонстрировал мне скриншот браузера: — вот, что здесь такое?

— Это моя почта, курсы валют и погода на сегодня.

— Пожалуйста, — шпион осторожно положил телефон перед императором.

— Он погас, — с какой-то непонятной восторженностью произнес Алексей Николаевич.

— Минуту, — Павел быстро нажал на кнопку сбоку корпуса и включил устройство.

— А ты быстро разобрался. Или это делали техники?

— Техники. У меня не было на это времени.

— Курсы валют? Где они здесь? А как приблизить? — Павел быстро настроил изображение, а император бахнул кулаком по столу: — семьдесят шесть за какой-то вшивый доллар? А еще восемьдесят три за что?

— За евро, — пояснил я.

— Это еще что такое? — а после того, как я кратко сообщил, что знал, Алексей Николаевич, не стыдясь дочери, в голос выругался: — А с Россией что? — пришлось и это объяснять.

Через полтора часа рассказов и расспросов, когда наш диалог с императором более никто не решался перебить, в дверь постучал юноша:

— Время обеда, ваше величество!

— Позже!

— Но уже собрались все остальные и ждут Анну Алексеевну. Очень хотят ее видеть.

— Я думаю, что она может идти, если захочет. Соня уж очень по тебе соскучилась, — ласково улыбнулся отец. — И брата повидаешь, давно его не видела тоже. Иди, иди.

— Я... пойду? — Аня уже дернулась к выходу, но посмотрела на меня и замерла.

— Конечно, — не мог же я заставить ее сидеть с нами, когда она хотела увидеть родных после долгой разлуки. — Мы увидимся позже.

Она встала, скользнув самыми кончиками пальцев по моему лицу, что не ускользнуло от внимания остальных, и вышла из кабинета.

— Так это ты на фотографии, которую без устали печатают все газеты страны? — спросил император, выждав несколько секунд.

— Я.

— Почему я не сомневался, — он покачал головой. — Ладно, не об этом речь. Теперь, когда Аня вышла, я хочу спросить вас обоих. Да, я тебе верю, хоть и чувствую еще кое-какие сомнения, — добавил император, когда заметил мой порыв высказаться. — Прекрасно, хоть ты и из другого мира, но все же такой же человек, как и мы. Значит, с тобой будет несложно говорить. Нет, сперва тебя и спрошу: видел ли ты что-нибудь странное в ее поведении?

— Видел и предостаточно, — ответил я, не собираясь ничего скрывать, как и было запланировано заранее. — Но в последние дни — ничего странного не было.

— А что именно странное? — уточнил Алексей Николаевич. — Можешь это объяснить?

— Вряд ли. Но мне показалось, по крайней мере, я так думаю после вашего с ней сегодняшнего разговора, — что это проявление ее характера. Семейная черта, я бы сказал.

— Ты это брось! По делу говори!

— Я бы назвал эти вспышки... легкомысленными? Мне кажется, это слово подходит лучше остальных, но все равно не описывает действительность в полной мере. И надеюсь, что такой ответ, ваше величество, вас устроит, потому что я не намерен вдаваться в подробности.

— И не надо, — император удовлетворенно кивнул. — Я знаю, что может вытворять моя дочь. Я и сам видел их несколько раз. В последние месяцы.

— Я видел их практически с первого дня. Еще в августе.

— И что же ты сделал?

Вопросы императора звучали то предельно жестко, то исключительно мягко — я буквально видел основу поведения Ани в ее отце. Может быть, и не было никакого подвоха, а имела место только лишь наследственность?

— Проявил сочувствие. И внимание к ее проблеме, — осторожно высказался я. — Собственно, мне показалось, что ей самой не хватало внимания.

— Та-а-ак... — протянул ее отец. — И?

— Вы говорите так, словно сами женаты не были и никогда отношений с женщинами не имели, — фыркнул я. — Что еще можно сделать, чтобы утешить молодую девушку? Провести по магазинам, вывести в свет. Ресторан, в конце концов.

— Ха! Ха-ха! — император слегка повеселел. — Что ж, во всяком случае ты поступил, как подобает мужчине: подставил сильное плечо в сложной ситуации.

— И не только в этой, — добавил Павел, а затем произнес уже громче: — Максим, рассказывай. Неужели я должен о твоих подвигах за тебя говорить?

— Я думал, что о похищениях рассказывать — ваше дело.

— Похищение? Кто? Выяснили? — мгновенно встрепенулся император.

— Непосредственный исполнитель мертв. Как и несколько его помощников, — кратко сообщил Трубецкой, не вдаваясь в подробности.

— Где их тела?

— Остались в моем мире, — вставил я. — Одного закопали в лесу неподалеку от моего дома. Ничто не указывает на следы пребывания иномирцев. Все в порядке.

— Для тебя, быть может, и в порядке. Но я хочу знать, почему служба, ответственная за безопасность моей семьи, — каждое слово он дополнял ударом кулака по столу так, что массивная деревянная конструкция жалобно постанывала, — не выполнила до сих пор свою работу?!