Андрей Степанов – ЧВК "МИР" (страница 2)
- Черт! - Владимир схватил рацию. - Всем отходить к резервной позиции! Не держаться за первую линию! Отходим!
Климов посмотрел на него.
- А приказ?
- Приказываю теперь я.
- А командование?
Владимир посмотрел на него, как на непослушного ребенка:
- Если найдешь - передай.
Они начали отходить.
Все происходило быстро, но одновременно казалось каким-то неправильным, растянутым. Владимир видел каждое движение слишком отчетливо: как Громов пытается перетащить пулемет, как Лапин спотыкается на камне, как кто-то кричит, что закончились магазины, как сержант Беляев матерится в рацию.
Потом над позициями что-то просвистело, и Владимир инстинктивно пригнулся. Удар пришелся дальше, но земля вздрогнула.
- Все целы?
Никто не ответил.
- Все целы?!
Кто-то крикнул:
- Лапин ранен!
Владимир повернулся. Лапин сидел возле стены и смотрел на собственную ногу. То, что от нее осталось.
- Не смотри, - крикнул ему Волков.
- Я не...
- Не смотри, кому говорю!
Владимир подбежал к нему, схватил за разгрузку.
- Давай.
- Я сам! – бледный Лапин мертвой хваткой уцепился в сержанта.
- Ну!
Они поползли. Слева продолжали стрелять. Владимир слышал крики, команды, мат, обрывки радиопереговоров, а потом услышал совершенно другой звук, глухой, низкий. Такой, который невозможно перепутать ни с чем.
Владимир успел только повернуть голову. В небе на долю секунды появилась черная точка. Он почему-то подумал, что это птица, а потом мир исчез.
Сержант пришел в себя от тишины. Первым делом он подумал, что оглох, поэтому просто лежал лицом в землю и не чувствовал правой руки.
Несколько секунд он только смотрел на песок перед глазами. Песок был серым, хотя раньше казался желтым. На нем лежал кусок чего-то металлического, и Владимир никак не мог понять, что именно перед ним.
Потом услышал собственное дыхание, сначала очень тихое, но постепенно становившееся громче. Он попробовал пошевелиться – получилось! Правая рука оказалась под телом, но была цела. В левом ухе звенело так, словно туда засунули работающий электрический трансформатор.
Волков медленно поднялся и понял, что больше никто не стреляет. Он огляделся. Каменной стены почти не существовало.
Там, где несколько минут назад лежали его люди, теперь была вывороченная земля, дым и обломки. Владимир встал, неловко сделал два шага и остановился.
- Климов?
Ответа не было. Он пошел дальше.
Климов лежал возле стены. Владимир опустился рядом с ним, перевернул его на спину. Климов смотрел куда-то вверх, глаза были открыты.
- Климов!
Никакой реакции. Владимир приложил пальцы к шее - ничего. Он убрал руку.
- Ладно.
Почему-то он сказал именно это. Слово прозвучало совершенно нелепо. «Ладно». Как будто Климов просто не захотел отвечать. Сержант поднялся и пошел дальше.
Громов лежал рядом с пулеметом. Лапина он нашел через несколько метров. Беляев был еще жив. Владимир увидел его руку, торчащую из-за обломка.
- Беляев!
Он бросился туда, начал отбрасывать камни.
- Сержант...
- Сейчас.
- Не надо.
- Сейчас.
- Волков...
Пока Владимир продолжал разбирать завал, Беляев смотрел на него совершенно спокойно.
- Там все?
Владимир не ответил.
- Волков.
- Не разговаривай.
- Там все?
Владимир остановился, посмотрел на него.
- Не знаю.
Беляев слабо улыбнулся.
- Знаешь.
Владимир снова начал отбрасывать камни, а через минуту он понял, что уже поздно. Еще через минуту перестал работать руками, сел рядом, и впервые за все время, которое провел на войне, Владимир не знал, что делать. Он смотрел на Беляева и ждал приказа.
Но никто не отдавал приказов. Рация лежала в грязи, он поднял ее.
- Первый вызывает штаб.
Тишина.
- Первый вызывает штаб.
Тишина. Он переключил канал.
- Второй, ответьте.
Снова тишина.
- Филатов?
Несколько секунд ничего не происходило. Потом в рации зашипело.