Андрей Стародубцев – «Смерть в океане» (страница 6)

– Настал час братья, когда небеса, склонившись к земле в благосклонном внимании, внемлют нашим чаяниям. Перед нами – врата в новую эпоху, возможность переписать летопись мира, превратив её из хроники раздоров в гимн единения. Вообразите мир, где все дороги, сколь бы извилисты они ни были, ведут к единой вершине – к великой истине! Один путь! Одна вера!

Он снова обвел взглядом присутствующих и продолжил:

– Сегодня мы закладываем основание нового храма убеждений. И первые камни в его фундамент предстоит положить вам. Судьба протягивает нам руку, даруя шанс воплотить мечты в реальность – создать мир, где нет избранных и отверженных, где равенство станет не идеалом, а сутью бытия. Выбор – вот что лежит перед каждым из нас. Примете ли вы его?

Он стоял перед собравшимися подобно оракулу, предсказывавшему судьбу нового мира, и каждый из них понимал, что своим выбором вносит вклад в это будущее. Пламя свечей дрожало, отбрасывая причудливые тени на стены, и казалось, будто сами символы на древней карте мерцают в ответ, взывая к судьбе.

Первым нарушил молчание старец с сединой, подобной лунному свету. Его голос, хоть и ослабленный годами, всё ещё звучал твёрдо:

– Ты говоришь о великом перерождении, шейх Таки ад—Дин Усман. Но скажи: не станет ли единство, выкованное в огне принуждения, лишь новой формой раздора? Не превратим ли мы мечту о гармонии в оковы для души?

Таки ад—Дин Усман медленно обернулся к нему. В его взгляде не было гнева – лишь глубокая, почти печальная уверенность.

– Вопрос твой справедлив, почтенный Насир ибн Ибрахим, как справедлива и тень, следующая за светом. Но разве не в этом – суть испытания? Мы не предлагаем цепей. Мы зовём к осознанию. К тому, чтобы каждый, свободно избрав путь, увидел: различия – лишь оболочки, а под ними бьётся одно и то же сердце, Иншааллах! («Если на то будет воля Аллаха»).

Послышался хор голосов повторяющих: – Иншааллах! Иншааллах!

Мужчина в белой кандуре поднял глаза. В них горела искра, которую не могли погасить ни сомнения, ни страх:

– А если кто—то не увидит? Если для кого—то его вера – не оболочка, а сама суть бытия? Не станем ли мы теми, кого проклянёт история за попытку стереть память предков?

– Память не стирается, – возразил Таки ад—Дин Усман. – Она преображается. Как река, впадающая в океан, не исчезает, но становится частью чего—то большего. Мы не призываем забыть. Мы предлагаем расширить горизонт. В минуты, когда сердце полно сомнений надо помнить истину: что хотел Аллах, то и было, чего Он не хотел, того не было.

В этот миг по пергаменту пробежала едва заметная вспышка – словно отклик на произнесённые слова. Один из собравшихся, до того молчавший, шагнул вперёд. Его голос звучал решительно и чётко:

– Я верю! Потому, что устал видеть, как льётся кровь во имя веры. Если есть шанс – даже малейший – превратить вражду в единство, я готов положить первый камень!

По залу прокатился шёпот, сперва робкий, затем всё более уверенный. Одни кивали, другие всё ещё сжимали кулаки, борясь с сомнениями. Но в воздухе уже витало нечто новое – не слепая уверенность, но робкая надежда, пробивающаяся сквозь трещины многовековой розни.

Шейх Таки ад—Дин Усман улыбнулся – впервые за весь вечер.

– Тогда начнём! Не с приказа, не с догмы, а с разговора. С вопроса, который каждый задаст себе сам: чего жаждет моё сердце – защищать границы или искать общий берег?

Он поднял руку с вытянутым вверх указательным пальцем.

– Это не прихоть моего сердца – это воля Аллаха, – произнёс Таки ад—Дин Усман, и в голосе его звучала непоколебимая убеждённость. – Сегодня, братья, в наших руках – бесценный дар, ниспосланный по милости Всевышнего, да пребудет благословенно имя Его и пророка Мухаммеда, верного раба Его! Перед нами – карта, что откроет врата в новый мир. С её помощью мы завоюем сердца сомневающихся, преобразим мир и воздвигнем единое государство, где ислам станет средоточием веры и силы!

Его голос звучал уверенно и твёрдо, словно он уже видел очертания этого мира. Остальные участники собрания слушали его затаив дыхание. В комнате после его слов воцарилось молчание, каждый думал о своём месте в этом новом мире. Мужчина, по имени Имамуддин Абуль—Хасан ан—Насири, осторожно спросил:

– Это цель, о которой ты говоришь о почтенный Таки ад‑Дин Усман, она благословенна. Но, как мы сможем объединить все народы под знаменем ислама? Многие годы вера предков питала их сердца. Кто захочет вырвать её – сможет лишь вместе с сердцем.

Таки ад‑Дин Усман медленно повернулся к нему, его губы тронула снисходительная усмешка, а глаза сверкнули огнём:

– Ты все правильно сказал Имамуддин Абуль—Хасан ан—Насири, но мы не будем принуждать. Мы принесём свет истинных знаний, мудрость и справедливость. Наш путь – путь просвещения, а не насилия. Несогласные уйдут с нашего пути. Алмаз и в грязи блестит, брат мой – мы справимся.

Послышался гул одобрительных голосов. Старик с седой бородой, согласно кивнул:

– В священных писаниях говорится о временах, когда весь мир будет жить в мире и согласии под сенью ислама. Как знать, может сейчас мы стоим на пороге этих перемен?

– Иншаллах!– ответил ему Таки ад‑Дин Усман.

В тот самый миг древние символы на карте, казалось, ожили, словно пробудившись от векового сна. Их линии, подобно змеям, причудливо извиваясь, начали переплетаться… Они меняли цвета с невероятной скоростью, становясь всё более чёткими и осязаемыми, будто обретали плоть. Присутствующие, охваченные суеверным ужасом, безмолвно наблюдали за этой трансформацией, понимая, что стали свидетелями чего—то невероятного…

– Видите? Это – знак свыше! – зловеще прошептал он, вновь подняв руку с вытянутым вверх указательным пальцем и смотря на знаки. – Сама судьба призывает нас объединиться! Аллах, справедливый и милосердный, да светится имя Его, ведет нас! Он укажет нам путь!

Человек в тени, выделявшийся своей могучей фигурой на общем фоне присутствующих, резко выпрямился. Его голос прозвучал как набат в тесном помещении, а вопрос заставил всех задуматься.

– Цена! – он сделал паузу. – Не слишком ли она высока, достопочтенный шейх Таки ад‑Дин Усман? Чтобы выполнить то, что ты задумал, потребуется жертва. Не лучше ли просто молить Аллаха ниспослать нам это объединение? Если на то воля Аллаха, всё произойдет само собой.

Таки ад‑Дин Усман медленно перевёл на него взгляд и его глаза вспыхнули особым, ледяным огнём, призванным не сжечь, а заморозить волю любого, кто осмелится встать у него на пути. Улыбка, больше похожая на оскал демона, заставила присутствующих содрогнуться.

– Винограднику нужна не молитва, а мотыга, – произнёс он с едва уловимой снисходительностью. – Но я понимаю тебя, брат мой, заблудший и лишённый воли, ищущий свой путь во тьме.

Он приблизился вплотную к мужчине атлетического сложения, пристально оглядел его с головы до ног, затем встретился с ним взглядом и усмехнулся:

– Храбреца испытывает война, мудреца – гнев, а друга – нужда, лев мой. Если воин, идя в бой, думает о смерти, он не достоин называться храбрым. Но ты, как я вижу, даже не вступил на порог нашего пути… Помни: кто живёт в робости, не обретёт ничего и не потеряет ничего. Все собравшиеся здесь – герои! Ибо не осмелившийся на поступок – не герой.

С этими словами Таки ад—Дин Усман отвернулся от того, кто дерзнул ему возразить, выразив тем самым глубочайшее презрение. Затем, обращаясь ко всем присутствующим, возвысил голос:

– Лев спрашивает о цене! – он разочарованно покачал головой, – Разве так поступает лев? До каких же времён дожил я, чтобы слышать подобные речи? Лев берёт своё – он не спрашивает!

Присутствующие заметили, как глубокие морщины прорезали лоб шейха, а в уголках глаз блеснули первые слёзы.

– Цена! – прогремел его голос, эхом отражаясь от стен. – Цена всегда высока, братья, когда речь идёт о величии и власти, о том, что превосходит разумение жалких смертных. Сегодня фундамент мира – деньги… но мы все знаем: деньги – хороший слуга, но плохой хозяин. Мы же возводим фундамент веры и даруем миру нечто куда большее! Мы принесём людям спасение – единую для всех веру! Не будет больше раздоров, не будет слёз и стенаний – лишь мир и уважение, единое братство людей. Разве, может быть, в людских сердцах цель более благородная? Нет! Это высшая цель – именно она превыше всего! Наш святой долг воплотить её и да поможет нам Аллах!

– Иншаллах! – прозвучал одобрительный гул голосов ему в ответ.

Шейх Таки ад—Дин Усман уверенно сделал шаг вперёд и его тень потянулась к сомневающемуся, стремясь сомкнуть руки на его шее.

– Жертвы будут, братья, но представьте ту мощь, что мы обретём, – его голос звучал с гипнотической силой, а взгляд выжигал душу, – То могущество, что станет нашим по праву рождения. И тогда вы все поймёте – наша цель оправдывает любые средства! Отделить зёрна от плевел – вот наша задача. Указать всем единственно верный путь, который даст миру свет и спокойствие, любовь и гармонию.

Таки ад—Дин Усман твёрдой рукой наставлял их на путь веры – словно вдевал нитку в иголку и вышивал замысловатый узор будущего – причудливый, понятный лишь ему одному, конечные цели которого оставались сокрыты даже от самых пристальных взоров.