Андрей Стародубцев – «Смерть в океане» (страница 7)

Агент «Химера» стоявший рядом, но остававшийся в тени, внимательно слушал каждое слово своего господина шейха Таки ад—Дин Усмана, здоровье которого оставляло желать лучшего, но влияние на умы людей все ещё превосходило его физические возможности. Являясь личным врачом шейха, агент стал его молчаливой тенью.

Сейчас, находясь в самом центре заговора против всего человечества, агент стал краеугольным камнем, перекрывшим дорогу планам террористов и грядущей катастрофе. Он действовал на грани возможного: рискуя жизнью, сумел завладеть картой, что давало ЦРУ и Пентагону единственный шанс предотвратить катастрофу – первыми найти артефакт и вывезти его из Сирии.

Операция «Звезда Ислама» должна была начаться уже через считанные недели, и аналитики Управлении стратегической разведки ЦРУ тщательно проверяли достоверность сведений, полученных от тайного агента. Вскоре стало ясно: данная информация действительно может оказаться правдой.

Согласно древним легендам, в ту пору, когда мир ещё помнил дыхание богов, а звёзды склонялись к земле, чтобы услышать молитвы людей, в оазисе Пальмиры возникла цивилизация, чьё происхождение и по сей день окутано тайной. Их называли Дети Рассвета – не по крови, но по свету, что жил в их глазах. Они пришли не с востока и не с запада. Они спустились с небес на крыльях утренней зари, неся в руках кристаллы, излучавшие мягкий свет. Эти кристаллы, как гласят предания, были «каплями звёздного дождя», собранными в час сотворения мира.

Храмы стали первыми воплощениями их созидательной мысли – вознесшиеся к небу святилища, что служили вратами между мирами. Их колонны, были стройны и безупречны. Каменные блоки фундамента соединялись без раствора, образуя ровные линии, которые даже спустя тысячелетия не дали ни единой трещины. Жрецы утверждали: храм – это часть души вселенной. Его пропорции были не просто эстетическим совершенством – они резонировали с незримыми силами мироздания. В дни равноденствия лучи солнца, проходя через особые отверстия в сводах, создавали на полу святилища узоры, напоминавшие созвездия, которых не видели земные астрономы.

Летописи древних архитекторов, высеченные на базальтовых плитах, содержали два слоя текста: первый, открытый всему миру – гимны Божествам, наставления о гармонии, описания ритуалов и второй, скрытый – строки, написанные на языке, который никто пока не смог полностью расшифровать. Эти фрагменты текста были и остаются неведомой загадкой мозаики, фрагменты которой, если связать воедино дают представление о «потоках невидимой силы, текущих сквозь камень и плоть» – возможно, об электричестве или иной энергии. «Зеркалах, хранящих образы минувших эпох» – аналогах записи информации. «Путях, что ведут сквозь бездну мира» – намёках на путешествия во времени.

Их искусство превосходило человеческое понимание. Скульптуры казались в буквальном смысле живыми. Статуи богов, когда на них падал лунный свет – завораживали, черты лица оживали, а их губы шевелились, будто произнося беззвучные молитвы. Некоторые из барельефов на стенах храмовых галерей меняли сюжеты в зависимости от угла зрения. Одни видели сцену небесной битвы, другие – карту неведомых земель, но посвящённые – схемы устройств, напоминавших машины будущего. Мозаики из разноцветных камней переливались, создавая иллюзию движущихся волн или звёздного неба. В центре главного зала находилась мозаика, изображавшая древо жизни: её листья создавали объёмную иллюзию движения даже в безветренную погоду.

Все изменилось в тот день, когда однажды, солнце застыло в зените скрытое тенью неведомого небесного тела… Тьма накрыла всю землю. Дети Рассвета собрались в храме. Они сложили свои кристаллы в центре главного святилища, и те вспыхнули ослепительным светом. Огненный луч вознесся к небесам подобно стреле, выпущенной из лука. Когда сияние угасло, ни одного из них не осталось. Храм опустел, но не умолк. Ветер, проникая сквозь колонны, стал напевать мелодии, которые никто не мог повторить. Камни продолжали излучать тепло, а ночью на их поверхности появлялись светящиеся письмена – то ли прощальные послания, то ли ключи к тайнам, которые ещё ждут своего часа.

Спустя века, когда пески начали поглощать руины, странники всё ещё приходили к тем храмам. Но не все из них возвращались обратно… Те, кому посчастливилось продолжить свой путь, утверждали, что в полнолуние из-под земли доносится гул, похожий на биение огромного сердца, а если приложить ухо к колонне, можно услышать шёпот на незнакомом языке. Возможно, в недрах подземелий храмов, до сих пор находятся те самые кристаллы – «капли звёздного дождя» и ждут того, кто осмелится открыть врата между мирами.

Так гласит легенда, но в центре Пальмиры действительно располагались два древних храма. Первый – храм Баала, главная святыня города, возведённая в 32 году нашей эры. Второй – храм Баалшамина, сооружение римского типа, посвящённое «владыке небес Баалшамину». Этот храм был построен в 131 году на месте более раннего святилища первого века. Мнения аналитиков ЦРУ склонялись именно к храму Баалшамина, поскольку в его районе, военные спутники фиксировали геоаномальную активность неизвестного происхождения.

Получалось, что сведения, полученные от источника в Пальмире, угрожали не только национальной безопасности США, но и всего мира и даже, окажись они ложными, их стоило проверить.

Советом Безопасности США и с одобрения Президента страны, было принято решение сформировать специальный оперативный отряд для перехвата артефакта – группу, которая любой ценой выполнит поставленную задачу.

Все восемь военных баз в Сирии оперативно перевели в режим повышенной боеготовности. Однако для успеха операции требовалось больше данных – в идеале, нужна была сама карта объекта. Поэтому на встречу с агентом УНР, под кодовым именем «Химера», направили опытного оперативника с позывным «Призрак».

Пальмира.

Первые робкие лучи солнца с трудом просачивались сквозь густую пылевую завесу, которая призрачной вуалью, окутывала город после очередной прошедшей песчаной бури. Казалось, что само время здесь остановилось, а город, подобно древнему левиафану, погрузился от суеты цивилизации в пучину веков, противясь прогрессу и заодно пряча свои тайны от любопытных глаз.

Серые камни стен, изъеденные временем и непогодой, хранили на себе бесчисленные шрамы минувших эпох. Каждая выбоина, каждый скол в камне рассказывали свою историю – молчаливые свидетели былых сражений, триумфов и трагедий. Они словно ожидали того момента, когда история сделает новый поворот, меняя их судьбу и судьбу этого мира. Повсюду в воздухе витало ощущение чего—то незримого, неизбежного, рокового…

Расположенная между Дамаском, что сияет на западе, и величавым Евфратом на востоке, Пальмира расцветала в оазисе Сирийской пустыни, словно город из «Тысячи и одной ночи» —призрачный, волшебный, сотканный из золотого песка и древних легенд. Здесь люди просыпаются не по звонку будильника, а по привычке, отмеренной годами. Старик Абу, владелец крохотной лавки у северного входа в город, первым распахивает ставни. Он раскладывает на прилавке сушёные финики, лепёшки, кувшины с прохладной водой – всё то, что нужно уставшему путнику или местному жителю в жаркий день. Его движения привычны и неторопливы, как движения опытного часовщика.

По узким улочкам с лучами солнца спешат дети в школу – мальчишки в выцветших рубашках, девочки в длинных платьях, с учебниками под мышкой. Они громко переговариваются, смеются, иногда толкаются – обычная суета, знакомая любому восточному городу. За ними неспешно идут взрослые. У каждого свой маршрут, свои обязанности, свой маленький круг забот.

В полдень жизнь замирает. Солнце висит в зените, раскаляя камни, и город погружается в полусон. Закрываются лавки, затихают голоса, даже собаки прячутся в тени. Только ветер шелестит сухими листьями да где—то вдалеке раздаётся одинокий крик птицы.

После полудня, когда жара понемногу спадает, улицы снова наполняются жизнью. Женщины собираются у колодца, обмениваются новостями, обсуждают цены на овощи и грядущие праздники. Мужчины возвращаются с работы – кто из мастерских, кто с финиковых плантаций, а кто-то из туристических бюро, где рассказывают приезжим о величии древней Пальмиры. Но большая их часть работает в силах безопасности Сирии.

К вечеру город окрашивается в золотые тона. Тени становятся длиннее, воздух – свежее. Семьи выходят на ужин: на низких столиках появляются блюда с рисом, овощами, мясом. Разговоры идут неспешно, голоса звучат тише, смешиваются с шорохом вечернего ветра. Дети играют у порога, старики, полные житейской мудрости, сидят на скамьях, наблюдая за закатом.

Когда небо темнеет и появляются первые звёзды, город постепенно затихает. Улицы пустеют, лишь изредка раздаётся лай собаки или звук закрывающейся двери. И только древние колонны, свидетели веков, молча взирают на эту повседневность – на жизнь, которая продолжается, несмотря на пыль и шёпот истории.

Город уже просыпался, когда агент «Призрак» бесшумно проскользнул в извилистые улочки старого квартала. Его тень скользила по облупившимся стенам домов, не привлекая лишнего внимания. Воздух был густым от пряных ароматов: где—то неподалёку начинали свою работу пекарни, наполняя улицы запахом свежевыпеченного хлеба с кунжутом. Вдалеке слышался монотонный голос муэдзина, эхом отражающийся от древних минаретов.