Андрей Стародубцев – Семь смертных грехов (страница 2)

Семь дней назад

Это раннее утро началось для Джорджа Ривера, как и все предыдущие, с чашки крепкого кофе.

Самообладание, с каким Джордж принимал удары судьбы, превращая их в лёгкие уколы, восхищали даже наиболее закалённых жизнью людей, коих в его кругу было немало.

– Джордж, – спрашивали они его, – почему это тебя не волнует?

На что Джордж, пожимая плечами, неизменно отвечал:

– А должно?

Единственное, что имело для него значение – это его выбор. Его он делал сам, без подсказок и советов, ревностно охраняя от любых посягательств, не позволяя даже тени чужого мнения коснуться этого решения.

В просторном кабинете, где каждая деталь интерьера ненавязчиво демонстрировала богатство и статус его владельца, царила особая деловая атмосфера, пропитанная запахом успеха и денег. Солнечные лучи, проникая сквозь высокие окна, прикрытые тяжёлыми шторами, играли на полированной поверхности стола, создавая причудливые блики на изысканном императорском фарфоре. Джордж, уютно устроившись в своём кожаном кресле, замер в трепетном предвкушении. Каждый раз этот незримый ритуал пробуждал в нём странное, почти забытое ощущение беспечного безумства – словно он снова становился юным, дерзким, полным неукротимой жажды жизни. Прикрыв глаза, он весь обратился в слух, растворяясь в тишине, которая вдруг ожила, наполнилась смыслом.

И вот – он услышал. Лёгкий, едва уловимый стук каблуков её туфель, ритмичный, завораживающий, будто отголосок далёкого вальса. Этот звук, такой знакомый и в то же время неизменно новый, пронзил его, пробудив в душе вихрь невысказанных чувств – трепетных, обжигающих, невыразимо прекрасных. Они вспыхнули внутри, как зарницы в ночном небе, озаряя всё вокруг призрачным, но таким живым светом. Звук приближался, обретая чёткость, пока не замер у самой двери кабинета. В тот же миг она медленно распахнулась – и Джордж открыл глаза.

Сандра стала для него островком тепла в холодном океане одиночества. Несмотря на сопутствовавший ему успех, Джордж не мог заполнить внутреннюю пустоту: семья оставалась формальностью, дружба – поверхностной. Но Сандра… Она проникала в самые сокровенные уголки его сознания, читая желания до того, как они успевали оформиться.

Её имя, означающее «защитница», было наиболее точным определением, как нельзя лучше соответствующее ее положению в банке Джорджа Ривера: она была надёжной стеной между ним и суетой, рукой, отстраняющей все тревоги и страхи. Она не обещала чудес – просто была. И этого ему хватало.

Плавная походка, кошачья грация, манящие движения – всё в ней дышало уверенностью женщины, знающей себе цену и своё место. Джордж ценил это – и оттого желал её ещё сильнее.

Дверь кабинета приоткрылась, и в проёме возникла она – само воплощение искушения. Аромат свежесваренного кофе наполнил кабинет.

Она опустилась к нему на колени, обняла – и привычный ритуал утра внезапно пробудил в нём давно забытое ощущение полноты жизни.

Он даже не подозревал, что именно этот день положит начало его концу – станет той самой чертой, за которой начнётся его падение.

Но сейчас, ощущая приятное тепло женского тела Джордж был готов на всё. Его губы почти коснулись нежной кожи её шеи, когда его взгляд упал на заголовки газет, тех самых, что она вместе с кофе положила ему на стол. Глаза пробежались по строчкам, и этого вполне хватило, чтобы привести его в чувство. Он снова и снова вчитывался в знакомые имена, пытаясь понять их скрытый смысл, а когда понял, то обомлел.

Его пальцы рассеянно скользили по газетным страницам – везде одно и то же. На первой полосе – фотография Кристины, его дочери, а над ней кричащие заголовки: «Наследница империи Риверов бесследно исчезла: полиция бессильна» «Тайна дома Риверов: что скрывает от всех Джордж Ривер?»; «Кристина Ривер: побег или похищение? Версии следствия…»

Он сжал губы. Морщины на лбу – глубокие, резкие – говорили больше, чем слова. Он рано усвоил простое правило выживания: если надвигается шторм – лови попутный ветер, сдашься и он поглотит тебя. Глубокий вздох вырвался непроизвольно. Кивком указав Сандре на дверь, он взял со стола телефон и набрал номер своей жены – Виктории.

Обида скользнула по лицу Сандры – мимолётная, как тень от облака. Губы сжались в тонкую линию: не столько от гнева, сколько от уязвлённого самолюбия. Но тут же на щеках возникли ямочки, придав её лицу почти детское, беспомощное выражение. Она выпрямилась, бросила на Джорджа короткий, внимательный взгляд – пытаясь прочесть в его глазах то, что он не решился сказать вслух. Не говоря ни слова, Сандра направилась к двери, с той особой грацией, которая всегда заставляла его оборачиваться. Джордж смотрел ей вслед, не скрывая разочарования.

Виктория ответила ему сразу, словно ждала этого звонка:

– Да, Джордж, я тебя слушаю…

– Дорогая, почему я из газет узнаю, что наша дочь похищена? – донёсся до неё возмущённый голос Ривера.

– Рада, что тебя это волнует. Удивляет, что ты вообще это заметил – тебе ведь никогда не было до неё дела – только деньги на уме…

– Вообще-то этими деньгами я оплачиваю ваши с ней счета. И, заметь, немалые счета, Виктория.

– Это цена нашего союза, как ты помнишь!

Каждое её слово сочилось ядом сарказма и горечью обид на мужа. Казалось, она предъявляла ему счёт за все те годы, что вынуждена была прожить вместе с ним. Что ж, раз так, он готов оплатить и его, но вот только не здесь и не сейчас.

– Обсудим это дома… Так, где Кристина?

Виктория замерла, обдумывая, что ему ответить. Проглотив ком в горле, она произнесла:

– Пропала…

– Снова? – выдохнул Джордж, порядком уставший от выходок дочери.

– Джордж, – чуть громче произнесла она, – Кристина пропала! Не снова, не опять – она бесследно исчезла!

– Ты в этом уверена? Как это случилось? – голос его прозвучал растерянно и глухо, он на секунду задумался.

Для Кристины такие внезапные периоды отсутствия стали обыденностью – она иногда уезжала с друзьями в неизвестном направлении, тем самым демонстрируя всем самостоятельность. Отца в свои планы она не посвящала: их отношения оставались ровными, но при этом холодными и натянутыми. Редкие встречи лишь обнажали ту пропасть, которая была между ними.

Оставаясь, каждый на своем «берегу», он произносил монолог, утверждая свою правду, оставаясь в своём мире и следуя своим целям. Никто из них не хотел услышать другого и сделать первый шаг на сближение.

С матерью отношения складывались едва ли лучше: несмотря на постоянные разногласия, между ними сохранялась пусть поверхностная, но всё-таки связь. Они как-то находили общий язык и общение проходило в форме диалога. Джордж же предпочитал не вмешиваться в вопросы воспитания дочери – полагая, что это исключительно забота жены, которая, судя по всему, с этой миссией не справлялась.

– Виктория, – в голосе Джорджа слышался легкий упрек, – мне казалось, стоило сперва обсудить это со мной, до того, как обращаться в полицию и давать комментарии прессе.

Право выбора было нарушено, Виктория перешла ту черту, за которой начиналась священная территория – царство воли Джорджа Ривера. Это был его выстроенный с почти маниакальной тщательностью микрокосмос: там не было места анархии, лишь строгий порядок, продиктованный исключительно его кодексом правил. Она совершила ошибку, и он должен ей это объяснить.

В этот момент дверь его кабинета распахнулась, на пороге появилась Сандра.

– Джордж, там внизу полиция, они хотят с тобой поговорить, – проворковала она мягким голосом, и легкая улыбка тронула уголки её губ.

Воздух словно пропитался едва уловимым дыханием затаённой страсти. Не отрывая от неё многозначительного взгляда, Джордж приложил палец к губам, затем молча указал на телефонную трубку.

– Сандра, – он как мог, придал голосу холодный официальный тон, – передай гостям, что я сейчас к ним подойду. Проводи их пока в конференц-зал и сделай всем кофе.

Голос Джорджа звучал сдержанно и спокойно, но в нём всё же проскальзывало плохо скрываемое напряжение.

– Хорошо, – произнесла Сандра и, одарив Джорджа взглядом, полным невысказанных обещаний, плавно удалилась.

– Виктория… я перезвоню тебе позже, ко мне пришли, – произнёс Джордж, стараясь сохранять хладнокровие.

– Можешь не беспокоиться! – голос Виктории хлестнул его подобно плети. – Ты такой же, как золото в твоём хранилище: блестящий и холодный. Можешь развесить его на свою Сандру и любоваться сколько влезет!

Джордж замер, он знал: сейчас нельзя ни вспылить, ни отступить – любое движение будет проигрышным.

– Виктория, – произнёс он тише, чем собирался, – ты ошибаешься, и причем тут Сандра? Дело в том, что ты…

– Ошибаюсь? – она горько рассмеялась. – Знаешь, в чём твоя главная беда, Джордж? Ты привык всё взвешивать. Чувства, верность, даже любовь – для тебя это просто слитки, которые можно сложить в сейф. Ты превратил своё сердце в этот долбаный сейф! Ты понятия не имеешь, что значит любить!

Она оборвала разговор прежде, чем он успел что-либо добавить, и в трубке раздались короткие гудки. Он представил, как она, в который раз, громко захлопнула за собой дверь – но при этом с тихим, почти вежливым щелчком, оставив Джорджа в немом одиночестве. Но он так же знал, чем всё это завершится – едва закончатся деньги на её карте.