Андрей Стародубцев – Семь смертных грехов (страница 4)
– Доброе утро, – произнесла она с безупречной интонацией, в которой не осталось и тени недавнего возмущения. – Я рада, что вас волнует то, что происходит в нашей семье.
– Миссис Ривер, несколько слов для «Fox News» о похищении вашей дочери! У вас уже есть предположения о том, кто мог это сделать? – выкрикнул один из репортёров, проталкиваясь вперёд. Его лицо выражало надежду, и Виктория не разочаровала его.
– Мы полагаемся на профессионализм полиции, – сдержанно ответила она. – Надеюсь, они скоро выяснят все обстоятельства…
– У вашей дочери были враги? Это как-то связано с её друзьями? – не унимался репортёр, чувствуя, что новость пахнет скандалом.
Подобные вопросы о семье Ривер были подобны ходьбе по тонкому льду. Виктория отчётливо сознавала: стоит лишь слегка оступиться – и хрупкая корка под ногами треснет, утянув в ледяную бездну не только их безупречную репутацию, но и тщательно выстроенную иллюзию благополучия. Она буквально ощущала, как под подошвами зарождаются первые зловещие трещины, предвещающие неминуемый провал.
– У моей дочери есть всё, кроме врагов, – улыбаясь на публику, заявила она. И снисходительно добавила: – На них она ещё не заработала…
В попытке уйти от болезненного для неё разговора о пропавшей дочери и избежать новых вопросов о семейных неурядицах, Виктория решительно сменила тему. Теперь её голос зазвучал намного увереннее:
– Я хотела бы поделиться замечательной новостью: наш благотворительный фонд помощи бездомным животным возобновил свою работу! Мы снова можем дарить надежду тем, кто в этом так нуждается. Каждый из вас может внести свой вклад в спасение беззащитных созданий. Вместе, мы не только обеспечим им необходимую заботу и лечение, но и поможем обрести любящих хозяев, которые подарят им дом и счастье!
В её глазах на секунду зажегся тот особый свет, который придал её словам искренность и убедительность. Журналисты рассмеялись её шутке по поводу врагов, но сразу сникли, едва она заговорила о благотворительном фонде.
Виктории же было не до смеха, в её душе бушевала буря. Пока Кристина беззаботно порхала с одной вечеринки на другую, бездумно тратя деньги на мимолётные удовольствия, её мать терзалась от бессилия остановить её.
Жизнь Кристины была подобна волшебной сказке – каждый день новые друзья, дорогие рестораны, брендовые вещи. Но Виктория прекрасно знала: за напускной благополучностью в душе дочери скрывается пустота, заполнить которую она так и не смогла… Все её разговоры с дочерью заканчивались одним – непониманием. Кристина напрочь отказывалась взрослеть, а мать, сама того не замечая, поощряла это ребячество.
Натянув улыбку, Виктория выслушивала бесконечные вопросы репортёров, механически кивая в ответ. Её терпение, словно нить, истончалось с каждой минутой. Наконец мучительные полчаса подошли к концу.
– Желаю всем удачного дня, – произнесла она и, с трудом протиснувшись сквозь толпу, устремилась к ожидавшему на парковке автомобилю. Скользнув на заднее сиденье подаренного мужем «Кадиллака», она подала знак водителю. Машина плавно тронулась с места, увозя её прочь от этой суеты. Стив, её личный водитель, знал дорогу не только к её сердцу и привычкам, но и к её единственной подруге, с которой Виктория могла поделиться своими тревогами, не боясь осуждения.
В салоне царила тишина, нарушаемая мягким шелестом шин по асфальту. Свернув на главную дорогу, они влились в стремительно несущийся поток машин. Виктория смотрела в окно, а перед глазами стояла беззаботная улыбка дочери, за которой скрывалась душевная незрелость. Она злилась на дочь: где та сейчас, с кем, но самое главное – почему не отвечает на её звонки? Обида душила Викторию, и она посмотрела на Стива. Тот, уловив её взгляд, позволил себе вольность: сначала игриво подмигнул хозяйке в зеркало заднего вида, а затем послал ей воздушный поцелуй.
– Стив! – в её голосе прозвучали упрёк и смущение.
Водитель лишь иронически усмехнулся, будто ничего не произошло, и снова подмигнул ей. Не прошло и нескольких минут, как она, словно игривый котёнок, прильнула к его плечу. Он почувствовал на своей шее её горячее дыхание. Нежные губы едва коснулись мочки его уха, когда она прошептала с напускной строгостью:
– Жди своего часа, негодник…
В её голосе таилось обещание, от которого по телу Стива пробежала приятная лёгкая дрожь. Он уже догадывался, чем закончится для них этот вечер.
Дом Лизы Кроу, почитательницы семейного клана Риверов и самой близкой подруги Виктории, располагался в живописном пригороде, утопая в зелени цветущих фруктовых деревьев и благоухающих клумб. Это было двухэтажное строение с большими панорамными окнами, через которые в комнаты струился солнечный свет, наполняя внутреннее пространство своим теплом. Фасад дома украшали вьющиеся растения, а на террасе находился небольшой сад с экзотическими цветами и пряными травами.
Лиза Кроу держала в своих изящных руках ключи от всех секретов Виктории. Их дружба представляла собой замысловатый коктейль, где каждый глоток – новая тайна, а каждая капля – гарантия молчания. В глазах Лизы неизменно светился дерзкий вызов, а её смех звучал как протест против условностей. Она не признавала границ там, где другие видели лишь стены.
В минуты душевной смуты Виктория неизменно устремлялась к подруге, не только находя в её объятиях понимание и утешение, но и обретая цель. С Лизой Кроу она могла себе позволить всё, от безумных вечеринок до тихих домашних вечеров с бокалом вина. Она, словно зеркало, отражала все мечты и желания Виктории.
Переступив порог гостиной, Виктория вновь ощутила привычную атмосферу доверительности – ту самую, которую неизменно создавала Лиза Кроу, ожидавшая её сейчас в центре комнаты.
Её изящная фигура с гордой осанкой выдавала в ней человека с врождённым чувством собственного достоинства, невольно притягивая взгляды окружающих. Белокурые волосы, отливающие платиной, обрамляли миловидное лицо с греческими чертами, а ухоженные руки с длинными пальцами и безупречным маникюром говорили о пристальном внимании к деталям и были визитной карточкой её облика, придавая тому особую утончённость. Лёгкий шлейф изысканного парфюма, витавший вокруг, добавлял ей загадочности и шарма. Она держалась с достоинством, но без чопорности и надменности, что делало её ещё более привлекательной и желанной. Её внешность была той редкой комбинацией природной красоты и ухоженности, которая заставляет восхищаться и запоминается надолго.
Объятия Лизы тут же окутали Викторию привычным, почти родным теплом. Мягкий солнечный свет создавал причудливые тени на стенах, а приглушённые голоса женщин словно парили в воздухе, не нарушая хрупкого равновесия разговора. Лиза Кроу, расположившись в кресле напротив Виктории, внимательно следила за выражением её лица и, наклонясь чуть вперёд, будто боясь упустить малейшую деталь, ловила каждое её слово.
– И что ты думаешь теперь делать? – спросила Лиза у подруги, едва та закончила свой рассказ.
Виктория тяжело вздохнула, сцепив пальцы в замок:
– Надежды на полицию у меня нет. Обычно дальше собственного носа они не видят.
Лиза усмехнулась, но в усмешке проскользнула горечь.
– Они порой и носа не видят, – согласилась она. – Это точно.
Внезапно её лицо озарилось лукавой улыбкой.
– Думаю, я могу тебе помочь, – медленно произнесла Лиза, словно наслаждаясь моментом.
В её глазах плясали озорные искорки, и Виктория сразу поняла: подруга что-то задумала.
– Есть у меня один знакомый, – начала Лиза, невольно понижая голос. – Работал в ФБР, пока не разразился скандал. Это давняя история, потом как‑нибудь расскажу. Теперь он работает частным детективом. Мужчина интересный, но с прошлым…
Виктория замерла, затаив дыхание. Возможно, это именно тот шанс, которого она ждала.
– Звучит как сказка, – тихо произнесла она. – Думаешь, стоит обратиться к нему?
– Ещё как стоит! – оживилась Лиза. – С твоими деньгами ты можешь нанять этого сыщика хоть на год!
– Так долго я не смогу – думаю, он мне быстро наскучит, – улыбнулась Виктория.
Обе расхохотались, и атмосфера стала заметно легче.
– Ладно, – сказала Лиза, поднимаясь. – Дам тебе его номер. Звони, когда будешь готова.
Она наполнила бокал подруги шампанским и быстрым уверенным движением записала номер детектива на салфетки.
В моменты тяжёлой депрессии иногда случаются приятные исключения, когда кто-то незримый неожиданно протягивает тебе руку. Вопрос лишь в том, чья это будет рука… У Итана Брауна, уныло сидящего в полупустом кафе и механически откусывающего от сэндвича с ветчиной, был именно такой случай. Перед ним лежала раскрытая папка с делом о пропавшем велосипеде почтальона – очередное заурядное происшествие, которое никак не соответствовало его профессиональному опыту детектива ФБР и не могло утолить жажду расследовать настоящие, запутанные преступления. Полуденное солнце, пробивающееся сквозь жалюзи окна, освещало игривыми лучами его хмурое лицо.
Каждый раз, когда его взгляд падал на скудные улики – несколько отпечатков пальцев и размытые следы шин, он чувствовал, как внутри закипает раздражение. Его воображение рисовало совсем другие картины: ночные погони по тёмным улицам, где каждая тень может скрывать преступника; тихие комнаты, где каждая пылинка может стать ключом к разгадке; лица подозреваемых, в которых опытный взгляд детектива пытается прочесть их тёмные тайны. В его памяти всплывали образы великих сыщиков прошлого, чьи имена вошли в историю криминалистики. Он представлял себя в эпицентре событий, где опасность дышит в спину, а победа над преступностью дарит не просто удовлетворение, но и глубокое чувство выполненного долга. Итан тосковал по той работе, когда расследовал дела особой важности в ФБР. Его мысли прервал звук телефона в кармане пиджака.