Андрей Стародубцев – Ключи от Рая (страница 6)
Он был не в силах избавиться от ощущения, что где‑то непременно кроется подвох.
— Выгода? О, нет! — она рассмеялась. — У нас это просто особые условия, если вы про это. Те клиенты, что принимают их, — в основном обеспеченные люди, они всё оплачивают. А вы — исключение из правил. Вы — те, кому просто повезло.
— Допустим, и что дальше? — поинтересовался Майкл.
— А дальше… — Кира чуть прищурилась, и этот едва уловимый жест в глазах Пола сделал её похожей на стрелка, который поймал цель в прицел и лишь выжидает идеальный миг для выстрела.
Её взгляд скользнул по Полу, спокойный, расчётливый, не допускающий возражений. — Дальше мы заберём Пола Кейна к себе. Там он пройдёт курс экспериментального лечения. А если это не принесёт результатов… — она сделала короткую паузу, — мы обеспечим ему тихий уход.
— Уход? — Майкл насторожился. — Я правильно понимаю — это присмотр за больным, лечение, еда?..
— Не только, Майкл, — прямо заявила Кира, и её улыбка на мгновение стала чуть менее лучезарной, но не менее загадочной. — Уход, в прямом смысле слова, означает переход в мир иной.
— Боже правый! Да вы сошли с ума?! — воскликнул Майкл. — Вы что, хотите его убить?
Слова сорвались с губ Майкла прежде, чем он успел их удержать, и прозвучали не как вопрос, а как обвинение, словно убийство уже свершилось. Он уже собирался указать Кире на дверь, но дед его остановил.
— Майкл, сядь! — голос прозвучал жёстко, без намёка на просьбу, и в этой короткой фразе сквозила привычная власть, которую не принято оспаривать.
Майкл повиновался — не потому, что смирился, а потому, что спорить сейчас было бессмысленно. Он опустился на стул, чувствуя, как напряжены мышцы, будто тело само готовилось к рывку, к побегу или к схватке.
Кира снова улыбнулась.
— Я бы не стала называть это убийством, — возразила она спокойно, чуть склонив голову, будто обсуждала не чью-то жизнь, а погоду или меню.
— Тогда что это? — не удержался Майкл.
— Скорее милосердие, — ответила она. — Мы берем на себя заботу о Поле вплоть до его последнего вздоха. Разумеется, если он не против. Согласится — и получит надежду, откажется — упустит шанс.
— Мы с тобой это уже обсуждали, Майкл, — добавил дед, в его голосе не было ни раздражения, ни оправданий — лишь спокойная уверенность человека, знавшего цену каждому слову. — Всему своё время…
Кира не сводила с него глаз и, чеканя каждое слово, произнесла:
— Это значит, что вы, Пол Кейн, согласны с нашим предложением?
— Это значит, мне оно подходит, — кивнул Пол и взглянув на изумленного Майкла, добавил, — Моё решение не обсуждается.
Майкл на мгновение опустил глаза, будто искал опору, а потом снова поднял взгляд — теперь уже на Киру.
— Я ведь могу навещать его? — уточнил он.
Кира мягко улыбнулась.
— О нет, Майкл, это не предусмотрено нашими правилами, — она покачала головой.
— Но почему? В чём причина?
— Причина здесь одна — конфиденциальность наших клиентов, — пояснила Кира, слегка откинувшись на спинку кресла. Её голос звучал ровно, почти бесстрастно, но в глазах вновь мелькнуло то самое выражение — смесь снисхождения и едва уловимой насмешки. — Все они известные личности и не хотели бы, чтобы информация о их жизни попала в прессу. К тому же клиника находится не здесь… Это частная территория, вы меня понимаете?
Майкл прекрасно её понимал. Это означало только одно: для себя он похоронит деда ещё до того, как тот умрёт. Мысль вызвала волну бессильного гнева.
Он посмотрел на деда. Тот сидел словно изваяние — прямой, спокойный, с выражением почти философского спокойствия на лице, будто уже принял всё происходящее как неизбежность. Ни тени тревоги, ни намёка на страх — только тихое достоинство и готовность встретить любой поворот судьбы.
— Не пойдет, — твёрдо заявил Майкл, даже не пытаясь смягчить тон.
— Что ж, — произнесла Кира, чуть склонив голову набок. — Вижу, у нас проблемы, Пол?
— Никаких проблем, мэм, — заверил тот. — Я готов и буду рад составить вам компанию прямо сейчас.
Она сделала небольшую паузу, давая словам осесть в сознании Майкла, и продолжила:
— Майкл, и вы, Пол, помните: это всего лишь услуга, за которую вы не платите и которая не гарантирована.
— Так и знал, что есть мелкий шрифт, — кивнул Пол, — Что ж, принято, договор составлен, осталось расписаться кровью.
Кира наклонилась чуть вперёд, и её голос стал тише, почти доверительным:
— О я бы не возражала, Пол, но вашего согласия мне вполне достаточно. — и теперь уже взглянув на Майкла, добавила, — Так у Пола будет шанс.
На это было трудно возразить. Он скосил взгляд на деда — на его спокойное, чуть усталое лицо и на мгновение гнев Майкла утих — он понял, что ничего уже не изменит. Дед имеет право на этот шанс, пусть призрачный, но шанс. Это лучше, чем ничего.
Пол словно прочитал его мысли.
— Он согласен, Кира. Делай своё дело, но не рассчитывай на благодарность Майкла, — произнёс он, мягко улыбаясь краем губ. — Думаю, пары звонков по телефону нам с внуком вполне хватит, — продолжил он, бросив тёплый взгляд на застывшего Майкла. — За те годы, что мы провели с ним вместе, уже нет тех слов, которые бы мы не успели сказать друг другу.
Кира выпрямилась в кресле, словно в знак признания внутренней силы Пола и произнесла с оттенком сдержанного восхищения:
— Вы удивительный человек, Пол Кейн. Нечасто встречаешь такую ясность ума и душевную стойкость.
В этот момент Майкл понял, что спорить дальше бессмысленно: решение принято, и оно исходит из глубины души человека, который всю жизнь учил его достоинству и мужеству.
— Хорошо, — глухо с усилием произнёс Майкл. — Если это твой выбор… Я его приму. Но…
Пол мягко положил руку на плечо внука.
— Никаких «но», — тихо, но непреклонно сказал он. — Всё будет так, как должно быть, Майкл. Просто доверься мне. Не успеешь оглянуться, как я вернусь. Попью их минеральной воды, приму грязевые ванны, никакого спиртного — обещаю. Если твоё лечение оплачивают богачи, то почему бы и нет?
Он улыбнулся и от этой улыбки у Майкла заныло в груди.
Он верил каждому слову деда, потому что Пол Кейн никогда не врал. Ни в мелочах, ни в самом главном. Если он сказал: «Я вернусь», — значит, так и будет. И этой веры сейчас было достаточно, чтобы удержать на плаву и себя, и всё, что грозило рассыпаться в прах.
Кира молча наблюдала за этой сценой и впервые за весь разговор её профессиональная маска дала трещину — на мгновение в глазах промелькнула тень искреннего сопереживания. Она достала блокнот, сделала пометку и тихо произнесла:
— Я обеспечу вам пару звонков.
Глава 4 Принятие неизбежного.
На следующее утро Майкл проснулся раньше обычного. Он резко сел на кровати и тут же понял: дом пуст.
Майкл замер, прислушиваясь, ловя малейший звук, который мог бы опровергнуть эту пугающую очевидность. Он ждал услышать знакомый храп из соседней комнаты — тот самый, что годами служил для него своеобразным маяком, знаком, что всё в порядке, что жизнь продолжается. Но ответом ему была тишина — чистая, звенящая, непривычная. Она проникала под кожу, заставляя сердце биться чуть быстрее.
Медленно, будто каждое движение требовало усилий, Майкл поднялся и прошёл по коридору к комнате деда. Дверь была приоткрыта, и он остановился на пороге, не решаясь войти сразу, словно боялся нарушить что-то хрупкое. Потом всё же переступил порог и остановился у кровати.
Она была идеально заправлена — ровные углы, ни единой складки на покрывале. Армейская привычка Пола Кейна, въевшаяся в него за годы службы. Майкл провёл ладонью по гладкой ткани, будто надеялся уловить хотя бы слабый отголосок тепла, но ткань была прохладной и безжизненной.
Эта безупречная аккуратность казалась сейчас почти жестокой: она не оставляла места сомнениям. Пол ушёл. Не просто вышел на минутку, не отправился на утреннюю прогулку — он ушёл, оставив после себя эту проклятую тишину и безупречно заправленную кровать, словно хотел сказать: «Я всё сделал как надо. Теперь твоя очередь».
Майкл стоял посреди комнаты и пытался унять ту странную пустоту, которая разрасталась внутри с каждой секундой. Дом всё ещё хранил запах деда — лёгкий аромат мужского парфюма и чего-то неуловимо родного, но самого Пола здесь уже не было. И от этого Майклу становилось ещё тяжелее, словно он пытался сохранить те воспоминания, которые пока ещё цеплялись за углы и полки, за каждую вещь в этом доме.
Упрямый дед не давал себе поблажек ни в чём: будь то заправка кровати или принятие судьбоносного решения. Он всегда поступал так, как привык, — ни больше ни меньше.
Теперь его нет, не буквально, но все же…
Взгляд Майкла скользнул по стене и остановился на фотографии деда. Рядом с фото на специальных крючках висел черный берет, аккуратно отглаженный, с эмблемой подразделения морской пехоты. Под беретом на бархатной подложке располагались медали — свидетельства мужества, выдержки и долга. Пол никогда не рассказывал о том, за что именно были эти награды. Он вообще старался не говорить о себе.
Майкл подошёл ближе и медленно переводя взгляд с одной награды на другую осторожно провёл пальцем по холодному металлу одной из них, словно пытаясь уловить отголосок той жизни, которой он никогда не узнает. Дом казался слишком большим и слишком тихим — и впервые за долгие годы Майкл почувствовал себя по‑настоящему одиноким.