Андрей Соболев – Хартия Теней (страница 4)

Карл спешился, повёл Икру под уздцы. Тропа змеилась между зарослями, ветви шептались над головой, липкая тень прилипала к плечам. Шли несколько часов; воздух стал плотнее, тише. И вдруг – «фтьюк-фтють» – две стрелы вошли в землю у самых ног.

– Стой! Кто идёт? – спросила стража из-за кустов – голоса сразу несколько, с разной уверенностью.

– Граф де Валуа, – ответил Карл без податливости. – Немедленно доложите Луизу де Кревану о моём прибытии.

«Вот болваны», – подумал он, разглядев фигуры: в латах, но цвета – как помидор и огурец; в руках – гвизармы, держат крепко, но ноги выдают деревню.

– Так точно! – откликнулся один, помоложе, и, покинув пост, исчез в зелени.

Карл отметил вычурные клумбы роз, высаженные вдоль всего аванпоста: нелепо, неуместно – и оттого забавно. Вскоре стражник вернулся, выпрямился, как струна:

– Хозяин будет вскоре, лорд де Валуа. Просит обождать.

– Подождать, – кивнул Карл.

– Что-что, сэр? – переспросил стражник, заикаясь о вежливости.

«Какие же идиоты стоят здесь на постах», – подумал Карл и, презрительно скользнув взглядом, отмахнулся: – Ничего. Забудь. Пойду покормлю лошадь.

Когда спешить некуда и предстоит ждать, Карл начинал видеть мир – будто навёрстывал пропущенное. В памяти вспыхнули виды, проскоченные на скаку: хребты облаков, серебро ручьёв, тонкая паутина на кустах. Он любил лошадей; порой даже разговаривал с ними – так, чтобы не услышал никто.

– Пойдём, Икорка, – сказал он, положив ладонь на тёплую морду, – поедим яблок.

Кстати, вокруг росли яблони – словно посаженные для этого разговора. Карл легко взобрался на низкую ветку, сорвал добрую охапку, спрыгнул, стал кормить Икру, другой рукой нехотя расчёсывая гриву пальцами. Ожидание его не раздражало – наоборот, давало возможность отпустить вожжи мыслей и на миг перестать быть «де Валуа», оставшись просто человеком, у которого есть цель и дорога.

Спустя час к Карлу вышел старый знакомый – начальник восстания, самопровозглашённый король Луиз Благой. Человек простых привычек и умеренности: ежедневно одевался как простой горожанин; пьянство ненавидел, позволял себе немного вина; любил мясо на вертеле и слушал музыку во время трапезы или чтения. В библиотеке его стояли Марк Аврелий и «Государство» Платона с заметками на полях; из наук он баловал себя риторикой, грамматикой, философией и особенно – астрономией: звёзды дисциплинируют мысли. Отдыхал редко; вечер неизменно отдавал жене, Марии Седовласой, о которой говорил робко и тепло, называя «душой». Он отдавал почтение Церкви – полезная привычка для популярности – и высоко ценил учёных.

Встреча, увы, была неприятна обоим – это выдавали челюсти, сдержанные улыбки и тени под глазами.

– Должен признаться, – начал Луиз, – не ожидал, что нашему Иуде хватит смелости явиться на тайную вечерю. Карл, назови хотя бы одну причину, по которой я обязан уделить тебе время. Хотя – не стоит. Стража, проводите графа.

– Не так быстро, – Карл не повысил голоса. – Стоит мне махнуть рукой – и твои розы завянут. И, кстати, – что это за имя такое, «Луиз»? Боже мой, Артур, тебе фантазии не хватило выбрать что-то стоящее?

Градоначальник оторопел: он не ожидал, что Карл начнёт настолько деликатный разговор при посторонних. Лица стражников вытянулись, как у учеников, пойманных на подслушивании. Луиз взял себя в руки, жестом велел сопровождать гостя внутрь и сам последовал в зал, где принимал посетителей.

– Рекомендую без экивоков, Карл, – сказал он уже под сводами. – Ты меня знаешь: дважды не повторяю. Ты насмехаешься, и вообще явился сюда после своего коварного предательства – зачем? Ты был одним из нас. А затем устроил саботаж в сердце битвы. Ты отнял у меня всё: магию, положение, родину. И теперь приходишь, как ни в чём не бывало, да ещё мои вкусы осуждаешь?!

– Почему шторы болотного цвета? – вежливо поинтересовался Карл. – У тебя никогда не было вкуса, Артур, но это уже клинический случай: мало света, синие стены – прямая дорога в сумасшедший дом.

– Причём здесь шторы? Какого чёрта тебе надо?! У меня было всё: власть, место в Империи – которой не стало по твоей воле…

Карл слегка приподнял обе губы, опустил брови и тонко пропел:

– М-м-м… бедня-аа-ака. Давай я тебя пожалею?

– Ты с дуба рухнул? Издеваться решил? – рявкнул Луиз.

– Разумеется, – удивился Карл. – Ты полагал, я буду слушать твой плач?

Луиз скорчил грустную маску:

– Карл, ты – моя проблема. Точнее, ты её и создал. Так что слушай, раз пришёл.

– Ха-ха-ха! – Карл усмехнулся. – Твоя проблема в том, что ты исчерпал себя. Жажда власти сделала тебя маньяком. Ты всегда хотел оказаться среди победителей; возможно, ныне тебя зовут мудрым. Но история помнит момент, когда и тени надежды не было, что ты станешь у руля собственной судьбы. Артур, твоя напускная заносчивость на меня не действует: я знаю о тебе больше, чем ты любишь о себе рассказывать. И сделать ты мне ничего не можешь.

– Верхи на корабле фортуны – низы у её подошв, – усмехнулся Луиз. – Действия сами по себе не бывают хорошими или дурными – всё дело в мировоззрении. И сейчас моё имя – Луиз.

– Ахахах! Боже мой, Артур, – Карл рассмеялся искренне, – мне плевать, как ты себя называешь. Твоему эго тесно в этой лачуге: гордец живёт несуществующим, питается тем, что сам о себе выдумает и припишет. Ваша «нынешняя слава» скорее плод воображения, которое ты разносишь по миру, словно саранча – с поля на поле. Сам по себе ты тень – или отражение тени собственных преувеличений. Но я пришёл не морализировать. Я позволил тебе жить – и ты мне должен. Смотри. Что тебе известно? – Он протянул свиток.

Луиз взглянул – и побледнел:

– Невозможно… Чёртова холера… этого не может быть!

– Помнишь «Гения»? – мягко спросил Карл. – Хотя откуда… это держали в тайне.

Луиз вздохнул и заговорил, уже без позы:

– Это был маг-чужеземец, безумный убийца. Он твердил, что простые люди должны служить привилегированным магии. Парализовал жертв, потом творил что хотел. Нападал на политическую элиту, на их родных и слуг – чтобы сеять страх и шантажировать, склоняя их к службе тёмному сообществу. Но его убили; тело сожгли, останки утопили в океане. Им, похоже, управляли: пока его искали, были жертвы – ложно обвинённые пособники, и те, кого приняли за Крейна…

– Что ты сейчас сказал, Артур? «Тёмное магическое сообщество»? – Карл вскинул бровь.

– О, ты удивлён? – Луиз позволил себе улыбку. – Кто бы мог подумать, что мелочь заденет самого де Валуа.

– Я нахожу подобные истории занимательными, – сухо заметил Карл. – Но ты пытаешься водить меня за нос. Я знаю – предателем был ты. Так что говори правду.

– В тот момент я ещё не был завербован! – вспыхнул Луиз, скрещивая руки на пузе. – И помню всё это так же отчётливо, как первый венерический букет. Помочь больше ничем не могу.

– Я оставил тебя в живых не для пошлых шуток, Артур, – голос Карла остыл. – Если информации нет – я камень за камнем разберу всё, что ты построил, сотру каждого, кто тебя знает и помнит. Лачуга, титулы, розы, шторы – всё уйдёт в пепел. Твоя «слава» сгинет, и жизнь потеряет смысл.

– Не получив ответа, ты истеришь, как девка во время кровоблудия? Ха-ха! – Луиз попытался перейти в нападение.

Карл в одно движение схватил его за плечи, вцепился мёртвой хваткой; глаза – холодные, близкие, как лезвие.

– Говори. Иначе убью.

– Клянусь, – прохрипел Луиз, – о «сообществе» я понятия не имею. Меня наделили магией, инструкции приходили голубями. Никого не видел. Может, видел – да не знал, кто это. Даю слово!

– Слово? – Карл прищурился. – Ты правда думаешь, этого достаточно?

Рука дёрнулась – и из рукава выскользнул маленький карманный пистолет, собственной конструкции Карла: плоский курок, короткий ствол, скрытая пружина. Выстрел – сухой хлопок, запах селитры. Пуля вошла в лучевую кость левой руки. Луиз завыл, рухнул на колено.

– Что за чёрт… почему так больно? Что ты сделал?! – выдавил он, сглатывая крик.

Карл, уже спокойный, потёр ладони – как будто согревал их у печи:

– Это может показаться ироничным, но я ненавижу насилие и прибегаю к нему только при крайней необходимости. Сейчас – именно она. Я задам один вопрос. Ответ – «да» или «нет». Ты навёл на меня магов?

– Что?.. Нет. Боже, нет. Я невиновен!

Что-то в тембре Луиза не вязалось – слишком много театра в голосе человека, которому сильно больно. Карл выстрелил во вторую руку.

– Запомни, – сказал он ровно, – когда дело касается моей безопасности, меры всегда чрезвычайные. Похоже, для меня ты бесполезен.

– Убей меня, Карл… и покончим.

– Убить? – Карл усмехнулся. – Слишком щедро. Ты жаждешь смерти с того дня, как я лишил тебя магии. Но гордец придумал себе декорации, окружил болванами – и поверил в стену, расписанную под мрамор. Живи. Живи, зная, что для меня ты – ничто. Встанешь на пути – испытаешь обещанное. Я всегда держу слово.

Луиз Благой остался на полу; вокруг намокала алая лужа. Карл повернулся и вышел. Цель визита себя исчерпала. Он был уверен: Луиз – или Артур, как его ни зови – замешан в заговоре против него; причин у того достаточно. Но приём и поведение могли означать иное: либо он не при деле, либо – великолепно отрепетированную ложь. Ясно одно: доверять некому. Надо собирать старую команду. Начало положено; остаётся надеяться, что гонец справится и передаст Амелии письмо прежде, чем она убьёт его.