Андрей Снегов – Игры Ариев. Книга вторая (страница 33)

Из чащи, ломая подлесок, как спички, появилось чудовище. Тварь седьмого или восьмого ранга — исполинское создание длиной несколько метров и высотой в человеческий рост. Ее тело покрывали черные костяные пластины, переливающиеся в лунном свете перламутровым блеском. Шесть массивных конечностей заканчивались серповидными когтями длиной с человеческую руку.

Тварь бежала, раскрыв рудиментарные хитиновые крылья — не для полета, а скорее для балансировки и устрашения. Ее голова была непропорционально маленькой для такого большого тела, с несколькими рядами длинных зубов в широко раскрытой пасти и маленькими фасеточными глазками, горящими алым светом.

— Мать твою… — успел выдохнуть кто-то за спиной.

Тварь атаковала сходу. Одним взмахом передней конечности она смела троих кадетов пятой команды. Я видел, как тела разлетаются в стороны, как темные капли крови зависают в воздухе и расцветают темными пятнами на траве. Один из парней был буквально разрублен пополам — верхняя часть туловища отлетела в одну сторону, нижняя осталась стоять, сделав по инерции шаг, прежде чем рухнуть.

— Назад! — запоздало заорал я. — Рассредоточиться!

Хаос боя поглотил обе команды. Больше не было пятой и седьмой — были люди, сражающиеся с монстром. Тварь двигалась с пугающей для своих размеров скоростью. Каждый удар ее конечностей сеял смерть.

Я активировал Турисаз и переместился, появившись у задней ноги твари. Меч, усиленный четырьмя Рунами, вонзился в сочленение, перерубая разрубая хитин и плоть по ним. Тварь взревела и попыталась достать меня хвостом — костяным отростком толщиной с бревно.

Я ушел в сторону перекатом, и едва не сбил с ног Ростовского. Он атаковал с другой стороны, целясь в основание крыла. Клинок Юрия оставил глубокую рану, из которой хлынула темная кровь. Но Тварь развернулась с невероятной скоростью и боднула его головой.

Юрий успел выставить перед собой клинок, но удара отбросил его на несколько метров назад. Он врезался в дерево и осел на землю, прижимаясь спиной к толстому стволу.

Я увидел, что Лада тоже оказалась перед уродливой мордой. Тварь теснила нас к скальному выступу над оврагом, и пути к отступлению не было.

— Свят! — крикнул я, уворачиваясь от очередной атаки. — Прикрой девчонку! Левый фланг!

Тверской не стал спрашивать, какую именно девчонку. Он ринулся наперерез, и успел оттащить Ладу в сторону за мгновение до того, как когти Твари обрушились на камень.

Борис Торопецкий пытался организовать своих бойцов, но с двумя Рунами на запястье он был слишком медленным и слабым для этой битвы. Как, впрочем, и все остальные кадеты. Но парень бесстрашно бросался в атаку за атакой, воодушевляя своих бойцов. Тварь же косила их серповидными когтями, как спелую пшеницу.

А потом случилось то, что перевернуло ход боя.

Монстр резко ударил длинным хвостом назад. Удар был молниеносным, почти неуловимым глазу. Острие гибкого хитинового копья с пробило грудь Бориса насквозь. Тварь подняла парня и с размаха пригвоздила к массивному стволу.

Кровь хлынула изо рта Бориса, окрашивая подбородок алым. Его руки судорожно вцепились в костяной шип, но сил вытащить его не было. Две Руны на его запястье мерцали ярко, но жизнь парня утекала с каждым ударом сердца.

Я не раздумывал. Решение пришло мгновенно, инстинктивно.

— В атаку! — заорал я и подкрепил приказ волной Рунной Силы. — Всем! Отвлечь Тварь от раненого!

Моя команда отреагировала без промедления. Кадеты бросились вперед слаженно, как единый организм. Клинки вонзались в тело монстра со всех сторон, заставив его забыть о пронзенном хвостом командире.

Но цена была высока. Кадеты гибли один за другим. Анна Смоленская — девушка из второго отряда — попала под удар крыла. Острый край разрезал ее почти пополам. Она упала, пытаясь удержать вываливающиеся внутренности, и через несколько секунд затихла.

Петр Можайский потерял руку, отсеченную одним движением когтя. Он стоял, тупо глядя на фонтанирующую кровью культю, пока Тварь не добила его ударом в голову. Еще трое из пятой команды умерли быстро, разрубленные чудовищными когтями.

Тварь слабела. Множественные раны давали о себе знать. Ее движения замедлились, а удары стали менее точными. Монстр бросился к незнакомому кадету, ударил его головой и покачнулся, на мгновение потеряв равновесие. Его голова опустилась ниже обычного, открывая уязвимое место — основание черепа, где сходились костяные пластины.

— Свят! — заорал я. — Вперед!

Тверской понял меня с полуслова. Он разбежался, используя спину поверженного кадета как трамплин, и прыгнул на Тварь. Его неоновый силуэт мелькнул в воздухе, и золотой клинок вонзился в черный хитин панциря.

Меч вошел точно в цель. Лезвие пронзило щель между пластинами, проникая в мозг. Тварь издала звук, от которого заложило уши — не рев, не крик, а что-то среднее между воем и надрывным механическим скрежетом.

Исполинское тело содрогнулось. Конечности подогнулись, и Тварь начала заваливаться набок. Свят едва успел спрыгнуть, прежде чем ее туша рухнула на землю, а затем схватился за рукоять своего меча.

Еще несколько минут Тварь билась в агонии. Ее лишенный наконечника хвост молотил по земле, крылья судорожно раскрывались и складывались, мелькая над вжавшимся в землю Святом. Постепенно конвульсии стали реже, слабее, и наконец затихли совсем.

Наступила оглушительная тишина. Мы стояли вокруг поверженного монстра, тяжело дыша и не веря в победу. Кровь — своя и чужая — покрывала наши лица и одежду. Некоторые опирались на мечи, едва держась на ногах.

Я перевел взгляд на Свята. Он стоял над тушей Твари, глядя на свое запястье. Жадно, с надеждой, которую невозможно было скрыть. Прошла минута. Две. Три.

Ничего. Руны на его запястье продолжали мерцать прежним светом — Феху и Уруз, но третья не появлялась.

— Удова Тварь! — выругался он и ударил кулаком по окровавленной костяной пластине.

Свят повернулся ко мне. В его глазах читалось отчаяние, смешанное с яростью.

— Я убил ее! Я нанес смертельный удар!

— И что? — жестко ответил я. — Думаешь, Руны раздаются за старание? За воинскую доблесть? Они даются за кровь, и ты ее пролил недостаточно!

Я огляделся. Поляна была залита кровью и усеяна ранеными и погибшими. Тела лежали повсюду — наших кадетов и кадетов из пятой команды. Некоторые еще шевелились, стонали и звали на помощь.

Анна Смоленская была еще жива, несмотря на глубокую косую рану, протянувшуюся от плеча девчонки до бедер. Она лежала в луже собственной крови, хватала воздух побелевшими губами и тихо стонала. Шансов у нее не было.

— Свят, — позвал я. — Иди сюда.

Он подошел, все еще злой из-за неполученной Руны.

— Добей ее! — приказал я, кивая на Анну.

Тверской застыл, не веря своим ушам, и с удивлением уставился на меня.

— Что?

— Что слышал! — отрезал я. — Она не выживет. До лагеря час пути, целительница не успеет. Может, этого хватит для твоей третьей Руны.

Свят смотрел на меня, как на чужого. В его глазах плескался ужас.

— Ты предлагаешь мне убить товарища? Нашу девчонку? Еще недавно ты сам чуть не убил за это Ростовского!

— Я предлагаю тебе прекратить ее мучения и получить Силу, — холодно ответил я. — Она все равно умрет. Вопрос только — с пользой или без.

— Нет, — Свят покачал головой. — Нет, я не буду этого делать. Это неправильно, Олег!

— Неправильно? — я шагнул ближе. — А что правильно, Свят? Позволить ей умирать в агонии? Смотреть, как она захлебывается кровью?

— Это убийство!

— Это милосердие!

— Милосердие? — голос Свята сорвался. — Ты хочешь, чтобы я поступил как Ростовский с Данилой? Ты хочешь, чтобы я стал таким же?

Я почувствовал, как во мне поднимается холодная ярость. Не на Свята, а на его слабость, на его нежелание принять реальность Игр. Но я сдержался. Потому что еще недавно сам был таким же.

— Вележская, — позвал я, не отводя взгляд от лица Тверского.

— Да, командир? — она подошла бесшумно, как тень.

— Видишь Анну?

— Вижу.

— Добей ее!

Вележская не колебалась ни секунды. Она подошла к умирающей девушке и встала на колени рядом с ней. Анна смотрела на нее расширенными от ужаса глазами, пытаясь что-то сказать, но из горла вырывались только предсмертные хрипы.

— Прости, — тихо произнесла Ирина. — Ты отмучалась…

Ее меч вошел точно в сердце. Быстро, чисто и милосердно. Анна дернулась один раз и затихла. Вележская выпрямилась, вытирая кровь с клинка. На ее лице не дрогнул ни один мускул.

Свят смотрел на нее с отвращением.

— Как ты могла? — прокричал он. — Как?

— Вопрос в другом, — пожала плечами Ирина. — Почему не смог ты⁈

Она подняла левую руку. Мы все смотрели, затаив дыхание. Прошло несколько секунд, и я уже думал, что ничего не произойдет.

А потом это случилось. Кожа на запястье Вележской начала светиться изнутри. Золотые линии проступили сквозь плоть, выжигая новый узор, и рядом с Феху появилась Уруз.

Ирина упала на колени и стиснула зубы, но не издала ни звука. Только пот выступил на лбу, да пальцы левой руки сжались в кулак. Когда процесс завершился, она посмотрела на Руны с удовлетворением хищника, поймавшего добычу.