Андрей Снегов – Игры Ариев. Книга вторая (страница 13)

— Не стоит, Игорь Владиславович, — смущенно произнес профессор, явно раздосадованный таким поворотом событий. — Интерес молодых людей вполне естественен, им должно сомневаться. Присаживайтесь, Ингвар!

Профессор огладил седую бороду и с улыбкой посмотрел на Полесского, лицо которого стало белым, словно лист бумаги. Парень явно корил себя за проявленную смелость. Его рука потянулась к левому запястью, где горели золотом его Руны — их было две.

— Уважаемый Ингвар, или Игорь, говоря по-нашему! — продолжил свою речь профессор. — Начнем с того, что доподлинно не известно, как наши предки называли Олега Мудрого — Хельги, Хельг, Хольг или Ольг. Звучание имени легендарного князя не имеет никакого значения, как и место его рождения! Мнение, что имя Единый, под которым мы знаем нашего бога, произошло от имени Один, — это лишь одна из версий. Некоторые ученые говорят о том, что Единый — это и есть Олег Мудрый, который был обожествлен современниками и провозглашен спасителем. Я же склоняюсь к гипотезе, что Олег Мудрый ввел единобожие и объявил верховным божеством Единого — собирательный образ всех богов и пророков, вера в которого со временем объединила все древние религии.

Профессор ловко перевел разговор из опасного русла идеологических сомнений в безопасную гавань лингвистики и истории религии. Но я видел, что ответ не устроил Ингвара — парень хмурился, явно формулируя в голове новые вопросы. В его глазах читалось неприятие — такое же, какое я чувствовал в себе самом.

— Но уважаемый воевода прав — все это допустимо в рамках научной дискуссии и совершенно неприемлемо для обсуждения в салонах лучших домов Империи после вашего возвращения с Игр!

Борецкий посмотрел прямо на воеводу, и в его взгляде за стеклами очков мелькнуло нечто, похожее на осуждение. Игорь Ладожский заметно напрягся, но промолчал. Между этими двумя людьми явно существовала какая-то невидимая нить застарелого конфликта, уходящего корнями в их прошлое.

— Я хочу донести до вас нечто важное! — профессор поднял палец, привлекая внимание. — Не стоит оценивать деяния прошлого с позиции нынешних социо-культурных норм! Уверяю вас, что далекие потомки оценят наше время как жестокое и кровавое!

За этими словами скрывался глубокий смысл, который уловили немногие. А может, только я один. Профессор давал понять, что все, что мы считам нормальным — наши Игры, наши жертвы, наша система — все это будет проклято будущими поколениями. Но старик был слишком умен, чтобы произнести подобное вслух, особенно в присутствии воеводы.

— Вернемся же к основной теме нашего занятия: Твари, Прорывы и вечная война, — профессор повернулся к экрану.

На нем появилась карта мира, где красным цветом были закрашены целые континенты. Эта картина была знакома каждому ребенку в Империи — так нам показывали мир за границей России, мир, захваченный Тварями. Огромные красные пятна на синих пространствах океанов напоминали раны на теле планеты.

— Мы до сих пор не знаем, откуда они приходят и, главное — зачем. Твари окончательно захватили весь мир примерно двести лет назад. Весь мир, кроме России. Именно потому, что нигде, кроме Руси, не нашлось своего Олега Мудрого и двенадцати верных продолжателей его дела.

Знакомая картина, которую нам показывали с детства. Русь — последний оплот человечества в мире, захваченном монстрами. Бастион, охраняемый рунными воинами, самыми сильными и бесстрашными людьми Империи. Последний осколок цивилизации в океане хаоса.

Изображения на экране сменилось, и теперь на нем демонстрировались анатомические изображения Тварей. Их внутреннее строение, скелеты, мышцы, органы — все выглядело одновременно чуждым и странно знакомым. Я пытался понять, откуда берется это ощущение узнаваемости, но не мог ухватить его за хвост.

— Ученые неплохо изучили Тварей. Это не насекомые, как может показаться изначально, хотя очень на них похожи. Они теплокровные, яйцекладущие, но дышат легкими. Способны усваивать белки и аминокислоты нашего мира и использовать энергию, которую мы с вами называем Рунной Силой. Жесткие хитиновые покровы Тварей настолько прочны, что их не могут одолеть обычные стальные мечи. Даже пули и снаряды против них бессильны. Если бы не Рунная Сила, которой арии наполняют свои клинки…

Профессор говорил увлеченно, и эта увлеченность передавалась слушателям. Даже те, кто минуту назад клевал носом, теперь слушали внимательно и с интересом.

— Некоторые ученые предполагают, что Прорывы, через которые Твари попадают в наш мир, ведут в параллельный мир и даже в будущее. Этого мы точно не знаем — еще ни один человек, шагнувший в Прорыв, не вернулся.

Я пытался представить себе параллельный мир, наполненный Тварями. Что это — мир, где эволюция пошла по иному пути? Или, может быть, тот самый ад, населенный Тварями, о котором говорят религиозные фанатики? А может, и вовсе — наше собственное будущее, предостережение о том, во что может превратиться человечество, если продолжит свой путь?

— Хотя Твари очень разные, их объединяет одно: поразительная сила, высокая скорость движений и чудовищная кровожадность. Нас же с ними объединяет Рунная Сила. Это самый странный и пока необъяснимый для науки факт. Особенно учитывая то, что состав белков и аминокислот, из которых состоят наши с ними тела, идентичен за исключением крови — как вы прекрасно знаете, она у Тварей голубая. Переносчиком кислорода является не гемоглобин, а гемоцианин.

Как существа из другого мира могут иметь одинаковую с нами биохимическую основу? Это было бы неправдоподобным совпадением, слишком уж невероятным. Словно эволюция на разных планетах, в параллельных мирах, в разном прошлом и будущем — шла одинаковыми путями. Но такого не бывает. Или бывает?

Я покосился на воеводу и, преодолев инстинктивный страх, поднял руку. Меня давно мучил один вопрос, и сейчас был подходящий момент, чтобы его задать. Тем более, что Полесский уже сломал лед, и вроде бы ничего страшного с ним не произошло.

— Слушаю вас, кадет…

— Олег Псковский, — я кивнул. — Существуют ли доказательства разумности Тварей?

Вопрос повис в воздухе. Кровь на мгновение отхлынула от лица профессора, он замялся, отвел взгляд и украдкой покосился на воеводу. Как и я несколько секунд назад.

— Исследования на эту тему засекречены, — медленно произнес Иван Феофанович, словно осторожно ступая по тонкому льду. — Но могу вам сказать, что наличие у Тварей разума в человеческом понимании этого термина не установлено.

Вот так ответ! Ни «да», ни «нет», а уклончивая формулировка, под которой могло скрываться что угодно. И сама эта уклончивость говорила больше, чем любое прямое заявление. Реакция Ивана Феофановича ясно показывала, что я ступил на опасную территорию. Он либо чего-то недоговаривал, либо откровенно лгал.

Воевода не отводил от меня тяжелого, пристального взгляда, словно взвешивал каждое мое слово, каждый жест. Задумчиво потирая рукой шрам, пересекавший его лицо, он смотрел так, будто пытался прочесть мои мысли.

— Благодарю, профессор! — сказал я и опустился на скамью, стараясь сохранять внешнее спокойствие.

Свят толкнул меня ногой, не меняя каменного выражения лица. Его невербальное послание было кристально ясным: «Заткнись и не привлекай к себе внимание». Отличный совет, который я, к сожалению, следовать не смогу. Что-то всегда подталкивало к опасной черте — не из бравады или желания выделиться, а из неутолимой потребности знать правду, какой бы неприятной она ни была.

Старик прокашлялся, возвращая к себе внимание аудитории.

— Как я уже сказал, разнообразие Тварей поразительно, оно соответствует уровню разнообразия земных видов: например, млекопитающих. Но в отличие от земной фауны, все они хищники, и с удовольствием поедают любую белковую пищу. Большинство ученых предполагает, что в их родном мире существуют аналоги земных растений, которые не могут передвигаться, и они белковые…

Слушая профессора, я пытался связать разрозненные факты в единую картину, но постоянно натыкался на логические несоответствия. Что-то категорически не сходилось в этом пазле. И дело было не в разорванной пищевой цепочке или гипотетических белковых растениях. Меня не покидало ощущение, что модель поведения Тварей противоречит всем законам эволюции и экологии.

Земные хищники, даже самые агрессивные, никогда не демонстрируют подобной нерациональной жестокости. Волк не убивает всех зайцев в лесу просто так — он охотится, когда голоден. Убивать всех подряд бессмысленно и нерационально. У хищников должны быть периоды насыщения, размножения, ухода за потомством, просто отдыха.

Мои пальцы машинально потянулись к запястью, где мерцали три Руны. Я получил их, убивая. Убивая Тварей, которые, возможно, поступали так же — убивали, чтобы получить Силу. Что, если за их агрессией стоят не хищнические инстинкты? Что, если ими движет нечто большее, чем банальный голод?

— А теперь давайте поговорим о Тварях, которые встречаются чаще всего, обсудим их сильные и слабые места, и оптимальную тактику в сражениях с ними.

Экран за спиной профессора снова переключился, отобразив две детальные схемы. На одной Твари были сгруппированы по размеру — от самых мелких, размером с кошку, до гигантов размером с дом. На другой — по строению тела: сколько конечностей, какие органы чувств, какое оружие. Убитый мною богомол находился в центре схемы, словно эталонный образец. Судя по ней, нас ожидали встречи с куда более крупными и опасными экземплярами.