Андрей Снегов – Игры Ариев. Книга пятая (страница 3)

Меня затошнило от этих слов. Вот так просто, между делом, улыбаясь, Всеслав нарисовал возможную картину моего будущего — правление под прицелом мечей, фиктивный брак, жизнь марионетки в руках Веславы, кукольное существование.

— Поэтому ты хочешь стать моим верным оруженосцем? — с иронией спросил. — Примазаться к будущему князю-марионетке? Стать марионеткой марионетки?

— Нет! — Всеслав решительно помотал головой, и его косы энергично заплясали у меня перед глазами. — Другом! На меньшее я не согласен! Я не хочу быть твоим слугой или оруженосцем, кланяться и целовать руку. Я хочу быть тем, кто прикроет твою спину, когда клинки будут направлены в нее. Тем, кто скажет правду, когда все вокруг будут льстить и лгать. Тем, на кого ты сможешь положиться в трудную минуту. И от тебя хочу того же. Без Клятвы Крови…

Он говорил с такой искренностью, что я почти поверил, почти купился. Почти. Тульский тоже казался надежным союзником, пока не перерезал горло моим друзьям, пока не показал свое истинное лицо.

— Но на большее — я тоже не согласен! — добавил Всеслав с лукавой улыбкой, блеснув белыми зубами и послал мне воздушный поцелуй.

— Шутник удов… — начал было я, но договорить не успел.

Раздались громкие удары в дверь — резкие и частые. Мы оба вздрогнули от неожиданности и обернулись к входу одновременно. Всеслав вскочил на ноги, рука его инстинктивно метнулась к поясу, где обычно висел меч. Но оружия при нем не было — княжна позаботилась о том, чтобы мы оба были безоружны в этой камере, лишены возможности снести друг другу буйны головы.

— Княжич очнулся? — раздался грубый голос за дверью.

Звук поворачиваемого в замке ключа эхом разнесся по камере. Тяжелый засов со скрежетом отодвинулся, и железная дверь медленно открылась. На пороге застыла пара вооруженных кадетов.

— Княжна повелела доставить пленника немедленно, как только проснется! — сказал высокий широкоплечий кадет-пятирунник, входя в камеру. — Она не любит ждать.

Пленника. Значит, официально я все еще враг, несмотря на потраченную на мое лечение Силу. Вопрос только — надолго ли? И что планирует со мной сделать Веслава Новгородская? Какова моя истинная роль в ее планах, если забыть про бред, который нес Всеслав?

Я встал с лежанки, чувствуя, как напряглись мышцы, готовые к действию, к возможной схватке. Тело слушалось идеально — никакой слабости, никакой боли, никакого дискомфорта. Веслава действительно поработала на славу. Я был в полной боевой форме, словно и не балансировал несколько часов назад на грани жизни и смерти.

Всеслав посмотрел на меня и едва заметно кивнул — мол, держись, все будет хорошо. В его глазах читалась поддержка, смешанная с любопытством и тревогой.

Кадет сделал нетерпеливый жест рукой.

— Следуй за мной, князь Псковский. Веслава не любит ждать. Время дорого.

Я шагнул к двери, бросив последний взгляд на Всеслава. Он сидел на лежанке, скрестив руки на груди, и улыбался своей фирменной белозубой улыбкой. В ней читалось столько всего — от искреннего беспокойства до плохо скрываемого азарта.

— Удачи, друг, — тихо сказал он, когда я поравнялся с дверью, почти на пороге.

Друг. Он уже считал меня своим другом, хотя я еще не принял окончательного решения, не дал согласия. Самоуверенный щенок. Или, может, действительно искренний юнец, которому отчаянно нужен был кто-то, на кого можно положиться, кому можно доверять.

Я вышел в коридор, и тяжелая дверь со скрежетом закрылась за моей спиной. Кадеты шли впереди, не опасаясь нападения, но готовые к любым неожиданностям. Мы двигались по знакомым каменным коридорам — таким же, как в нашей Крепости — узким, с низкими сводами, пропахшим седой древностью.

Что ждет меня у княжны Новгородской? Предложение союза? Угрозы? Пытки? Или действительно то, о чем говорил Всеслав — предложение брака и власти, золотая клетка?

Я не знал. Но одно было ясно — моя жизнь снова оказалась на перепутье. И от следующего разговора будет зависеть очень многое. Возможно — все.

Глава 2

Из огня да в полымя

Княжна Новгородская ждала меня в личных апартаментах на четвертом этаже главной башни Крепости. Кадеты вели меня по каменным коридорам, и наши шаги гулко отдавались от сводов, создавая ритмичное эхо.

Я невольно сравнивал эти коридоры с коридорами нашей Крепости и не находил отличий. Все Крепости на полигоне были построены по единому образцу — одинаковые каменные стены, одинаковые узкие лестницы, стертые тысячами ног, одинаковые мрачные помещения с крошечными окнами-бойницами.

Но когда мы поднялись на четвертый этаж и приблизились к апартаментам княжны, я почувствовал разницу. Первое, что бросилось в глаза — это освещение. Факелы в железных держателях горели ровным, спокойным пламенем, давая яркий и теплый свет, а не коптили черной копотью, как у нас.

Привычный запах прогорклого масла, въедающийся в одежду и волосы, здесь был едва уловим — его перебивали другие трав. Даже пол под ногами был чище — камни выметены, вымыты, на них не было той липкой грязи, что обычно покрывала полы в коридорах.

Крепость оставалась Крепостью, суровой средневековой твердыней, но здесь чувствовалась рука хозяйки, стремящейся создать подобие комфорта и уюта в условиях каменного мешка.

Мои сопровождающие остановились у массивной дубовой двери, обитой железными полосами, такой же, как и в нашей Крепости. Один из них резко постучал три раза — размеренно, со строгими интервалами между ударами. Видимо, условный знак, дающий понять, кто стоит за дверью. Пароль без слов.

— Войдите! — донесся изнутри мелодичный женский голос.

Кадет толкнул дверь — та открылась беззвучно, без скрипа, на хорошо смазанных петлях, и я шагнул внутрь. Моя охрана осталась в коридоре — их присутствие в личных покоях княжны, видимо, не требовалось.

Первое, что бросилось в глаза, когда я переступил порог — это отсутствие той всепроникающей вони, которая была неотъемлемой частью жизни в Крепостях. Запаха немытых тел, дыма, затхлости, плесени — всего того «букета», к которому я уже привык. Здесь пахло чистотой, свежестью и лесными травами.

Княжна Новгородская явно следила за собой и своим окружением с педантичностью, граничащей с одержимостью. Настолько, насколько это было возможно в средневековых условиях Игр Ариев, в Крепостях, где водопровод и канализация отсутствовали, где мыться приходилось в деревянных бадьях холодной водой, где каждодневная смена чистого белья была недоступной роскошью.

Апартаменты княжны и апартаменты Тульского были похожи как две капли воды. Центральную часть гостиной занимал длинный дубовый стол, и его массивная поверхность была завалена картами — с обозначениями Крепостей, границ территорий и опасных зон.

Вдоль стола стояли грубые деревянные скамьи — вытертые тысячами задниц доски, потемневшие от времени. У дальней стены располагались несколько стоек с мечами — целый арсенал трофейного оружия.

Но мой взгляд задержался не на картах и не на мечах. В дальнем конце комнаты, у широкого окна с видом на внутренний двор, возвышалось нечто, что с большой натяжкой можно было назвать троном. Это была откровенная пародия на настоящий трон, грубая импровизация из нескольких скамеек, поставленных одна на другую и драпированных несколькими рубищами, сшитыми в полотно.

Возвышение было грубым, неуклюжым, явно сколоченным на скорую руку. Но эффект оно производило нужный — сидящая на нем фигура оказывалась заметно выше всех остальных, смотрела на подданных сверху вниз, возвышалась над толпой. Психологический прием, старый как мир — правитель всегда должен быть выше своих подданных во всех смыслах этого слова.

Слева и справа от этого импровизированного трона стояли два рослых кадета с обнаженными мечами в руках. Личная охрана княжны — оба шестирунники.

Лица их были неподвижны, как каменные маски. Глаза следили за каждым моим движением с холодным вниманием профессиональных убийц. Руки сжимали эфесы мечей с привычной уверенностью людей, ощущающих мечи как продолжение собственного тела. Неплохая страховка для княжны, если бы не одно существенное «но».

Если бы я действительно захотел убить Веславу Новгородскую прямо сейчас, в этой комнате, то сделал бы это без особого труда и едва ли кто-то успел бы мне помешать. Один скачок через через пространство — и я окажусь у трона. Еще секунда на то, чтобы схватить ее за горло и свернуть шею одним резким движением, и дело сделано. Наследница престола мертва, а ее охрана опоздала на мгновение, которое решило все.

Княжна была целительницей — у нее не было боевых рун, не было той магической защиты, которая есть у всех рунников, не было молниеносной скорости и реакции. А двое охранников просто физически не успели бы отреагировать на мою неожиданную атаку.

Но я не собирался убивать княжну. Во-первых, она спасла мне жизнь, потратив на мое исцеление огромное количество Рунной Силы. Я был в долгу перед ней, хотел я того или нет. Во-вторых, она явно видела во мне какую-то ценность, если сохранила мне жизнь. И мне было любопытно узнать — какую именно. В-третьих, убийство дочери Императора — это смертный приговор, подписанный самому себе.

Нет, убивать Веславу я не планировал. Во всяком случае, пок

Княжна Новгородская сидела на своем импровизированном троне в расслабленной позе, и молча меня разглядывала. А я разглядывал ее. До этого момента я видел Веславу лишь на страницах глянцевых журналов и в новостях, всегда в окружении свиты, всегда в роскошных платьях и с профессиональным макияжем.