Андрей Сморчков – Запретное королевство (страница 3)
– Опять о любви своей заладил, ну что ты с ним будешь делать! – с презрением глянули на нежелательного собеседника торговки и разошлись по собственным нетронутым лавкам, уставленным свежим молоком, яйцами и среднего качества сыром.
– Глуп тот человек, что глуп от рождения… – как бы ненароком опрокинул философ очередную блестящую мысль и окинул взглядом уже родную и полюбившуюся сердцу площадь, ныне более не серую и мрачную, а яркую и праздничную.
К утру разноцветные флаги с символикой королевства – крылатым львом – висели на каждом столбе и заборе, зданиях и воротах замка, даже на шеях козлов и кроликов, словно пародия на передник сапожников. У некоторых лавок расставили гобелены с сюжетами возникновения города, ещё с детства заученные жителями наизусть. Красовались в пивных бочках ароматные розы, и запах гнилых овощей и навоза сменил аромат свежей выпечки мастеров пекарского дела.
Королевство гордилось выдуманной историей, ныне подкорректированной ради королевы-регента и несовершеннолетнего принца. Гласила она о том, как один из прадедов славного Владимира сразил в неравной схватке обитателя Великого Южного озера, расположенного за стенами замка. Было то существо чудовищем невиданных размеров и мощи – с клыками, подобными копьям, искрящимися от злобы узкими глазами и драконьими крыльями, какие не могли, однако, сие чудо поднять в воздух из-за отъевшегося свисающего живота, куда угодил не один невнимательный рыцарь. Но не в силах были художники изобразить крайне размытое описание роковой битвы, потому и было принято представлять обитателя озера в облике грозного крылатого льва, скорчившегося в гримасе страха и отчаяния, осознания предстоящей гибели и неминуемого поражения.
Бродягу в лохмотьях крайне забавляла истинная вера крестьян в подлинность сих дивных событий. С уверенностью заявляли они, что некогда окружавшие Королевство леса, в самом деле, принадлежали, своего рода, потомкам драконов или демонов. И верили, что одолевшего сие свирепое чудище человека и весь его род ждала неминуемая слава и успех, богатства и роскошь. Так оно и получилось, но и в голову никому не пришло, что некий хороший рассказчик мог успешно подстроить легенду под современные реалии и внушить подлинность событий, какая шла только на руку королю и его семье.
Сабрина возникла на рынке только к полудню и уже издалека заприметила толпу, скопившуюся у ранее слабо пользовавшегося популярностью дядиного ларька, скрытого многочисленными гобеленами и флагами. От опущенных взоров и скорбящего выражения лица того самого старика, помочь которому девушка никак не могла собраться уже на протяжении нескольких месяцев, в голову её медленно начинали закрадываться тревожные мысли и догадки. И будучи лишь на перекрёстке, где центральные каменные сооружения аккуратно переплетались с обыкновенными деревянными зданиями, заприметила она разбросанные по округе щепки и осколки.
Сердце её сжалось, колени подкосились, и стремглав понеслась она к месту работы. Должно быть, в те минуты её голова была совершенно пуста – надеялась Сабрина, что некто крайне неаккуратный опрокинул поблизости неуклюжую телегу. Однако осколки глиняных горшков, с такой бережностью слепленных её родственником, можно было бы распознать из тысячи.
Рассмотрев в покосившейся хибаре арендованную дядей на обилие монет лавку, Сабрина только и смогла упасть на колени и зарыдать, не в силах начать разборки и, тем более, приступать к какой-либо уборке. Всей душой их семья болела за это место, в надежде хорошенько заработать и отремонтировать дырявый дом на крайней улице города. Дядя и тётя десятилетиями мечтали о полноценном ремонте доставшегося им от родителей здания. И вот как оно получается – в одно мгновение все мечты рухнули.
На рынке королевства Л. действовали свои законы. Арендуя лавку, ты имеешь право обставлять её как угодно и торговать в ней чем угодно, но не сносить и не достраивать. Если арендованное сооружение сгорает или происходит с ним иная неприятность – должно быть оно отремонтировано текущими хозяевами-торговцами. В противном случае, деньги за аренду не возвращаются, а ларёк переходит во владения новых хозяев.
Сабрина это отлично понимала, потому и охватило её сию секунду небывалое прежде горе. Денег на ремонт взять негде, да и заработать их так просто не получится. Безвыходная ситуация, в какой девушке остаётся только лишь отправиться обратно домой за советом.
Стража негодовала. Требовала сию секунду убрать щепки с осколками, принуждая к действиям случайных зевак, заинтересовавшихся трагедией. Сооружение портило внешний вид ярмарки, направленной на укрепление связей с принцами и принцессами, королями и королевами из соседних городов. И, покуда некому было оплатить ремонт, с округи собрали гору имевшихся гобеленов и тщательно завесили лавку, превратив её в подобие памятника истории Королевства.
Не успел бродяга-философ и слова обронить, сорвалась девушка с места и унеслась к краю города, только пятки её и сверкали. Старик теперь молча соболезновал и помогал народу в уборке площади. И хотя вечно на ярмарках шло всё не по плану, внешне они обязаны были казаться идеальными.
– Нет разочарования в мире хуже, чем осознание несбывшихся надежд… – вновь комментировал увиденную собственными глазами сцену философ, но доблестная королевская стража вовремя пригрозила ему кулаком, советуя скорее закончить начатую уборку и не болтать без дела.
А в это время из дальних уголков замка к рынку спустилась сама королева. Названная чересчур оригинальными родителями Мианой, прозвана она была верными горожанами грозной мамой Мией, ибо всякое её резкое появление сопровождалось удивлёнными возгласами и незначительным испугом.
– Она идёт! Мама Миа! Она здесь! – разносилось по рынку, и все, как один, засуетились и разошлись по, словно бы, отведённым им заранее местам. Вновь принялись за торговлю, покупки и тщательную подготовку к важнейшему завтрашнему мероприятию.
Бродягу всегда поражал до самой глубины души внешний вид королевы, одетой «с иголочки». Яркие оттенки одежды уже сами по себе кричали о большом богатстве королевской семьи, ведь привозимые купцами краски стоили ужасно дорого. Следом в глаза бросались и сами изысканные ткани, увитые золотой каймой и жемчугом. Удивительно, с какой лёгкостью удавалось Миане носить несколько слоёв одежды. Поговаривают, выходила она на свет и в сорочке, и в юбке, и в платье одновременно, а порой дополняла сей образ ещё и туникой. Красные цвета её одежд неминуемо обращали на себя внимание публики. От солнца пряталась она за огромной заострённой шляпой и держалась на удивление сдержанно, хотя сама изнывала от невероятной жары, стоявшей и в такую неприятную погоду.
Лицо её всегда оставалось равнодушным – с абсолютным безразличием глядела она по сторонам с высоко поднятой головой. Только лишь та покривившаяся лавка вызвала у королевы интерес, но найденный в сложившейся ситуации выход оказался ей по душе, и оставила Миа сию тему в покое.
Она позволила себе взять на пробу пару пирогов и, стоило верной страже удостовериться в отсутствии яда, откусила кусок и насладилась непередаваемым вкусом свежей выпечки. Она даже похвалила пекаря, к которому сама же и подошла, от чего тот засиял и резко залился в истерическом смехе.
– Замечу, что в планировке ярмарки имеется ряд недочётов, – начала она, обойдя площадь вдоль и поперёк и собираясь расставить всё по полочкам, отчитав ответственных за организацию. – От бочек с цветами многие проходы кажутся мне невероятно узкими. Зато цветов не хватает на входе, советую переставить их туда. Обилие гобеленов с крылатым львом слишком бросается в глаза, словно мы навязываем гостям историю нашего Королевства. Замените на что-то менее впечатляющее. И пускай к вечеру люди кратко поведают мне о том, что планируют завтрашним днём здесь продавать. Будьте готовы ко второму моему визиту.
Её платье неминуемо собирало за собой всю пыль и грязь площади, однако королеву нисколько это не волновало – в случае надобности, она сменит одежду хоть десяток раз на дню. Вновь удалялась Миана от рынка, не успев на нём оказаться, медленно поднималась по многочисленным ступеням и готовилась отдохнуть в любимых покоях, оставшись наедине с собственными мыслями. Для той, кто так много в жизни потерял, держалась она отлично. Однако временами стража Королевства могла слышать за дверью её тихий плач, неудачно прятанный под подушкой.
Сабрина бежала, минуя многочисленные городские домишки и стремясь скорее сообщить родным трагичную весть. Будь у неё возможность, решила бы проблемы сама. Но, видимо, трагичные вести и существуют для того, чтобы кому-то их сообщать.
Чем дальше от центра оказывалась девушка, тем менее привлекательной казалась жизнь вокруг, и на смену средних размеров избушек приходили халупы, не рассчитанные и на троих, но порой вмещавшие в свои стены несколько поколений семьи. Ни о какой каменной кладке и речи идти не могло. Заколоченные окна кое-как спасали от ветров. Тропы увязли в грязи и поросли сорняками. Однако всюду: во дворах, у кабаков, на подоконниках и даже у запачканных свинарников росли цветы. Тенистые клёны и крепкие дубы произрастали на каждом свободном углу. И носились вокруг них многочисленные довольные дети, радостные любому новому дню.