Андрей Сморчков – Медведь Нанди (страница 2)

Когда мистер Хаксли умывался, мальчик пародировал его движения. А если мужчина пил из фляги – Тайо прикладывал к пухлым губам камень и втягивал воздух. Но далеко не всегда он лишь копировал действия нового друга – сегодня, например, Тайо похвастался прекрасными рыболовными навыками. Ловко нырнув в остывшую за ночь воду, шустро вытащил серебристую теляпию и протянул Бернарду. Мужчине было несколько неловко отказываться от подобного дара, но никогда в жизни, готов был он поклясться любым богам, не станет добропорядочный британский учёный есть сырую рыбы из неизвестного водоёма. Да и зачем, если прекрасный завтрак уже ждал его в палатке неподалёку?

Достав маленькое зеркало, мужчина всмотрелся в собственное отражение. Никогда прекраснее он не выглядел – не было той серости и уныния, к которым привык он за годы жизни в городе. Загар придавал жизни лицу, а под зелёными широкими глазами пропали мешки. Да он был готов поклясться, что даже выглядеть стал на пять-шесть лет моложе – на все двадцать! Здесь, посреди джунглей, самому себе, с его прямой челюстью и тонкими губами, мужчина казался непостижимым и привлекательным, достойным большой любви. Никогда мистер Хаксли не мог позволить себе подобные мысли в Лондоне – там его бы причислили к серой массе, среднестатистическим непримечательным прохожим, но в этом африканском мире, где всё было диковинкой для него, истинной редкостью являлся он сам.

– Мы сегодня уходим, пацан, – обратился мистер Хаксли к ребёнку, рукой указывая в сторону дальней горы. – В путь. Дорога. Топ-топ. Уходим. Ноги в джунгли. Понял?

Тайо хлопал ресницами и одобрительно качал головой. Дошел ли до него смысл сказанного – загадка, но какие-то умозаключения он, определённо, сделал.

– Спички оставь себе. Подарок. А я пошёл ужинать. И ты поужинай, понял? Ням-ням. Только не сырую рыбу.

Стоило Бернарду удалиться, и мальчуган бесследно скрылся в чаще, не согласный заводить знакомств с кем бы то ни было ещё. И пока члены команды лишь рылись в грязи и камнях, заряженный позитивом учёный не переставал приятно удивляться новым знакомым и их доброжелательному поведению.

Рико Ромеро, местный кашевар, выходец из Испании, был нанят в команду по личной рекомендации мистера Хаксли. Учёный наткнулся на повара несколько лет назад, когда путешествовал по Саламанке. Там усатый пухлый мужичок открыл некогда собственный ресторанчик «Federico’s Goodies», но прогадал с улицей и бизнес прогорел. Что действительно прискорбно, ведь готовил Рико самые вкусную паэлью, гаспачо и чуррос, что в дальнейшем не раз подтвердили и другие участники исследовательской экспедиции. Хотя иной раз так хотелось пудинга или говядины – крокеты и тортилья по выходным более чем успешно заменяли привычный британский рацион. От того и странным казался провал на родине, но Ромеро всегда спрашивал в ответ – разве можно удивить испанца испанской кухней? 1 2

Эвелин Кларк, исследователь-географ и научный руководитель проекта, влюбилась в стряпню Рико с первого укуса. С тех пор ему доверяли любые вопросы по кухне, и никто никогда не сомневался в качестве блюд. За свой горячий испанский юмор и мировую любовь ко всему живому повар стал лучшим другом каждому в команде и тем кусочком пазла, который соединял воедино всю картину. В знак любви к профессии Рико всегда носил белый фартук – кажется, он в нём даже спал. Сейчас, за недели в джунглях, предмет одежды пожелтел и изрядно потрепался, но кашевар не изменял традициям.

Здесь стоило бы немного рассказать о лагере – застланном густым покровом листвы островке цивилизации посреди дикой природы. За проведённые в нём недели исследователи и гости из джунглей успели вытоптать тропинки, вдоль которых были расставлены жилые палатки. Чуть дальше, уже ближе к водоёму, стояли серые навесы чуть побольше, с огромными панорамными окнами – в них проводились ежедневные общие собрания.

Палатка-кухня, а по совместительству и столовая, в которой собрались сейчас упомянутая Эвелин Кларк, ботаник Френки Йонг и фотограф Джейк Брокс, находилась в самом центре лагеря. Здесь витал приятный запах пряностей и мяса – Рико приготовил козлятину. Появление мистера Хаксли подарило завтракающим новые темы для разговоров – о привязанности к местным и любви Бернарда «поболтать со стенкой».

– Эй, Бернард, – обратился к мужчине Френки, худощавый кучерявый учёный в белом халате и широкой антимаскитной панаме. – Уже научил новых друзей общаться на английском?

– Да брось ты, – отмахивался Джейк, проходясь кисточкой по внешним частям корпуса новенькой камеры. – Скорее уж он сам на ломаном аборигенском заговорит.

Мистер Хаксли, мотая головой от услышанных глупостей, двигался по направлению к горячим кастрюлям. Мясо – не лучший завтрак для британца, особенно если речь о козлятине, но выбирать не приходится, да и плодотворная работа отнимала много сил.

Учёный уже взял в руки тарелку, когда резко развернулся и подсел к команде за столик раскрасневшийся и недовольный. Его возмущали насмешки над жителями племён, которые позволяли себе опускать некоторые личности вроде Френки, и мужчина постарался прояснить всё раз и навсегда.

– Просто для справки – мы не выше них, они – такие же как мы, да? Мы здесь как раз за этим – в кратчайшие сроки собрать достаточно сведений о культуре другого народа, чтобы их можно было опубликовать. На наше счастье, нам не приходится воевать с враждебными племенами и знания сами текут к нам в руки – только успевай записывать. И фотографировать, – намекнул Хаксли, посмотрев на чистенький неиспользуемый объектив.

– Думаешь, если мы ничего не опубликуем – кто-то станет докапываться до истины? – нахмурила брови властная блондинка Эвелин Кларк, уплетавшая второй кусок козлятины за обе щеки. – Плевать нам на твоих темнокожих товарищей. Найти бы золото скорее и вернуться домой, пока комары не съели последние живые участки кожи. Твоя задача, Хаксли, – напомнила руководитель экспедиции. – Создавать иллюзию исследований. Ты – наша подстраховка. Все эти огромные палатки вокруг – для тебя и твоих друзей-учёных, которые навязались с нами в путешествие. Для них и делай вид, будто знания об африканских племенах тебе дороже денег, а нам мозги не пудри.

Но женщина оказалась не права – мистеру Хаксли действительно были дороги полученные знания и заведённые знакомства. Само собой, когда Эвелин Кларк пригласила его принять участие в затеянной авантюре и хорошенько разбогатеть на африканских сокровищах – он не мог отказать ввиду обилия нависших долгов. Однако одно другому не мешало, и как настоящий учёный без поддельных документов, Бернард просто не мог пройти мимо материальных и духовных культурологических находок. Дальнейшее написание статьи – не только прикрытие преступной деятельности, но и возможность возыметь известность в научных кругах.

Однако против команды не пойдёшь – и антрополог вновь двинулся в сторону кастрюль за завтраком, когда со стороны чащи джунглей раздался протяжный свист. Так свистел Тайо – мальчуган никуда не ушёл и настаивал на внимании белого друга.

В руках он держал рыбу. Ту же самую теляпию, только поджаренную. Видимо, костёр был разведён подаренными спичками, а все разговоры мужчины приняты за просьбу приготовить поесть. И с такой надеждой смотрел на Бернарда Тайо, будто от поедания этой рыбы зависела жизнь всего его племени.

– Смотри-ка, Бернард, тебе приготовили поесть. Скоро и за своего примут, – смеялась команда, и на зло их стереотипам мистер Хаксли двинулся в сторону дарителя и с поклоном принял горячее подношение.

Есть рыбу прямо в джунглях мужчина, конечно же, не стал – цивилизованно уложил её на тарелку и разрезал ножом. Что ж, учёный действительно опустился до поедания случайной рыбы из случайного водоёма – но она, во всяком случае, была поймана при нём и умело поджарена на огне.

– Днём выдвигаемся дальше, – озвучила напоследок Эвелин, вылизав миску до блеска. – Наберитесь сил и… попрощайтесь с местными зверюшками.

Затеянные сборы пришлось прекратить буквально через пару часов. Сначала у Эвелин, а затем и у других членов команды, один за другим, возникали диарея и рвота. В без того жарком климате заболевшие начинали испытывать всё большую жажду и всем видом показывали вялость и усталость. Каждую минуту страдальцев становилось больше, пока две трети лагеря не слегли в палатки с жуткими стонами – так, что даже местный врач Теодор Миллс уже не поспевал уследить за всеми, пока не захворал и сам.

– Молниеносная холера. Нам нужно много… жидкос… – не успел договорить он в приступе рвоты, и мистер Хаксли поспешил покинуть палатку с заражённым.

Без должного понимания методов лечения и отсутствия больших запасов воды путешествие было не просто обречено на провал, но грозило закончиться плачевно. И пока те немногие, кого болезнь обошла стороной, подсовывали несчастным стакан за стаканом воды и немногочисленные найденные в аптечках антибиотики, Бернард размышлял в отдалении от лагеря о причинах случившегося и, в первую очередь, о том – почему он, с юношества болезненный и подверженный всяческим вирусам человек, до сих пор стоит на ногах без единого симптома?

Ответом стал Рико Ромеро и его несостоятельность в отношении африканского мяса. Испанец, готовивший козлятину по африканскому рецепту, был обречён на провал задолго до прибытия на континент – ещё там, в Саламанке, когда его бизнес прогорел из-за плохо прожаренного стейка. Лишь по счастливой случайности учёный не попробовал утром мясо с остальными. Когда одних спасли религиозные взгляды и вегетарианство, ангелом-хранителем Бернарда Хаксли оказался едва знакомый юнец из случайного племени посреди джунглей.