Андрей Скоробогатов – Космофауна. Галстук вождя (страница 3)
– Угу, – сказал я. – Идёмте.
Люк открылся вниз, снизу пахнуло сыростью, запахами хлорки, сырых дров и чёрте-чем.
– Что вы там храните? – спросил куратор, первым прыгая вниз.
Я присоединился, но всё же несколько более осторожно – использовав крышку люка как ступеньку.
– Да всё подряд. Посуду старую, мебель, дрова, разную фигню.
– Грабли… зачем грабли? – удивился Ильдар Ильдарович, перешагивая через барахло.
Потолок был низкий, как раз под мой рост, а куратор был чуть выше моего. Люк захлопнулся, и включилась резервная подстветка.
– Для оранжереи.
Оранжерея у нас действительно имелась, как и на любом уважающем себя судне третьего класса размерности – небольшая, над балконом, изрядно запущенная, в которой росла лишь полдюжины кустов генномодифицированного многолетнего картофана, дававшего клубни круглогодично.
– Так они сломанные! За каким чёртом вам сломанные грабли?
– Ну как… батя сказал, что пригодятся.
– Хозяйственный. Теперь куда?
– Вон там, под ванной. Есть ещё второй запасной люк ко второй капсуле, но там ещё хуже, за шкафом.
В этот момент подал голос Ильич по широковещательной.
– Одна из пробоин находится в зоне недоступности. Требуется ремонт. Падение давление уменьшено на два процента, однако рекомендуется эвакуация.
– Ну, теперь уже точно придётся, – кивнул Ильдар Ильдарович.
Чтобы отодвинуть большую пластиковую ванну, потребовалось пару минут – убирали посуду и мешки с клей-цементом, которые в ней лежали.
– Гагарин Шонович, я вынужден задать вам нескромный вопрос, – вдруг сказал куратор, принимая из моих рук и осторожно укладывая в сторону пыльные сковородки. – Как вы понимаете, я имею доступ к вашему браслету, и… Именно этот склад использовался вами и гражданкой Союза Галиной Эспозито для…
– Стоп… У неё фамилия Эспозито?! Она говорила, что Петрова.
– Не перебивайте. Так именно здесь происходили действия, нарушающие ГОСТ-2669 и далее по списку? Повлекшие многократные штрафные санкции?
Прозвучало это не столько обвинительно, сколько с непреложным интересом. Я даже подумал – уж не вуайерист ли наш товарищ Куратор? Но тут же отбросил такие страшные мысли о столь серьёзном должностном лице. Да и потом – любой человек, обладающий прямым доступом к таким интимным данным, рано или поздно пресыщается бесконечным подглядыванием.
– Двадцать один раз, – вспомнил я цифру, прочитанную как-то после отбытия Галины в браслете. – Нет, Ильдар Ильдарович, данные, скажу прямо, грубые нарушения коммунистической этики происходили главным образом в трюме.
– Я просто почему спрашиваю, – куратор шагнул куда-то в тёмный угол и рывком оторвал от стены небольшую чёрную коробочку.
Поднёс ближе, затем вызвал какое-то меню в браслете, и тут же в ушах послышался шум и шелест, похожий на тот, что производят востроскручи – только акустический.
– Это же….
– Эта штука, как я понимаю – устройство квантовой связи. Установлено точно в вашем последнем рейсе, мы на базах всё проверяем, и не больше пары месяцев назад. Наверняка оно не одно, ещё пара датчиков с микрофонами расставлены по палубам. А выполнила установку либо она, либо инспекторы, досматривавшие ваше судно – хотя модель не особо инспекторская. Либо…
Он многозначительно кивнул, а затем осторожно положил коробку на место.
– Кто-то из бригады? – усмехнулся я. – Да вы серьёзно? Кто это мог сделать? Батя? Арсен? Я?
– Ну, скажем так… Я видел, что на последних этапах полёта вы были весьма увлечены гражданкой Эспозито, и вряд ли ваш юный разум занят чем-то ещё, ведь так? Вы её любите?
– Наверное, – пожал я плечами. – Я как-то никогда особо это не формулировал, боялся, что ли.
– Это нормально, мужчина не обязан произносить слова любви вслух, – он как-то совсем ссутулился, когда это говорил. – Да и женщина тоже, в общем-то. Но – плохо. Очень плохо.
– Почему? Только из-за того, что она из другой страны и, это самое, возможная шпионка?
Я понял, насколько это глупо звучит – заявлять такое, будучи прилежным коммунистом, и не кому-нибудь, а члену Комитета Планетарной Безопасности. Да уж, не зря говорят, что контрабандный флот – главный оплот вольнодумства. Но неожиданно куратор подошёл ближе и сказал:
– Нет. Вовсе не поэтому. И скоро ты поймёшь, почему. Ну, куда нам теперь?
Люк, который находился за ванной, был круглой формы и снабжался поворотным затвором. Открылся он с трудом, а затем его потребовалось дёрнуть вверх на всю высоту отсека. Под ним оказалась длинная телескопическая штанга, идущая внутри круглого туннеля.
– Интересно, а наш капитан смог бы при помощи неё эвакуироваться? Здесь достаточно тесно – для его-то комплекции. Это прямое нарушение техники безопасности, – сказал куратор, схватился за шест и прыгнул вниз. Спустя секунд десять послышался его голос. – Готово, спускайтесь!
Я тоже схватился и прыгнул с семиметровой высоты, пролетев по трубе через весь грузовой отсек. Делал я это в третий или четвёртый раз – показалось весьма забавно и даже приятно, как на аттракционе.
Дальше был тесный небольшой коридор с парой дверей в разные части трюма. Здесь было очень близко к двигателям, востроскруче и разным системам, а потому жарко, и куратор наконец-то расстегнул пиджак. И нахрена было его надевать, подумалось мне, когда ожидалась атака ракетами?
На какой-то миг мне захотелось поделиться важной информацией о том, что упомянутые действия сексуального характера происходили совсем рядышком, за стенкой. Но пораскинув мозгами, я сообразил, что эта информация теперь уже не так важна.
– Батя, мы на месте, как ты там? – спросил я в браслет. – Долго ещё?
– Подлетаем, в пяти километрах уже. Но я связался с Люсиндой, говорит, что стоять сорок минут. Так что вам бы лучше отстыковаться и пойти разбираться по месту. Для капсул у них отдельный коридор, потом обратно прицепим. Заодно, может, разберётесь там.
– Хорошо, спасибо. Ильич, нижняя правая шлюз-капсула герметична? Не хочу лезть датчики смотреть.
– Подтверждаю герметичность.
Двойная гермодверь открылась, мы миновали крохотный переходный отсек и уселись в тесные ложементы.
– Отлично. Ну, продолжим разговор… – сказал куратор и снова включил постановщик шума. – Так вот, на чем мы остановились?
– На многочисленных штрафах за соитие с гражданкой сопредельного государства. Кстати…
– Не, я про другое уже. Я долго анализировал ваши дела и сделал вывод, что вынужден доверять вам больше, чем остальным членам команды. Даже несмотря на удивительную оплошность, касаемую вашего родственника. А учитывая, какое ответственное поручение вам всем предстоит получить… Это звучит несколько подло – заставлять шпионить за собственным отцом и товарищем Арсеном – но таково задание партии. В общем, новое поручение, прочтите.
Я прочёл на своём браслете:
Я включил местную ЭВМ и схватился за ручку управления движением. Хлопнули пиропатроны, и капсулу выплюнуло из тесной трубы. А на душе было не очень-то и приятно.
Вот так вот. Теперь я официальный контрразведчик.
– Так. Подо мной в кресле что-то шевелится, – вдруг сообщил товарищ Куратор.
Глава 3. Гражданская война
Я сразу догадался, что это кто-то из потомков Вилли, Милли и прочих членистоногих товарищей, которые оставила после своего визита Цсофика.
Цсофика… я понял, что даже слегка соскучился по своей безумной киборгизированной мачехе. Впрочем, после столь долгого рейса уже сложно было пересчитать, по кому я не соскучился.
Мы плыли на маневровых – с черепашьей скоростью, как и предполагается спасательной капсуле, сверкая маяком прожектора. В двух крохотных просмотровых окнах и небольшом экранчике, куда транслировались внешние камеры можно было увидеть, что мы такие не одни. Как позже оказалось, столпотворение судов у ближайшего к нам порта объяснялось все тем же сменившимся протоколом мессенджера – на половине судов он был всё ещё старый, и они попросту не могли достучаться до диспетчера.
Капсула была максимально тесной, насколько это возможно – два выхода, два входа, крохотный пульт, к которому я сидел в полоборота. Я толком даже не имел возможности дотянуться до своего спутника, не расстегнув ремни, но расстёгивать их, но, похоже, выбора не оставалось.
– Так, я сейчас расстегну ремень, а ты посмотришь, что там, хорошо? Это же те ваши австралийские пауки, которых я ловил в первую неделю в каюте?
– Я не знаю, что такое “австралийские”, но, скорее всего, вы правы. Зачем же вы одели пиджак?
– Не “одели”, а “надели”, и это не простой пиджак, – нехотя ответил куратор, возясь с ремнём. – Это скафандр-трансформер… Так, погляди, что там?
Он отстегнулся и повернулся ко мне пятой точкой. Ничего заметно не было, но тут же он схватился за ногу.
– Так. Вынужден сообщить, что оно залезло внутрь и ползёт по ноге. В общем, товарищ юнга седьмого разряда, сейчас я вынужден буду разоблачиться.
Ильдар Ильдарович расшнуровал штаны и спустил их. Я заметил, что по ногам у него прямо под кожей встроена металлическая сетка. Боди-модификация?
Паук сидел на штанах ровно посередине. Он был достаточно крупный, сантиметров семь в диаметре, и держался достаточно крепко. Расплющить его было с такого ракурса весьма проблематично, оставалось только ловить. Сказать, что ситуация от секунды к секунде становилась пикантнее – ничего не сказать, однако наш представитель силовых структур держался молодцом. Всё осложнялось тем, что, во-первых, уже наступила невесомость, а во-вторых, у нас под рукой не было ничего, что могло бы пригодиться для поимки или уничтожения паука.