Андрей Скоробогатов – Дионисов — IV. Бестибойца (страница 6)

Не моё это всё. Эти интриги и тайные переговоры. Не моё. Куда больше мне по душе честные, открытые сделки, пусть и касающиеся чёрного рынка. Но если надо, я справлюсь. Работаем дальше.

– А мой отец? – угрюмо, как подобает спросил я.

Спросил, потому, что прежний Саша, обязательно спросил бы.

– Увы, – развел белые руки канцлер Болотников, – Тут я был бессилен.

Да ты что.

– Он попал в руки так называемой Новой Гвардии, – добавил Болотников. – С поличным. У него, знаешь ли, винные фабрики обнаружились. Ускоренное судопроизводство, эксцесс исполнителя. Сердце не выдержало допроса. Мне очень жаль.

И теперь ты мне это рассказываешь, весь такой непричастный и весь такой в белом, козлина? Вроде как ты ни причем?

Так, Саша, спокойно! Работай! Делай вид, что поверил, усерднее давай! Ещё усерднее! Работай давай! Рожей своей – сердцеедкой работай, иначе этот зазеркальный сатана разотрет тебя как плевок, как виноградину об асфальт. Терпи!

Время мести ещё не пришло.

Но он за все мне ответит.

– А моя сестра? – прищурился я. – Тоже попалась гвардейцам?

– А вот и нет. Вы просто не в курсе, Александр. У неё все сложилось хорошо, – тонко улыбнулся Верховный Канцлер. – Не стоит верить газетам, они всегда врут. Сестра ваша в добром здравии, служит посудомойкой в пересыльном лагере в Гиперборее. Всем довольна, вам поклон передает.

Да ты что. Ничего себе новости Прям поклон, ну надо же…

Уж я-то помнил ту газетку, которую прочитал по пути в Югопольск. Там чёрным по белому значилось, что отец и сестра казнены по указу Императора. А кто эти указы пишет – и ежу было понятно. К тому же, у моей сестрёнки мозгов не хватило бы, чтобы два слова подряд сложить, а ты мне от неё поклоны передаешь.

Лжешь и не краснеешь, мерзавец. Образцовый корпоративный социопат, однозначно, я таких не мало закопал в свое время. Мне-то безумная сестрица Саши вообще никто, но если она действительно жива вопреки прошлым вестям, могу представить, какими средствами достигается довольство человека в заполярном лагере, и где-то ей даже сочувствую.

Ладно. Это всё понятно, это он показал мне кончик той плетки, которой огреет меня, если я вздумаю своевольничать. Хорошо, пусть и дальше продолжает думать, что мои фаберже у него под контролем.

Морду кирпичом, Саша! Держи морду кирпичом! Не время сейчас глумливо лыбиться! Сейчас не время!

– Думаю, вы можете не сомневаться, Александр, что переменить судьбу ваших близких вполне в моих скромных силах, – уравновешенно произнес Болотников. – И не возражайте, не нужно, я вполне могу их вытащить. Все-таки мы одно дело делаем, двигаем мир к светлому технологическому будущему, а какие могут быть торги между соратниками? Но как раз потому и я вправе ожидать от вас небольшой помощи в моём вопросе. И не отказывайтесь, я знаю, что вы тот еще хват. Что вам весьма многое по плечу.

Болотников шутливо погрозил мне пальцем:

– Новая Гвардия мне уже жалуется на вас. Через океан даже жалуется. А это показатель эффективности, как по мне, тут есть чему впечатлиться. Я не гневаюсь, эти дерзкие радикалы, Новая Гвардия слишком много навоображали о себе и давно нуждались в ярком и показательном уроке, что поумерил бы их самомнение. Вы его им преподали, а мне это ничего не стоило, и всё вышло просто отлично. Такое уметь надо, чтобы в одиночку достать так много народу и так быстро

Ну, доставал я Гвардию не в одиночку. Похоже, я тут невольно ухмыльнулся показав Болотникову фирменный мой «искандеровский» оскал, от чего не только Канцлер заметно напрягся, а вон даже Пустынников тревожно подобрался. Так, блин, фу, волкодав безбашенный! К ноге! Тихо! Будет еще наше время. Не сейчас.

– Чем могу быть полезен, Ваше Сиятельство? – проговорил я.

– Многим, – улыбнулся Болотников. – И тогда карьера ваша может превзойти самые смелые ожидания.

Знал бы ты смелость моих ожиданий. Впрочем, мы сейчас не об этом.

– Я внимательно вас слушаю, Ваше Сиятельство.

– Я восстановлю вас во всех правах и даже более того, Я сделаю вас единственным законным наследником рода Дионисовых. Вся бюрократическая мощь империи у меня в руках, они сделают всё, что понадобиться, подпишут, все что потребуется. Но это, само собой разумеется, и это вовсе не всё.

Он выдержал многозначительную паузу. Маринует меня, да? Ну-ну.

– Я знаю, что вы сейчас прочно обосновались в княжестве Югопольском, – продолжил он. – Вы будете следующим Югопольским князем, если мы сработаемся, Александр. Если потребуется, я пришлю личный полк и брошу его мощь на весы ваших политических притязаний. Такую гирю никто не сможет игнорировать.

А вот и пряничек. Сладкий, печатный, глазурью помазанный. Главное зубки об него не обломай, волкодав.

Так, Саша, а теперь не вздумай тянуть и кочевряжиться. Что мы говорим, когда нам такое предлагают?

– Что я должен сделать?

Вот молодец. А теперь сиди спокойно и слушай. Сами все скажут.

Болотников наклонился вперед и бросил резко:

– Царевна.

Я чуть не спалился. Едва не ляпнул от удивления, «а Марина тебе зачем»? Ясно зачем. Но сумел удержал язык за зубами.

– Царевна Марина Дмитриевна, – добавил Болотников.

– И что с ней? – осторожно произнес я.

– Она в бегах, – уточнил Болотников. – И её нужно найти и доставить сюда, ко мне, в Метрополию.

На этот раз я с трудом скрыл другое чувство – радость. Офигеть! Так Марина от них сбежала? Впрочем, зная теперь, что знаю я – не удивлен. Ей с такими рептилиями, как вы, не по пути.

И ведь-таки сбежала же! И они не могут её найти. Это просто отлично. Так, теперь многое понятно, но вот сейчас нужно действовать крайне осмотрительно…

– Известно, где она может находиться? – со всем почтением задал я уточняющий вопрос.

– Она на одном с вами континенте, – бросил мне Верховный Канцлер. – Это я могу сказать совершенно точно.

Бинго! Есть, мать вашу! Так, спокойно, выясняем дальше.

– Возможно ли определить точнее? – произнес я.

– Это уже ваша часть работы, – не меняя любезного выражения лица ответил Болотников. – У вас все средства в руках. Моих людей отправленных с этой миссией вы остановили, значит я договорюсь с вами.

Здраво и практично, если так подумать. Впрочем, кое-что я ещё обговорю. Пространство для манёвра есть.

– Эта ваша Новая Гвардия вставляет мне палки в колеса, – проговорил я. – Борьба с их злоупотреблениями занимает определенную часть моего времени и ресурсов, которые я мог бы обратить на поиски интересующей вас особы.

– Я их осажу, – бросил Верховный Канцлер. – Пустынников, позаботься об этом.

– Будет сделано, Ваше Сиятельство – отозвался Пустынников.

Ладно, это мы обговорили, ещё одно дельце и мы можем закругляться.

– Есть ещё кое-что, – осторожно забросил я удочку. – Вы упоминали моего дядю…

– Упоминал, – довольно согласился Болотников

– Он мог бы быть мне весьма полезен в этом предприятии, – добавил я.

– Вы его получите, Александр. – легко согласился Болотников. – Как задаток, как залог моего вам расположения и доверия.

– Весьма польщен, Ваше Сиятельство, – задумчиво произнес я.

– Рассчитываю на это, – усмехнулся Болотников. – Связь будем держать через Пустынникова, жду от вас отчета о работе по нашему проекту, скажем через пятнадцать… ладно, так и быть, двадцать дней, не позже. И помните, Александр. Я щедр. Щедр на поощрения и на наказания, если они потребуются. Разочаровывать меня не нужно. Мы поняли друг друга?

– Более чем, – прищурился я.

– Тогда до связи.

С тем властитель дум, душ и континентов отключился растворившись в глубине зеркала как призрак.

Ну вот и поговорили. И вроде я даже живой остался. Но что-то мне подсказывало, что только расстояние в два океана удержало Верховного Канцлера от скорой и неотвратимой расправы надо мной.

В общем, я убедился что нам на одной планете с этим изысканным господином тесновато будет. Кому-то из нас точно придется сойти с этого маршрута. И этот кто-то точно не я.

– Ну ты и наглец, Саша, – где-то даже восхищенно, проговорил Пустынников, вставая из кресла. – Наглец и везучий сукин сын. Я таких дерзких ещё не видел. Но ты не теряй чувства меры. Он и не таких дерзких в бетон закатывал. Лучше бы у тебя было, что ему доложить в следующий раз.

Ну, вот, в следующий раз и видно будет.

Глава 90. В глушь, домой, во Фламберг

Некоторое время я задумчиво смотрел на огромное зеркало в котором исчезло изображение Верховного Канцлера.