Андрей Скоробогатов – Дионисов — III. Первый меч долины (страница 3)
– Красивая я, ага?
Нет, разумеется, я сдержался. Снова сдержался. Я снова поразглядывал тонкий силуэт Ангелины, танцующий под светом луны, и кивнул.
– Что-то, неожиданно – да. Ты красивая.
Она вздохнула.
– Понимаю, тяжко тебе. А мне-то как тяжко. Под луной голая стою, да ещё и ты на меня пялишься. А вокруг – ни души. А я, знаешь ли… У тебя хотя бы жрица там эта была недавно…
– Не было у меня никакой жрицы, Ангелина. Не было!
А сам аж кулаки сжал.
– Ясно, – как-то даже расстроенно отозвалась она. – Я предполагала, что у этого винограда и благословения Богини побочные действия весьма специфические. Плодородие, все дела. Вот, видимо, тебе тоже что-то рикошетом прилетело. Так что надо… терпеть, ага. Я же как-то терплю?
Даже как-то со слезами в голосе последнее прозвучало. Опять, что ли, “девушка в беде”? Ещё и со мной в качестве источника “беды”? Нет, Саша, ты кремень, не поддавайся и не пытайся её утешить и решить проблему. А то опять начнётся, и так – руки за спиной пришлось держать.
– Надо, – согласился я. – И ты терпи. Жрица ты огня или не жрица, в конце концов? Смертоносная Дева или не смертоносная?
– Ага. Давай там, представляй что-нибудь мерзкое и неприятное. И следи давай. Всё ли я растоптала.
И мы оба терпели. Мы же коллеги, чёрт возьми! Я не сплю с коллегами и бизнес-партнёрами. Даже если в них проклёвывается “девушка в беде”.
Цинично – но девственность девушки, которой ты можешь доверять – на данный момент один из самых главных и незаменимых инструментов моего будущего винодельческого бизнеса. И Ангелина это прекрасно понимает.
А ещё меня где-то там ждёт Надежда Константиновна, хоть всё никак не пересечёмся, а я всё никак не успеваю сходить до домика с девицами и расспросить, почему её так долго нет, и где она теперь.
Около четырёх часов я, вперив взгляд, внимательно следил за процессом, представляя для нейтрализации “побочного действия” свежевание богомерзких чудовищ и похороны старушек. В общем, мы оба подошли к процессу более чем ответственно. Чуть за полночь все канистры с вином были заполнены суслом и погружены в “Антилопу Гну”.
Я читал, что в древности, до Катаклизма, в Португалии или Греции вино давили попарно. И что двое мужчин за сутки могли выдавить восемь кубометров виноградного сока. Но то – двое мужчин, и не сразу после аврального сбора урожая. Ангелина делала перерывы, потому что уставала от процесса, и под конец всё чаще и чаще, а последние две корзины давила уже из последних сил. После, вытерев ноги и одевшись, просто рухнула на пол террасы.
– Я всё, – сообщила она.
– Ну и чего нам делать? Тут тебя оставить?
– Не. Меня тут койоты обглодают. Или вот этот, – она махнула на нервно щебетавшего в машине Нанотолия. – Слушай… Саша. Неудобно просить.
– Ясно всё с тобой, – вздохнул я.
Взвалил я её на плечо и понёс к машине.
– Альфонсовна, – сказала она.
– Чего? – не сразу понял я, выгружая её на заднее сиденье.
– Ты спрашивал как-то. Моё отчество – Альфонсовна, – пояснила она, зевнув. – Альфонс Сильвестрович Поклевский-Козелл мой папка был… Владелец сети автосалонов, и по совместительству частный автопарк Болотниковых в Верх-Исетске обслуживал… Папка… отомщу за него… когда-нибудь…
– Обязательно отомстишь.
– А ещё мне двадцать шесть, а не двадцать девять… Ладно…
Так и уснула, выгрузили её и в спальню оттащили вместе со Стёпкой и Изабеллой, супругой сторожа.
А у меня ночная смена только начиналась. Перелить, процедить, упаковать, развесить… Отрубился я под утро, как был, в подвале. Наскоро пообедал принесённым обедом – и снова. Перемешивать, измерять объём газов, измерять спиртометром…
И так весь день.
Домашние приходили, пытались вытащить меня на свободу – тщетно. Я заболел вином. Впал в настоящее винодельческое неистовство – видимо, это у меня наследственное. Что самое настораживающее – по результатам проверок в первые сутки брожение, очевидно, шло, но прирост спирта в канистрах был ровно таким же, как и у обычного вина. Медленно, очень, очень медленно! Никуда не годится!
При этом параллельно я делал эликсиры из вина и прочего алкоголя, который принесли жрицы во время их визита во Фламберг. Зарывался в учебники в планшете, делал с переменным успехом, на глаз, тестируя лишь самые простые и безопасные. Вино – ключу к алхимическому рангу, а алхимический ранг – ключ к продажам вина, чувствовал я. И я неизбежно найду способ этот ранг подтвердить.
В общем, экспериментировал, как мог, и почти не выходил из подвала, сутки напролёт проверяя полтора десятка драгоценных канистр. Всем мои диалоги за день сводились к:
– Саша, поел бы?
– Да, я скоро.
– Саша, вот, я принесла поесть.
– Спасибо.
Или:
– Платоныч, там у нас проблема, кое-чего не хватает.
– Разберись сам.
Или:
– Саша, иди спать, в конце концов, время – половина второго!
– Хорошо.
Пару ночей я падал и спал прямо там, на скамье около алхимического стола.
На третью ночь, когда ко мне в подвал завалились все разом, включая Штирцей, и принялись читать нудную лекцию о том, что здоровье следуют беречь, и что надо лучше отдыхать, и что я нам нужен вне подвала – в общем, я на этот раз внимал голосу разума и отправился сначала в душ, а потом – в кровать.
Чтобы вскочить снова ни свет – ни заря и отправиться проверять спиртометром содержание.
И на этот раз результат был куда лучше! Винное сусло снова начало тускло светиться в темноте и пришло в движение, и спиртосодержание заметно увеличилось. С этого дня я изъял сусло, приказав Рустаму отнести в качестве удобрения на винные плантации, а сам – начал фильтрацию. Фильтровал долго, упорно, потом – снова эликсиры, и снова… Как я оказался в своей спальне в кровати – я не знал, но очнулся я от того, что меня толкала в бок милая сельская девушка с белом сарафане – в нём я узнал одну из наших пересменных служанок, кажется, старшую племянницу Сергея и Изабеллы.
– Я вам завтрак принесла, го-господин, вот, – сказала она, запинающимся голосом и дико краснея. – А ещё вот что…
Тут она принялась неумело стаскивать сарафан через голову. Белья, как это водилось в сельской местности в старину, под ним не оказалось.
– Эм… Это что сейчас происходит? – ответил я и потянулся, не без удовольствия наблюдая за обнажающейся женской фигурой.
– Анге… Ангелина сказала, что вы очень устали и слишком много работаете, и что вам нужна психи… психоло… психологическая разрядка, – пролепетала она, осторожно присаживаясь на край кровати. – Я не очень хорошо умею… господин, но вы, наверное, не такой грубиян, как другие парни из города…
Хорошие у меня коллеги. Просто замечательные. Беспокоятся о начальстве, переживают. Да и девушка эта – просто замечательная, и наверняка я ей нравился, и был интересен как мужчина, только вот совершенно не входило у меня в планы вступать в столь тесные горизонтальные связи с младшим рабочим составом.
– Та-ак. Оденься, пожалуйста, и приведи ко мне Ангелину.
– Я вам не нравлюсь… – всхлипнула девушка, одеваясь, а потом выпорхнула из комнаты.
Ангелина явилась и с ходу же начала:
– Слушай, я понимаю, что тебе нравятся рыженькие, я попросила Сергея найти в хуторах, но нет тут таких почти…
– Это. Что. За. Самоуправство?! Ты сдурела? Ты хочешь, чтобы сельские думали, что я гарем из наложниц в поместье устроить собираюсь?! Пожалуйста, найди Сергея и попроси ему дать во всех посещённых домах срочное опровержение. И девочку эту успокой. Ещё бы со служанками я не спал.
– Хорошо. Найду, скажу и прочее, – кивнула Ангелина. – А теперь ты меня послушай. Идут уже пятые сутки этого безумия. Ты заработался, Саша. Ты упахался. Тебе бы отдохнуть как-то. И личную жизнь наладить, да? Чёрт, да я бы и сама, может, помогла тебе бы как-нибудь с этим всем, ну, сугубо в медицинских целях, только мне нельзя никаким образом. Вроде как девственность – это в моём случае штука метафизическая, знаешь ли. Никакого интимного контакта с мужиком.
– Понимаю. За заботу спасибо. Но не надо. И больше так не делай. Позволь мне устраивать свою личную жизнь самостоятельно. У меня есть определённые планы на этот счёт, и я ими обязательно займусь. Как только вызреет вино!
Тут уже Ангелина вспылила.
– Вино у него вызреет! А ты в курсе, что у нас уже второй день в гостиной с самого утра сидит ревизор по землепользованию из графской канцелярии? Забыл, да? Что строительство завода под угрозой? Где, говорит, хозяин поместья? А мы его с Рустамом сказками кормим – занят, в отъездах. Не сказать же, что в подвале чахнет над вонючей брагой!
– А ну не смей называть Пальцы Ведьмы “вонючей брагой”! – нахмурился я и принялся спешно расправляться с завтраком. – Сейчас всё порешаю.
А Рустам, действительно, говорил про ревизора, как я тут же вспомнил. Чиновник оказался хлюпеньким слабеньким лысым старичком латиноамериканской внешности, и выглядел он, скорее, испуганно, чем начальственно, когда я вышел к нему в своём бархатном халате.
– Итак, де Онисов, к вашим услугам. Сразу к делу, что за претензии?
– Ну, вы понимаете… – забормотал ревизор, раскинув по столу какие-то пожухлые бумажки с картами. – Вы же прямо на территории поместья учиняете промышленную деятельность. А у вас водоохранная зона… А там – природные места… А у соседей – плодовые сады. Река Лаура… Вы же знаете, как это долина называется? Знаете, да? Сокровенная! Долина, понимаете? Того и гляди – произойдёт форменная экологическая катастрофа! И всё из-за вас, из-за вас, вот так.