Андрей Скляров – Земля Ваала (страница 8)
Абстрагируясь же от личных пристрастий (т.е. вставая на позиции того самого стороннего наблюдателя), вполне могу согласиться с приверженцами религии Яхве, что с точки зрения их морали (но только их, а не некоей «морали вообще»), внебрачный секс может считаться «мерзостью». Но никак не могу согласиться с тем, что это может быть достаточной причиной для развязывания геноцида в отношении кого-либо. Для этого должны быть все-таки какие-то иные причины.
Вспомним про вариант упоминавшегося ранее «любовного треугольника» Яхве – Анат – Баал. Тогда, пусть хотя бы сугубо теоретически, можно предположить, что Яхве получил в этом «треугольнике» какую-то очень сильную психологическую травму, которая ополчила его на всех женщин (богинь и человеческих женщин). В этом случае (пусть даже с огромной натяжкой) действительно можно найти хоть какое-то пусть не оправдание, но объяснение его требованию по искоренению этой «мерзости».
Но в рамках даже столь экзотической версии все равно не находит объяснения еще одна особенность – а именно, избирательность этого искоренения. Ведь сексуальная составляющая входила в культово-религиозные обряды и церемонии самых разных народов в самых разных регионах. В том числе и не столь уж удаленных от Земли Обетованной.
Например, в Древнем Египте известна храмовая проституция жриц Исиды. Да и бытовые отношения между мужчинами и женщинами были куда более раскованными, нежели у ветхозаветных евреев.
Широко была распространена культовая практика священной (храмовой) проституции в Шумере. Так, «нугиг» – категория шумерских жриц высокого ранга, в обязанности которых входило и занятие храмовой проституцией. Характерно, что и саму богиню плодородия Инанну в литературных памятниках часто именуют «нугиг небес».
В аккадских текстах, описывающих отправление культа плодородия, упоминаются жрицы, часть из которых называлась «кадишту», – храмовые блудницы (на иврите – «кадеша»).
В древней Вавилонии профессия блудницы не считалась особенно зазорной. Такие женщины могли выйти замуж и усыновить ребенка. Их статус «телиц Инанны» был специально оговорен законом (например, Кодексом Хаммурапи), хотя в обыденной жизни их не особо жаловали.
«Не касайся блудницы, у которой мужей бесчисленное множество, иеродулы [храмовая проститутка более низкого ранга, чем нугиг], посвященной божеству... если она попадет к тебе в дом, удали ее» («Поучения Шуруппака»).
Тогда почему против народов, населявших Землю Обетованную, из-за этой «мерзости» нужно было развязывать геноцид, а в отношении соседних народов это требование уже не действовало?.. Разве «мерзость» перестает быть «мерзостью» из-за изменения ее географического местоположения?..
Тут явно концы с концами не сходятся…
Перейдем теперь к жертвоприношениям и приведем их некое «усредненное» по разным источникам описание.
Служения Баалу проводились либо в храме, либо на горе или ином возвышенном месте, на котором устанавливался довольно простой алтарь. Апогеем культа являлось жертвоприношение Баалу, которое совершалось в соответствии с четко определенным ритуалом.
Жрец Баала, перед назначенным жертвоприношением постился длительное время, покуда не считал себя готовым к подобному ответственному мероприятию. Перед самым началом церемонии верховный жрец в обязательном порядке проходил ритуальное омовение, с целью очистить свою плоть и дух перед богом. Потом он облачался в чистые одежды и вместе с другими служителями культа выходил к алтарю в храме или на горе. Под барабанный бой и звуки флейт жрецы распевали гимны и молитвы обращенные к Баалу до тех пор, пока не достигали состояния экстаза и полнейшей отрешенности от остального мира. В этот момент для них существовал лишь их Повелитель.
Верховный жрец выполнял роль своеобразного проводника между божественным и материальным миром. Во время религиозного действа жрец отождествлялся с божеством и являлся его земным продолжением. Он передавал жертву богу и получал от него различные знамения.
(Любой желающий легко найдет тут параллели с теми ритуалами, которые ныне проводятся приверженцами современных мировых религий. Есть и очищение, и «крестный ход», и вхождение в транс или экстаз, и «слияние с богом» и т.д. и т.п.)
Жертвы могли быть кровавыми и бескровными. Главным видом бескровных жертв являлось возлияние. В честь божества из специальных сосудов лились вино, молоко, мед или масло. Для этого иногда применялись специальные длинные сосуды с отверстиями в боковых стенках. Эти сосуды вкапывались в землю и наполнялись предназначенной для пожертвования богу жидкостью, которая вытекала из боковых отверстий и впитывалась землей. Чаще всего историки соотносят цель подобных действий со стремлением поддержать таким образом плодородие земли.
Как видим, в этом пока не заметно какой-либо «мерзости».
А вот в случае кровавых жертв уже не все так просто…
«Жертвоприношения рассматривались как пища для богов. Система жертвоприношений напоминает ту, которая описана в Ветхом Завете; она включала всесожжение, жертвоприношения или предложение «мира» и «согласия» и искупительные жертвы» (М.Элиаде, «История веры и религиозных идей»).
Рядом с алтарем зажигался огонь из древесины кедра (священное дерево Баала), лавров и алоэ. Жертвы выводились по очереди и закалывались на алтаре одним ударом в сердце. Жрец омывал руки в крови только что убитых жертв, которые после этого предавались огню. Количество жертв, как считается, порой достигало невероятных размеров. При этом в роли жертв могли выступать как животные, так и люди…
Оставим пока в стороне вопрос в отношении людей и рассмотрим жертвоприношение животными.
Подобное жертвоприношение было широко распространено в прошлом и абсолютно не считалось чем-то «из ряда вон выходящим». Даже наоборот – это было самой обычной практикой, которую необходимо было осуществлять для того, чтобы заслужить «милость богов». И никакой «мерзостью» не считалось. В том числе и у тех, кто поклонялся Яхве.
Впрочем, не считается такое жертвоприношение «мерзостью» у сторонников религии Яхве и ныне. Это только христиане отказались от кровавых жертвоприношений, а мусульмане и, скажем, самаритяне (представители одного из направлений яхвизма) практикуют их до сих пор (см. выше Рис. 2-ц).
И если иудеи сейчас не практикуют подобных жертвоприношений, то вовсе не потому, что считают их «мерзостью», а лишь потому, что со времен царя Иосии (640-609 гг. до н.э.) ими строжайше соблюдается запрет на жертвоприношения вне Иерусалимского храма, а храм ныне разрушен. Все очень просто: раз нет храма, нет и жертвоприношений.
Такая привязка жертвоприношений к конкретному объекту у иудеев уходит корнями еще во времена Моисея, когда с созданием Ковчега Завета и Скинии (переносного храма), все жертвоприношения должны были совершаться только у входа в Скинию. Это было требованием самого Яхве:
«И сказал Господь Моисею, говоря: объяви Аарону и сынам его и всем сынам Израилевым и скажи им: вот что повелевает Господь: если кто из дома Израилева [или из пришельцев, присоединившихся к вам] заколет тельца или овцу или козу в стане, или если кто заколет вне стана и не приведет ко входу скинии собрания, [чтобы принести во всесожжение или в жертву о спасении, угодную Господу, в приятное благоухание, и если кто заколет вне стана и ко входу скинии собрания не принесет,] чтобы представить в жертву Господу пред жилищем Господним, то человеку тому вменена будет кровь: он пролил кровь, и истребится человек тот из народа своего; это для того, чтобы приводили сыны Израилевы жертвы свои, которые они заколают на поле, чтобы приводили их пред Господа ко входу скинии собрания, к священнику, и заколали их Господу в жертвы мирные; и покропит священник кровью на жертвенник Господень у входа скинии собрания и воскурит тук в приятное благоухание Господу, чтоб они впредь не приносили жертв своих идолам, за которыми блудно ходят они. Сие да будет для них постановлением вечным в роды их.
Еще скажи им: если кто из дома Израилева и из пришельцев, которые живут между вами, приносит всесожжение или жертву и не приведет ко входу скинии собрания, чтобы совершить ее Господу, то истребится человек тот из народа своего» (Лев., гл. 17).
С постройкой Соломоном стационарного храма в Иерусалиме Ковчег Завета и Скиния были помещены в Святая Святых этого храма, а посему жертвоприношения могли производиться только на Храмовой горе. Но зато уж делалось это с размахом!..
«Каждый паломник приносил с собою не менее одного жертвенного животного, а богачи и знать жертвовали животных сотнями. До 700 священников, силачей и искусников владения ножом, исполняли ритуал принесения этих стад в жертву невидимому еврейскому Богу. Трудились они в поте лица, проливая потоки крови, быстро и сноровисто убивая тысячи, десятки тысяч животных. Как ни искусны были эти служители в своем деле, сколь совершенной ни была система смыва и удаления крови и отходов, – первобытным ужасом, варварской экзотикой поражал этот ритуал…
Централизация культа Яхве обернулась неожиданной стороной: богобоязненный обряд жертвоприношения из-за громадных размеров Храма, вмещавшего сотни тысяч людей и неоглядные жертвенные стада с их ревом и мычанием, – по сути своей стал слишком уж материальным; лишь великолепие архитектуры и убранства храма отличало этот обряд от работы столичной скотобойни» (Э.Федин, «Ирод Великий»).