Андрей Скляров – Земля Ваала (страница 7)
И с этой точки зрения весьма любопытными оказываются археологические находки, которые были сделаны во второй половине ХХ века на месте древнего города Эбла (ныне территория Сирии). Здесь в 1975 году в руинах царского дворца, разрушенного в XXIII веке до нашей эры, был обнаружен огромный царский архив III тысячелетия до нашей эры. Архив насчитывал около 16 тысяч клинописных глиняных табличек, которые не только позволили узнать много «бытовых» подробностей о самом государстве Эбла и его жителях, но и содержали тексты религиозно-мифологического содержания.
Как выяснили историки, религия Эблы в своих главных проявлениях была сходна с верованиями других народов Ближнего Востока, но имела свои особенности. Пантеон Эблы состоял как из семитских, так и из шумерских и хурритских божеств, что вполне естественно для города с широкими торговыми связями. Общесемитскими были боги Даган, Аштар, Баал, Рашап, Камиш, Сипиш, Адад. От соседей-хурритов эблаиты переняли почитание Аштаби, Ишары, Хеппата. Главным же в Эбле считался бог Даган, который часто обозначался как «Господь», «владыка богов», «господин земли».
Но для нас наибольший интерес представляет имя бога Йа. Это, как полагают некоторые исследователи эблаитских текстов, вариант имени Йахве/Яхве – непроизносимого в иудаизме имени бога. Однако с другой стороны, по мнению этих же исследователей, бог Йа был известен в Ханаане под именами Йева и… Йамму!.. Но ведь именно Йамму противостоял Баалу/Балу на одном из этапов борьбы за власть над богами.
Если это предположение верно, то получается, что, посылая евреев в Землю Обетованную, Яхве (он же Йамму) просто стремился к реваншу и мстил за свое предыдущее поражение.
Такой вариант кажется весьма неожиданным. Однако следует отметить, что все ранее сказанное о борьбе богов за власть, основывалось на источниках, имеющих существенно более позднее происхождение, нежели тексты глиняных табличек Эблы. И если исходить из того, что древние легенды и предания отражают какие-то реальные события, произошедшие в прошлом, а искажения со временем лишь накапливаются, то следует признать, что тексты Эблы имеют гораздо больше шансов соответствовать этим реальным событиям, нежели тексты Угарита, которые составлены на тысячу лет позже.
Понятно, что подобное отождествление Яхве с Йамму переворачивает очень многое. И мало кому из приверженцев современных мировых религий может понравиться. Но на Ближнем Востоке сделано уже немало таких находок, которые входят в прямое противоречие с Ветхим Заветом и подрывают основы этих религий. Достаточно вспомнить хотя бы аналогичный огромный архив другого древнего города под названием Мари – архив, который из-за «крамольности» своего содержимого ныне затерялся где-то глубоко в закромах Ватикана...
Но допустим, что мы ошибаемся в самом подходе к проблеме.
Допустим, что когда Моисей говорил о «мерзостях» Ханаана, речь шла не о самом Баале, а о поклонении ему. То есть о тех культовых обрядах, которые совершали люди, поклонявшиеся Баалу. В таком случае имеет смысл проанализировать эти самые обряды и посмотреть, что же в них могло быть настолько «мерзостным», что альтернативой мог быть провозглашен только тотальный геноцид на огромной территории…
Каким бы парадоксальным это ни казалось, но о культовых обрядах и церемониях поклонения даже не только Баалу, но и всем другим богам Ханаана, можно сказать еще меньше, нежели о самих религиозных представлениях жителей этого региона.
Вполне понятно, что крайне мало осталось от самих культовых сооружений. Эти сооружения на протяжении громадного количества времени целенаправленно уничтожались – в полном соответствии с указаниями Яхве, озвученными Моисеем перед своей смертью.
Понятно, что мало осталось информации о мифологии Ханаана. Истребление самой памяти о «мерзостных» богах вместе с носителями этой памяти – от табличек с текстами до жрецов и приверженцев местного культа – сделало свое дело. И мы ныне вынуждены буквально по крохам восстанавливать представления жителей древнего Ханаана.
Однако странно, что мало осталось информации о самих культовых обрядах – то есть о тех самых «мерзостях», от которых необходимо было очистить Землю Обетованную. Ведь от евреев (а в последующем и от других последователей религии Яхве) требовалось ни в коем случае не скатиться в эти «мерзости». А как можно не скатиться в «мерзости», если понятия не имеешь о том, в чем именно эти «мерзости» заключаются?..
Несмотря на то, что длительное время основным источником информации о религии Ханаана служили как раз те тексты, которые были изначально направлены на принижение этой религии и на «разоблачение мерзостей» (а заодно на обвинение самих ханаанцев в приверженности этим «мерзостям»), во всей многочисленной литературе по этой теме можно выделить всего лишь два (!!!) основных признака, характерных для религии Ханаана, которые называются «мерзостями».
Во-первых, это оргиастический характер культовых церемоний и храмовая проституция.
А во-вторых, человеческие жертвоприношения.
И все!!! Больше нет НИЧЕГО !.. Точнее – больше ничего не обозначено явно в качестве «мерзости»…
Но настолько ли реально мерзостны были эти «мерзости», чтобы устраивать геноцид?..
Попробуем в этом разобраться…
Возьмем пока первый пункт. Вот довольно типичное описание соответствующих особенностей ханаанского культа (здесь Анат отождествляется с Астартой):
«Вследствие своего месопотамского происхождения, Ваал повсюду сохранял на себе печать сабеизма и, как «владыка» богов, соответствовал главному небесному светилу – солнцу, источнику всякой жизни на земле. Отсюда в мифологии языческих семитов он является олицетворением мужской производительной силы и действует чрез свою жену, Астарту, представлявшую пассивную или воспринимающую силу природы. Такому представлению вполне соответствовал и религиозный культ Ваала, который состоял в дико разнузданном сладострастии, искавшем искусственных возбуждений. В этом отношении культ Ваала совершенно совпадал с культом Астарты, так как служение ей было вместе с тем служением и Ваалу, ее оплодотворителю.
Внешним символом его постоянно служил phallus, в виде колонны с усеченной вершиной. При капищах Ваала жили так называемые кедешимы и кедешомы, священные блудники и блудницы, которые обрекали себя на служение капищу посредством зарабатывания денег своим блудодейством…
Понятно, какое глубоко развращающее влияние должен был иметь такой культ. Память об этом развращении увековечена была для сознания евреев в сказании о городах Содоме и Гоморре, где культ Ваала принес особенно горькие плоды».
При переводе на более привычный язык все вышесказанное сводится к тому, что «мерзостью» объявляется внебрачный секс во всех его возможных проявлениях – храмовый секс, секс за деньги, секс ради удовольствия и т.д. и т.п.
Так в храмах Финикии свободные женщины занимались проституцией за плату, вносимую в казну храма, будучи уверены в том, что таким образом они добиваются благосклонности богини Астарты, ибо это была жертва, исполняемая по обету. Такого же плана одноразовое жертвоприношение Геродот отмечал и в храмах Вавилона. По одной из древнееврейских легенд, Фамарь (Тамар) перед замужеством провела семь дней за городскими воротами, продавая себя чужестранцам. «Любодействие дочерей ваших и прелюбодействие невесток ваших» происходило под сенью священных деревьев. В Ветхом Завете упоминаются храмовые проститутки («кадеша»), а также женщины-блудницы, не связанные с культом, взимавшие плату за услуги в свою пользу. А на стелах Карфагена имеются изображения и «храмовых юношей» («кадеш»).
У ветхозаветных же евреев профессиональная проституция считалась позорным занятием, а храмовая была строго запрещена, так как ассоциировалась с идолопоклонством. «Не должно быть блудницы («кадеша») из дочерей Израилевых, и не должно быть блудника («кадеш») из сынов Израилевых. Не вноси платы блудницы и цены пса в дом Господа, Бога твоего, ни по какому обету» (Втор., гл. 23).
Понятно, что в сообществе, допускающем сексуальные отношения только ради продолжения рода и только в рамках брачных отношений, любое нарушение установленных рамок вполне могло считаться и считалось «мерзостью».
Оставим в стороне вопрос о том, насколько это естественно для реальных живых людей. Как и вопрос о том, что подобный подход к сексуальным отношениям является далеко не единственно возможным вариантом и не единственным вариантом морали. Не будем здесь касаться и того, что данный принцип вовсе не являлся стремлением к моногамии и действовал «лишь в одни ворота», поскольку вполне допускал у тех же ветхозаветных евреев (как и сейчас у мусульман) возможность наличия у одного мужчины не только нескольких жен, но еще и наложниц (достаточно вспомнить хотя бы знаменитого Соломона, который вообще был падок на женщин). Зададимся другим вопросом: а настолько ли «мерзостна» подобная «мерзость», чтобы служить причиной геноцида?..
Лично я никакой «мерзостью» это не считаю. И даже более того: считаю, что каждый – и мужчина, и женщина – волен поступать так, как сам считает для себя возможным и допустимым, лишь бы это не сопровождалось насилием и ущемлением чьих-то прав.