Андрей Сизов – Некто в красном фраке (страница 5)

– Разумеется. – сухо сказал Моррис и вновь открыл свой чемодан. Он достал оттуда своё водительское удостоверение и небрежно протянул его агенту.

Нолан принялся внимательно изучать полученный документ, читая про себя. «Так, посмотрим, что тут у нас… Освальд Джон Моррис. Место рождения: Балтимор, штат Мэриленд. Дата рождения… о, Бог ты мой!.. Восьмое апреля 1908 года! Это что же получается? Ему семьдесят восемь лет?! Да быть такого не может! Он максимум выглядит на шестьдесят—шестьдесят пять лет! Как такое возможно?.. Ладно, что у нас там дальше…» – Нолан сделал вид, что ничего удивительного не обнаружил в указанных в водительском удостоверении данных, и продолжил как ни в чём не бывало просматривать страницы, лишь искоса поглядывая на старика.

2

Через некоторое время из кабинета агента по недвижимости Кларка Нолана вышел Моррис и, гордо нацепив на голову свою шляпу, захлопнул за собой дверь. Он с довольной дьявольской ухмылкой принялся спускаться по крыльцу, оглядываясь по сторонам. Моррис почувствовал, что за ним наблюдают, а потому и принялся крутить головой, выискивая, кто же посмел направить свой взгляд на него.

– Ты его видел когда-нибудь здесь? – спросил хозяин небольшого магазина продуктов напротив Харви Уинстед у своего постоянного клиента Джо Остина, стоявшего у стойки.

– Ты о ком? Об этом парне в тренировочном костюме? Да, знаю, это Джимми Сомерсет…

– Да нет же! Я про этого пожилого мистера в старомодном костюме! – показал рукой на Морриса Уинстед.

– А-а, этого-то? Хм, впервые его вижу… Да этот чудак вырядился как пугало, чёрт побери! – усмехнулся пренебрежительно Джо, наблюдая исподлобья за странным господином, быстро шагающим к своему автомобилю.

– И не жарко, интересно, ему в таком виде разгуливать по городу? – в шутливой манере спросил Уинстед, переставляя консервные банки на одной из верхних полок.

– Видимо, нет… Меня-то другой мучает вопрос: что он здесь забыл? – с особым интересом спросил Джо, отходя от стойки и заглядывая за угол, чтобы рассмотреть, куда же направился гражданин в шляпе.

– Не знаю, но он, скорее всего, был у Кларка Нолана. Консультировался, наверное, по поводу покупки жилья в городе.

– О, у нас новый житель теперь? – радостно произнёс Остин, поворачиваясь лицом к хозяину магазина «Grocery's of Winstead» (Бакалейная лавка Уинстеда).

– Похоже, что да. И всё-таки это очень странно!

– Что именно?

– Зачем такому богатому человеку, как он, селиться в нашем провинциальном городке, который даже житель штата на карте найти не сможет? – задался вопросом Харви Уинстед, поглаживая свой тройной подбородок.

– Ну, может, ему нужна спокойная размеренная жизнь? Вот он и прибыл сюда. – предположил Джо.

– Куда он пошёл? Ты не видел случайно?

– Да в машину он сел. Так что не думаю, что мы узнаем, куда он сейчас отправляется.

– Ладно. Посмотрим, что будет дальше… – с подозрением в голосе произнёс Харви, отрывая от кассового аппарата чек. – Эй, Джо, ты чек-то забери! – крикнул он вслед Остину, собиравшемуся уже уходить.

3

Вечером следующего дня Кларк Нолан, сильно впечатлённый вчерашним визитом пожилого богача Морриса, решил позвонить своему другу и коллеге Джорджу Хофману, который тоже занимал должность агента по недвижимости, но только в соседней юридической организации.

Хофман всегда удивлялся способности Нолана умело и без особых усилий вытаскивать из кошельков клиентов практически всё содержимое. Он сам, к примеру, не мог похвастаться данным качеством. Да и Хофман не был так же известен в городе, как его коллега. Он был в принципе менее удачлив в нотариальном деле, поэтому здорово завидовал Нолану и порой не белой завистью. За последний год-два у Хофмана сформировалась практически устойчивая неприязнь к нему. Внутренне иногда он проклинал своего как бы друга и даже желал ему «исчезнуть куда-нибудь из Вест-Хэмпшира». «Боже мой, ты когда-нибудь исчезнешь отсюда, козёл паршивый?! Уйди! Уйди прочь! Не мешай мне вести дела!» – мысленно сорвался однажды Джордж, когда Кларк отобрал у него клиента, продающего местный особняк за триста сорок тысяч долларов. За сделку Нолан получил причитающиеся десять процентов, то есть тридцать четыре тысячи долларов, было это почти семь лет назад.

Нолан изначально не планировал рассказывать о случившемся странном визите Морриса Хофману, поскольку ему очень уж не хотелось привлекать лишнего внимания к сорванному им джекпоту, что случалось крайне редко. Вообще давненько ему приходилось видеть, как клиент при первой же встрече расплачивается такой суммой денег. Сегодня он сорвал большой куш, за последние несколько лет точно. Шутка ли, шесть тысяч шестьсот долларов? Из которых пять тысяч с лишним долларов причитались лично ему в обход закона и бухгалтерии, сотрудники которой пометят, что за сделку было уплачено полторы тысячи. И Нолана это, безусловно, устраивало. Сказал бы ему кто-нибудь за день до визита Морриса о том, что он получит неплохую прибыль, он точно поднял бы сообщившего об этом на смех.

Но, в конце концов, промучившись целые сутки с этим вопросом, Кларк Нолан решил всё же поведать о странной сделке («сделке с дьяволом») своему дорогому другу. Вернее, вынужден был так решить. Нолан понимал, что что-то здесь было не так. Явно Освальд Моррис скрывал своё прошлое и продвигал в своих тёмных интересах какое-то нехорошее дело. «Не просто нехорошее, а злостное, дьявольское!» – промелькнуло у него в мыслях этой ночью, в течение которой он мучительно ворочался и не мог нормально уснуть. Ему пришлось вскакивать с постели и принимать две таблетки снотворного, после которого у него кружилась и ныла голова всё утро. Кларка серьёзно стала мучать совесть, с чего-то вдруг он решил, что одобрением этой странной сделки открыл, по сути, врата ада. Моррис показался ему чрезмерно злым и жестоким человеком, что в общем и заставило его словно под чьим-то давлением – а может, и под гипнозом – пойти на соглашение о сделке. Только постфактум эта бросающая в дрожь мысль пришла ему в голову.

Он, конечно, даже сейчас мог позвонить в муниципалитет и сказать, что отказывается продавать дом Освальду Моррису, но после отписанной суммы из чека и заноса данных в бухгалтерию это было бы как минимум странно, а как максимум это серьёзно бы било по его репутации, отражаясь на потоке клиентов и, соответственно, заработке. А он не собирался жертвовать своим доходом. Никак не собирался. Поэтому оставалось лишь принять эту сделку как уже свершившийся факт, а факт – самая упрямая в мире вещь. «Что сделано, то сделано. Деваться мне уже некуда», – так рассудил Кларк.

Его действительно очень тревожило ощущение, что он, вступив в сделку с Моррисом, совершил какое-то непростительное страшное преступление. Он не мог никак себе объяснить, почему он так решил. Наверное, этому поспособствовало странное и в достаточной степени подозрительное поведение Освальда Морриса. Кларк полагал, что тот загипнотизировал его и заставил подчиниться своей воле. В его мертвенном взгляде было что-то нереальное, мистическое и, пожалуй, околдовывающее. «Точно! Его взгляд околдовывал меня! Теперь я понял, в чём было дело…» – подумал Нолан задним числом. Он к концу следующего дня осознал, что тот его просто-напросто подчинил своей воле. Поэтому Кларк и решился позвонить Джорджу Хофману и поделиться с ним своими догадками и опасениями. Нолану было очень страшно от неизвестности. Никогда ещё раньше он так не боялся. Если он сообщит об этом кому-то ещё, то однозначно страх перестанет доминировать в его мыслях, как он делал это сейчас. Психологически стало бы проще от осознания, что теперь не только ты один знаешь какую-то непостижимую тайну, знание которой определённо заставляло знающего испытывать серьёзные муки.

Кларк вечером в воскресенье сидел у себя в гостиной на большом, просторном диване и просматривал всякого рода мыльные оперы, которые частенько гонялись по телевизору, то по одному каналу, то по другому. Хотя он не был особо сентиментальным человеком, однако, закрученные сюжеты в таких фильмах завораживали его и погружали в состояние какого-то транса – он бывало полдня напролёт смотрел сериалы. Это было для него целое развлечение. Несмотря на не очень хорошее расположение духа, сегодня он чувствовал себя свободно, поскольку жена уехала к своей подруге из Де-Мойна, столицы Айовы. И наконец у него появилась возможность отдыхать на полную катушку. По всей комнате сейчас валялись разбросанные жестяные банки из-под пепси, а ковёр был засыпан крошками от орехов и попкорна. К концу дня у него всерьёз разболелся живот, теперь он мог только и делать, что лежать на диване и продолжать смотреть телевизор, сидя во мраке.

Когда ему, в конце концов, это всё надоело, он отключил звук у телевизора. Затем сел на диван и принялся звонить Джорджу Хофману, прокручивая дисковой номеронабиратель на раритетном телефонном аппарате, подаренном тёщей на свадьбу в 1960 году.

– Алло! Кто это, чёрт побери? – заспанным голосом вопросил Джордж, который был явно недоволен, что его дрём был прерван неожиданным звонком.

– Это я, Кларк!

– А-а, ты, Кларк… Что у тебя стряслось, раз ты мне позвонил так поздно? – решил сразу Хофман.