Андрей Сизов – Некто в красном фраке (страница 28)
Настолько ошеломительный поступок мужа вызвал в глубинах её подсознания настоящий ад. Условные черти принялись бегать туда-сюда, разогревая чугунный котёл. Она погрузилась в непреодолимую ярость. Её лицо стало багроветь и наливаться кровью. Вирджиния ускорила шаг, всё ближе и ближе подходя к нему.
– Узнаешь сейчас, насколько мне
Ничего не понимая, тот попытался выяснить, что она такое задумала. Только открыв рот, он тут же получил бутылкой вина по голове и распластался на столе.
– Ах ты, тварь! – завопил он, брызгая слюной, и схватил её за руку, дёргая на себя. – Да что ты себе позволяешь! Я так тебя отделаю, запомнишь на всю жизнь!
Но уже её было не остановить. Его крики и обхват жилистой крепкой рукой нисколько не испугали Джину. Наоборот она стала ещё более уверенной в себе. И потому стала быстро отбиваться от его мерзких рук, колотя со всей злости Эдмонда по спине. Она осознавала, что если сейчас не нейтрализует его, то тогда он жестоко начнёт её избивать до обморочного состояния, а потом её жизнь просто закончится, поскольку, вероятно, Эдмонд сделает всё, чтобы она никогда не сбежала от него.
Да! Она собиралась сбежать от него наконец уже! Куда угодно, только лишь не быть рядом с ним! Вирджиния устала терпеть его выходки и издевательства. Всё, её терпению пришёл бесповоротный КОНЕЦ! И в данный момент было необходимо хорошенько отделать этого придурка, пока он не успел набрать силу, чтобы остановить её.
Эдмонд до сих пор продолжал удерживать её одной рукой и при этом высвободил вторую руку, чтобы зажать Вирджинию в крепкие, удушающие объятия. Она, брыкаясь с истеричным воплем, немедленно схватила нож и, особо не прицеливаясь, воткнула его остриё прямо ему в ладонь. Нож вонзился как в масло, пройдя через мягкую плоть. Лезвие ножа проткнуло его правую ладонь насквозь. Из отверстия, проделанного ножом из нержавеющей стали, заструилась тёплая кровь, которая стала заливать скатерть и одежду Эдмонда. Тот, оторопевши посмотрев на руку, неистово заорал от пронзающей режущей боли, проходящей от самого запястья до плеча. Рука ужасно онемела и ослабла. Но из последних сил он продолжал удерживать Вирджинию левой рукой.
– Вот же дрянь! Ты мне проткнула ладонь, стерва! Ничего… ты поплатишься. Серьёзно поплатишься, будь уверена! – стал ещё сильнее осыпать её угрозами Эдмонд.
– Я больше не дам тебе ударить себя, слышишь?! Чёртов подонок! Больше ни одного избиения! Всё, с меня довольно… я соберу вещи и уйду от тебя. Раз и навсегда!
– Нет, никуда ты не уйдёшь! Я тебе не позволю! – злобно причитал Эдмонд, сжимая ей руку в попытке сломать. – Ты всегда будешь принадлежать лишь мне!
Вирджиния поняла, что ей не вырваться просто так из его руки, и тогда свободной рукой занесла свой кулак ему прямо в челюсть. Та с хрустом искривилась пополам, и Эдмонд от сковывающей боли невольно ослабил хват. Тогда Джина резко дёрнулась от него и сумела таким образом вырваться. Эдмонд по инерции свалился на пол вслед за её отстраняющейся рукой.
– Не уйдёшь никуда! Ты не можешь! – отчаянно взревел он, пытаясь подняться с пола.
– Я решила, что ноги моей здесь больше не будет. И раз я решила, значит, так оно и будет… – уже более сдержанно говорила Вирджиния, хотя и с тревогой в голосе, поскольку видела, насколько стремительно её муж вскакивает на ноги. Муж, у которого на лице читалось непреодолимое желание убить её особо жестоким способом. Его жуткий взгляд пугал едва ли не больше, чем его стремительный подъём с пола.
Она быстро попятилась назад, отходя от надвигающегося на неё Эдмонда, лицо которого исказила мерзкая гримаса, с которой он походил на монстра из фильмов ужасов. Он и был монстром, но до сего момента лишь внутренне, а теперь ещё и внешне – моральное уродство окончательно вылезло наружу.
Шёл он не так резво, как это было обычно, поскольку сказывалась невыносимая боль в руке, которая изнывала от нанесённой раны, и сказывалась сломанная челюсть, кость которой неестественно выпирала под кожей, сквозь которую просматривалась бледная оконечность кости.
Эдмонд решил напрыгнуть на неё с целью свалить с ног. И он, слегка раскачавшись, всё же прыгнул. Она закричала в этот момент от ужаса, стараясь отбежать ещё дальше. Он набросился на неё, схватившись руками за её чёрную юбку. Вирджиния с большим трудом удержалась на ногах, отчаянно уцепившись двумя не очень сильными руками за косяк дверей.
– Нееет! – торжествующим голосом прохрипел Эдмонд, пытаясь притянуть её к себе, дёргая за край юбки. – Я всё же остановлю тебя!
Джина при помощи каких-то невероятных трюков сумела выскочить из юбки, которая осталась в сжатой накрепко руке мужа. Он отчаянно закричал и бросился опять следом за Вирджинией. Но та не растерялась и, схватившись за ручку двери, захлопнула её, а потом тут же закрыла дверь на замок. Дверь захлопнулась прямо перед носом у Эдмонда, ударив его по подбородку.
– Ах ты, шалава! Доберусь я до тебя! – он принялся биться плечом в дверь, стараясь пробить в ней широкую брешь.
Но дверь эта была выполнена из плотного бука, пробить который было довольно сложной задачей, отнимающей много времени. Достаточно много, чтобы Вирджиния успела взять с собой всё необходимое, включая паспорт, водительское удостоверение, кошелёк с двумя кредитками, а также, конечно, купюрами по десять, двадцать пять и даже пятьдесят долларов; сбежать из дома; пройти к гаражу и завести машину.
Пока Джина судорожно, с трясущимися от убийственного ужаса руками, всё это проделывала, Эдмонд пробил дыру в двери и просунул руку, чтобы открыть её. Когда она сидела в машине, крутя ключом зажигания в стартере и буквально молясь, чтобы та только завелась как можно скорее,
Услышав до боли знакомый рык двигателя новенького Ягуара, Эдмонд пробежал по четырём ступеням вниз и поскакал рысью в направлении гаража. На его искажённой физиономии появились проблески зловещей садистской улыбки.
– Господи, ну давай уже, пожалуйста! – жалобно простонала она, тихо рыдая от охватившего её психоза и чудовищной, беспросветной безнадёги. – Господи, умоляю тебя, ПОМОГИ МНЕ! – обратилась она уже от отчаяния к Богу, пока в машине вхолостую пытался завестись двигатель.
И спустя от силы секунд пять произошло какое-то невероятное чудо… Резвый мотор у машины так громко взревел, что Эдмонду пришлось заткнуть свои уши, не вынося этого шума. Он слегка посторонился. Когда он увидел через прозрачное окно Джину на водительском месте, то немедленно подбежал и принялся разбивать окно с целью запихать свою руку внутрь салона, чтобы уже окончательно решить вопрос с Джиной. Эдмонд представлял, как он будет её душить и как она будет задыхаться, выпучивая глаза от страха.
Вирджиния, продолжая истерично кричать, вдавила со всей силы правой ногой на газ, и машина вырвалась с рёвом и треском на дорогу, награждая Эдмонда клубами пыли и удушающего запаха дизеля. Тот ошарашенно отстранился, кашляя от диоксида углекислого газа. Однако, несмотря ни на что, Эдмонд быстро пробежал, стараясь нагнать удирающий в предрассветные сумерки автомобиль.
Он споткнулся обо что-то твёрдое и упал прямо перед капотом поворачивающей задом машины. Эдмонд, словно волк, долго и протяжно выл, распластавшись на выездной дороге. А Ягуара к тому времени, как он поднял голову, уже и след простыл. Теперь он лежал на асфальте, пытаясь признаться себе в том, что, по сути, проиграл, позволив жене сбежать. Полчаса ещё он, перевернувшись спиной на прохладный бетон, глядел на звёздное, частично озарившееся светом небо. Затем неохотно поднялся и побрёл к дому, размышляя, что делать дальше.
Джина тем временем мчала по трассе на север, отдаляясь от городка Колорадо-Спрингс, в направлении Денвера. Она рьяно давила на газ, проезжая на максимальной скорости. На ней не было лица. Слёзы рекой стекали из её глаз, сквозь которые всё выглядело как в тумане. Но Джине это никак не мешало вести машину на скорости в сто двадцать миль в час. Видимо, она это всё проделывала машинально, поскольку в этом была необходимость. В здравом уме и твёрдой памяти она никогда бы не стала так делать. Ещё не было за ней замечено любви к рискованной скоростной езде, как в гонках Формулы-1.
Лицо её было осунувшимся и побледневшим. Ей при этом было невыносимо тоскливо. Она не знала, куда ей сейчас лучше всего направляться. Редко она выезжала дальше родного штата, а потому думала сначала остановиться в Денвере.