Андрей Шварц – И сгинет все в огне (страница 40)
– Правил я не нарушила, – отвечаю я, на что он смеется. – Но вы правы. Я амбициозна, я хочу победить, и я пойду на все ради этого.
– Я уважаю это. Правда уважаю. – Он расхаживает по кабинету, так что мне приходится поворачиваться в кресле, чтобы следовать за ним взглядом. – Но, будучи твоим директором и главой этого великого места, я чувствую за собой долг предупредить тебя. На моем длительном посту я видел десятки студентов, похожих на тебя. И ни для кого из них хорошим это не закончилось.
– Почему же?
Вместо ответа на мой вопрос Абердин шагает до напольных часов и кладет руки на его деревянную отделку.
– Байрон Блэкуотер был первым директором этой школы. Он был великим человеком, Первым отцом, мечтателем, помогавшим построить нашу обожаемую Республику. А знаешь, каким был его первый указ на посту? Установка именно этих часов. – Его рука скользит по поверхности практически с нежностью. – Это прекрасная машина, составленная из сотен маленьких деталей, работающих сообща в идеальном балансе и гармонии. Каждая шестеренка, каждый рычажок, каждый циферблат на своем месте. А вместе они образуют что-то по-настоящему великое и невероятное, что-то, что просуществует веками. Вы понимаете меня, леди Девинтер?
– Боюсь, что нет.
– Я чувствую себя ответственным за сложные механизмы, леди Девинтер. За эти часы… за школу… и за Республику. И что для меня важнее всего, единственное, что для меня важно, так это поддерживать слаженную работу этих механизмов. – Он отходит от часов и направляется ко мне. – Конечно, я придерживаюсь собственных убеждений. Я ненавижу варварские ритуалы, такие как кагни-вар, даже если Сенат настаивает на моем согласии. Я толкую о мудрости мирного подхода Грандмастеру Мэдисону, даже когда он развязывает бесконечные войны. Я хотел бы видеть мир мягче, добрее, лучше… но все же, когда я должен, я отодвигаю свои убеждения на задний план. Я соблюдаю нейтралитет. Нейтралитет и умеренность превыше всего. Почему? – Абердин делает паузу. – Потому что я всего лишь одна из деталей. И если я поставлю себя выше остальных, позволю стать себе больше, чем необходимо, если я дам волю своим амбициям, тогда весь механизм развалится.
Алайна бы на моем месте разозлилась. Я и злюсь за нее.
– Вы говорите мне знать свое место, директор?
Абердин прижимает руку к груди с выражением обиды на лице.
– Я бы никогда такого не сказал! Я лишь прошу вас быть осторожной. Система, общество существуют, чтобы защищать своих… и уничтожать чужаков. Такова их природа. – Он делает еще один шаг в мою сторону. – Если ты сможешь найти место в этой системе, влиться в нее и научиться, когда стоит лезть выше, а когда затихнуть, когда сиять самой и когда продвигать других, в таком случае я вижу в тебе великое будущее. Я вижу прославление для твоей семьи и для тебя…
Он подходит прямо ко мне, даже слишком близко. Я чувствую запах его парфюма, розовая вода и лаванда, чувствую исходящее от него тепло. Я так напряжена, будто в любую секунду взорвусь.
Затем он тянется ко мне и хватает меня за плечи, по-настоящему касаясь меня своими ужасными бледными руками, и мой живот начинает крутить, а кожа покрывается мурашками. Мне приходится напрягать каждую клеточку своего тела, чтобы не выхватить локус и не всадить его ему в горло.
– Небольшой совет, леди Девинтер. – Он наклоняется так близко, что я чувствую, как его борода царапает кожу на моей щеке, его дыхание на своей шее, губы почти касаются моего уха, а его голос клокочет в глубине. – Когда придет время второго испытания… Проиграйте.
Затем он отступает, и на его приветливом лице обыденная маска из улыбки, снова добрый директор.
– Мы поняли друг друга?
Цель. Цель. Думай о цели.
– Да. – Я сглатываю, и мой голос дрожит больше нужного, но, возможно, для Алайны в самый раз. – Я поняла.
– Хорошо. – Он отходит обратно к своему столу и опускается в кресло напротив меня. – В таком случае, если все прояснилось, полагаю, что мы можем вернуться к своим делам.
– Конечно, директор. – Я опускаю глаза и по-прежнему чувствую на себе его руки и дыхание. – Благодарю за ваш совет.
Я встаю из кресла и выхожу за дверь. Только спустившись по лестнице наполовину, я даю себе выдохнуть, выпуская напряжение, подобно пару из кипящего чайника. Я прижимаюсь к стене, задыхаясь и дрожа, и остаюсь там на добрые десять минут, с закрытыми глазами, только вдыхая и выдыхая, позволяя воздуху наполнять грудную клетку, вновь становясь собой. И напряжение уходит вместе с растворяющимся страхом разоблачения. Все, что остается, – это пылающее от праведного гнева сердце.
Эта ярость вызвана не моей детской травмой или политической пропагандой, взращенной во мне Шепот. Нет, это что-то новое, что-то личное и напрямую связанное со мной сейчас. Я злюсь за себя, за Фил, за Зигмунда, Тиш и за всех Нетро. Никто из нас не желал такой судьбы – быть зачисленными в наименее уважаемый орден. Ужасно, что нас высмеивают на каждом шагу. Ужасно, что нам приходится участвовать в игре, где все правила против нас. Но, когда мы действительно побеждаем, когда выкладываемся на полную, рискуем всем и прорываемся вперед, после этого Магнус пытается угрозами склонить меня к проигрышу?
Да пошло оно. Пошло оно все до последнего. Магнус Абердин хочет, чтобы я знала свое место? Он дорожит своими драгоценными часами, своей системой и своим порядком?
Я отберу у него все. Я раздавлю его. Полностью уничтожу. Я убью его, обещаю, и я отправлю в ад все, что он так ценит и любит.
Но сначала я выиграю для Дома Нетро чертово второе испытание.
Глава 26
Настоящее
День основателей – самый значимый праздник в Республике, поэтому, конечно, он имеет первостепенное значение для Блэкуотера. По словам Фил, Гала-концерт в честь Дня основателей является самым важным общественным мероприятием учебного года, грандиозным балом для всех студентов и преподавателей в честь основания Республики. Однако патриотический настрой – всего лишь предлог; важна сама вечеринка. Стильные платья и дорогие костюмы, лучшая еда и напитки, великолепный декор и выступление ведущего республиканского оркестра.
Фил не может прекратить тараторить. А мне этого хочется меньше всего на свете.
Мне удавалось избегать больших праздничных приемов осенью и зимой, проспать весь Праздник урожая и прятаться в комнате во время Ночи огней. После той кошмарной поездки в деревенский паб казалось, что так будет безопаснее. Но от Гала-концерта в честь Дня основателей никуда не деться. Во-первых, он обязателен, и Фил говорит, что никогда не простит мне, если я его пропущу. Вот почему я сижу в ее комнате в массивном платье, морщась, когда она заплетает мои волосы в косу, обвивающую мою голову подобно короне.
– Ну не знаю, Фил, – говорю я, оглядывая себя. Оказалось, что ни одно из платьев, в которых я приехала, не было достаточно формальным, поэтому Фил заказала мне новое у городского портного. Это нечто иное, похожее на те платья, которые я видела в книжках о принцессах. Оно пышное, темно-алое, цвета зимних роз, цвета крови на снегу. Верхняя половина сидит, как вторая кожа, плотно обнимая мою талию, спускается вниз длинным узким вырезом, от которого я чувствую себя беззащитной. Воротник обрамляют оборки из черного кружева, а сзади – тонкая черная сетка, украшенная десятками вышитых роз. Ниже талии спускается пышная юбка из множества закручивающихся оборок, похожих на свадебный торт в красных тонах. Длинные кружевные перчатки закрывают мои руки, доходя до локтей, и изящные черные ленты завязаны бантами вдоль рукавов. И, конечно, в нем совершенно некуда спрятать локус.
– Если Мариус что-то предпримет во время танцев, в этом платье я ничего не смогу сделать.
– Никто ничего не предпримет, – отвечает Фил и сильнее нужного дергает за косы. – Смысл Дня основателей состоит в том, чтобы отложить все разногласия в сторону и праздновать вместе как маровианцы. Ордены не соревнуются во время бала. На одну только ночь мы становимся равными.
«За исключением всей прислуги из Смиренных, благодаря которым ночь действительно состоится»
– Ну, раз ты так говоришь… – говорю я Фил. – Но я все равно буду начеку.
– Как ты умудряешься быть такой мечтательной и одновременно такой циничной? – смеется Фил. – Давай веселей! Будет очень круто. Танцы, пир, вино, музыка… – Она делает паузу, наклоняясь ко мне с заговорщицкой улыбкой. – Романтика.
– Убейте меня.
Фил играючи дергает за косу.
– Все знают, что сегодня
Я недоверчиво поднимаю бровь, смотря на нее.
– Я не могу даже вообразить, будто у тебя есть кто-то конкретный для такого поцелуя. Его имя совершенно не начинается с «Д» и не заканчивается на «Есмонд»».
– Между нами ничего нет. Ну, было бы отлично, если бы было. Я очень хотела бы. Но нет. И вообще, заткнись. – Щеки Фил горят. – Кроме того, я скорее думала о тебе и о том принце…